We Hope You Enjoy Your Time Playing Phantasm

— Йенни, ты так хорошо справляешься. Просто продержись еще немного, окей? Чан почувствовал легкий кивок на своей шее, когда Чонин положил голову на плечо старшего. Прошло уже много времени с тех пор, как они спасли его из дома Шивана, но Чонин все еще казался неестественно легким, когда Чан нес его на спине в неизвестном направлении. Они шли несколько часов, прежде чем увидели на горизонте огни, похожие на деревню, и решили направиться туда, так как по пути не встретили никаких других признаков жизни. Чонин спал несколько часов вместе с Хёнджином, пока Чан стоял на страже. Затем они позволили старшему отдохнуть, прежде чем записать сообщения для своих друзей и отправить маленькие шарики в путь. Хотя Чонину не нужно было особо контролировать их, поскольку шарики сами знали, куда им идти, ему приходилось постоянно снабжать их энергией, чтобы они могли оставаться в этом мире. Если он заснет или потеряет сознание, маленькие огоньки сразу исчезнут, и ему придется начать весь процесс заново, когда он проснется. Поэтому он продолжал сидеть на спине Чана, чтобы сберечь энергию, а старший подтягивал его ногу время от времени, чтобы убедиться, что он все еще с ним, но больше для того, чтобы убедиться, что он не страдает слишком сильно от того, что маленькие огоньки забирают так много его энергии. Ни один из огненных шариков, которые он послал, еще не вернулся, Чонин даже не мог сказать, достигли ли они своего назначения, но они поглощали его энергию с удивительной скоростью, и мальчику уже было трудно не погрузиться в глубокий сон. Хёнджин делал все возможное, чтобы заставить его говорить, задавая ему все вопросы, которые только мог придумать, лишь бы тот не заснул. Казалось, что банальность вопросов заставляла Чонина широко зевать, отвечая на них безразличным тоном, поэтому Хёнджин решил немного изменить подход. — Йенни, если ты окажешься на необитаемом острове и тебе можно будет взять с собой одного участника нашей группы, кто бы это был и почему? Чонин немного оживился, положив подбородок на плечо Чана, и устремил взгляд вдаль, пытаясь найти ответ на горизонте. — Хм, кого бы я взял? — Я думал, ответ автоматически будет Сынминни. — Сынминни-хён? Он до чертиков меня выбесит! Я люблю его, но чувак, он иногда как зуд, который я не могу почесать! Чан тихо рассмеялся над рассуждениями Некроманта, продолжая свой путь, несмотря на то, что сам был довольно уставшим из-за ничтожного количества сна за последние пару дней. — Я думаю… я думаю, я бы взял Кю-хёна. — Почему же? — Мне кажется, он будет хорошо петь мне колыбельные перед сном. Чан не мог с этим поспорить. Кюхун часто практиковал свои заклинания перед сном, читая с листа новые мелодии, которые находил в недавно купленных книгах, и напевая их самым сладким голосом, который Рыцарь когда-либо слышал. Это было первое, что заинтересовало его в Кюхуне еще в Хакнале, прежде чем он узнал, кто он такой. Возвращаясь в прошлое, Чан не мог сдержать улыбку, вспоминая, как познакомился с Кюхуном и как уже в первые дни знакомства был без ума от него. Кого он обманывал? Он был уверен, что ему понадобилось всего несколько минут, чтобы влюбиться в Барда, но, похоже, в конце концов все сложилось хорошо для них обоих. Чан считал себя терпеливым человеком, он чувствовал, что у него нет выбора, когда ему приходится иметь дело с младшими членами своей группы, но ожидание, пока к нему вернется огонек, который он послал Кюхуну, было мучительным. В безопасности ли он? Есть ли с ним кто-то еще? Ответит ли он вообще? Нет, Чонин сказал, что он жив, так что ответ обязательно придет. Ему просто нужно подождать еще немного. — Чанни-хён? — Ммм? — Кого бы выбрал ты? И тебе нельзя называть Кю-хёна, мы не позволим вам остаться вдвоем на необитаемом острове. Рыцарь изо всех сил попытался ударить Хёнджина и его вызывающе подергивающиеся брови, но не смог далеко дотянуться, поскольку Чонин по-прежнему крепко держался за его спину. — Я не знаю, я бы хотел взять с собой вас всех. — Это такой отцовский ответ. Как и ожидалось от Чанни-хёна, — Чонин хихикнул и обнял его за шею чуть крепче, когда они достигли окраины деревни. После столь долгого пребывания в столице деревня, в которую они прибыли, казалась крошечной по сравнению с Мортаном. Вокруг было множество зданий, но население казалось немногочисленным, хотя это могло быть связано с тем, что солнце начинало скрываться за окружающими холмами. По деревне бродили лишь несколько человек, но они решили, что нужно остановить кого-нибудь и спросить, как пройти к ближайшей гостинице. — Эмм, простите? Остановив молодого человека с бумажным пакетом, полным продуктов, Хёнджин подбежал к нему, оставив Чана и Чонина позади. Мальчик выглядел слегка удивленным, когда его окликнули, почти как будто он был уверен, что Хёнджин не может обращаться к нему. — Не могли бы вы случаем подсказать, где находится ближайшая гостиница? Мальчик с волосами цвета воронова крыла открыл рот, но тут же закрыл его, словно хотел ответить, но немного замешкался. Хёнджин приподнял бровь, подумав, что, возможно, он сказал что-то не то или его неправильно поняли, и посмотрел на Чана, который нес Чонина к ним. На мгновение приоткрыв тяжелые веки, чтобы осмотреть происходящее перед ним, Чонин почувствовал странное напряжение в груди, глядя на мальчика, стоящего рядом с Хёнджином, не в силах понять, почему он чувствует связь с этим человеком, которого, он был уверен, никогда раньше не встречал. Наконец встретив взгляд мальчика, он увидел пурпурное пламя, вспыхнувшее за его веками, и понял, что, возможно, знает причину, по которой чувствует к нему притяжение. — Чанни-хён, мне кажется, тот парень тоже Некромант. — Да? Как ты это понял? — Я не уверен, просто такое ощущение. Наконец набравшись смелости, мальчик слегка вздохнул и продолжил. — Я, эээ, владею гостиницей, она находится чуть дальше по улице. Там много комнат, если вам нужно, но… — Погоди, ты владеешь гостиницей? А ты не слишком молод? — Чан мог с уверенностью сказать, что этот парень, стоящий перед ним, не мог быть намного старше Хёнджина или Чонина, если он вообще был старше их. За время своего пребывания в Фантазме он побывал в достаточном количестве гостиниц, и практически все владельцы были как минимум в тридцати-сорокалетнем возрасте. А этот ребенок был именно тем, кем казался: ребенком. — Если вы не хотите там оставаться, то не оставайтесь, здесь еще несколько гостиниц вдоль по улице. Вы не первые, кто хотят обойти стороной мое место. Просто идите вперед и найдете несколько других. Увидев растерянные взгляды Чана и Хёнджина, мальчик поправил сумку на плече и начал уходить. — Это потому что ты Некромант? Это заставило мальчика остановиться, он обернулся, чтобы посмотреть на Чонина и его вопрос, и чуть не уронил свои покупки. — Как, черт возьми, ты это узнал? Похоже, подозрения Чонина подтвердились: он наконец нашел другого Некроманта в этой игре, и это был этот испуганный мальчик, стоящий перед ним. — Я не уверен на все сто, но, может быть, потому что я тоже? Я почувствовал какую-то странную связь с тобой, хоть и не уверен, что такое происходит и у других классов. Из-за этого люди обходят стороной твою гостиницу? Но нас это не колышет. Мы будем рады остаться там, — Чонин прислонился головой к Чану, умоляя себя оставаться в сознании, хотя был уверен, что в его теле не осталось ни капли энергии. — Ты… ты тоже Некромант? Правда? Я никогда не встречал других таких же. Вы правда не будете против остаться у меня? — мальчик смотрел на них с большими надеждами, а трое друзей покачали головами, давая понять, что его класс для них не имеет значения и что, если в его гостинице есть кровати, они с удовольствием примут его предложение. Это, похоже, сразу подействовало: мальчик оживился и поспешил показать им дорогу. Пройдя через входную дверь, Чан не мог понять, почему люди вообще хотят держаться подальше от этого места. Оно было безупречно чистым, белоснежные керамические стены блестели под мягким светом хрустальных светильников. Рыцарь не знал, как это возможно, но вокруг не было ни единой пылинки. Все было безупречно. — Вы наверняка захотите остаться в одной комнате все вместе, верно? Эм, я не хочу совать нос не в свои дела, но… он в порядке? — мальчик указал на Чонина, который слегка склонил голову, но тут же выпрямился, с неясным взглядом, и жестом попросил Чана наконец опустить его на землю, хотя старший продолжал крепко держать его за талию. — О, ты должен об этом знать, раз ты Некромант. Он отправил огоньки, чтобы передать сообщения нашим друзьям, но они еще не вернулись, поэтому он пытается не заснуть, пока они этого не сделают. Они были отправлены достаточно давно, поэтому сейчас он начинает ощущать эффект. Нас с ними разделило и мы думаем, что им нужно преодолеть некую дистанцию, — Рыцарь притянул Чонина немного ближе, когда почувствовал, как дрожь, поднимающаяся от ног, охватила все его тело. — Погодите, он отправил два огонька на большие дистанции? — Вообще-то, он отправил три. — Что?! Он пытается навредить себе?! Если они скоро не вернутся, он нанесет своему телу необратимый урон! Просто скажите ему пойти спать и попытаться еще раз завтра с одним огоньком, — пакет, который нес мальчик, громко стукнул о прилавок, когда он положил его на стойку, явно раздраженный тем, что пытался сделать Чонин. — Нет, я не пойду спать, пока они не вернутся. Я смогу это сделать, я знаю, что смогу. Второй Некромант выглядел неубежденным и раздраженно фыркнул, видя, насколько упрямым казался Чонин, даже когда речь шла о его жизни. — Как хочешь. Ты пытаешься убить себя? Тогда вперед. У меня нет права говорить тебе, что делать. Передав ключи Хёнджину, мальчик устроился за стойкой, достал тетрадь и начал что-то записывать. Страницы были изношены, как будто он владел этой тетрадью уже довольно долго, и, судя по тому, что он, похоже, приближался к последним страницам, Чан подумал, что его теория, вероятно, верна. Передав Чонина Алхимику, он предложил тому подняться по лестнице и остаться с Некромантом, пока он поговорит с молодым владельцем гостиницы. — Что ты тут пишешь? Мальчик слегка вздрогнул, очевидно думая, что Чан последовал за остальными в комнату. Он быстро закрыл книгу, скрестив руки на обложке, хотя Чан все равно ничего не мог увидеть. — Я-я просто пишу текста песен. Они не очень хорошие, но у меня много свободного времени, раз люди не так часто хотят быть рядом со мной. — Да? Это замечательно, я продюсировал музыку дома. Могу я посмотреть? Яркий блеск в глазах Чана показывал, насколько он был взволнован, услышав, что в этом мире есть еще кто-то, кто разделяет его любовь к музыке, но не к той магической музыке, к которой он так привык в наши дни. Он уже нашел такого человека в лице Кюхуна и часто обсуждал эту тему с Бардом, но, не находясь рядом с ним в данный момент, Чан подумал, что было бы интересно поговорить с кем-то еще об их взглядах и мнениях на эту тему. Однако нерешительность в выражении лица мальчика заставила Чана довольно быстро убрать руки. — Если не хочешь, все нормально! Я просто заинтересован в той теме, о которой ты пишешь текста. Я уверен, что они хороши. В любом случае, спасибо, что позволил нам остаться здесь. И за то, что разозлился на Чонина из-за отправки нескольких огоньков? Я уже говорил об этом, он просто упрямый ребенок, он не будет слушать, если уже настроился на что-то. — Ага, по нему видно. Улыбнувшись над невпечатленным выражением лица мальчика, Чан постучал себя по голове, осознав свою грубость. — Я осознал, что так и не спросил твое имя. Я — Бан Чан, а двое наверху это Хёнджин и Чонин. — Ах, тогда, Чан-щи, у нас одна фамилия. Меня зовут Бан Едам. Приятно познакомиться. Протянув руку старшему, Едам улыбнулся, что было для него довольно несвойственно, и склонил голову в знак приветствия. — Взаимно. Но серьезно, ты не слишком ли молод для того, чтобы самому управлять таким местом? Ты не можешь быть намного старше Хёнджина. — Я мало чем могу заниматься со своими некромантскими силами, поэтому подумал, что могу тратить свое время на это. В Фантазме не особо имеет значение, сколько тебе лет, пока ты можешь работать. Хёнджину-щи тоже шестнадцать? Он выглядит старше. — Что? Тебе всего шестнадцать? Боже, меня окружают дети! Ты даже младше Чонина, ему семнадцать, Хёнджин на год старше. И ты тут один? — Чан не мог отделаться от чувства жалости, когда с грустью посмотрел на одинокого мальчика, который задумчиво игрался пальцами. — Это не сильно меня волнует, но очень приятно, когда у меня есть гости, даже если я могу поболтать с ними лишь немного. Ай, уже достаточно поздно, вы хотите что-нибудь поесть? Я могу состряпать что-то, если захотите. Все равно буду себе готовить. — Было бы славно, Едам. Спасибо, но у меня есть одно условие. — Хотите, чтобы я доставил это вам в комнату? Вы наверняка хотите отдохнуть. — Вообще-то, я собирался сказать, что хотел бы, чтобы ты поел с нами. На лице Едама сразу же отразилось замешательство, и он стал искать в выражении лица Чана какую-то подоплеку, какой-то скрытый мотив, почему тот вообще захотел поужинать с таким, как он. — Правда? Ты хочешь, чтобы я поужинал с вами? Почему? — А почему бы и нет? Если хочешь есть один, я не возражаю, просто думал— — Нет-нет! Я не против. Ээ, просто дайте мне один час и можете спускаться, и мы поедим вместе. Я все для вас подготовлю. — Чанни-хён! Давай быстрее! Вернулся огонек Кю-хёна! Крики с верхнего этажа заставили Чана довольно быстро развернуться на пятках, прежде чем остановиться и помахать Едаму с широчайшей улыбкой на лице. Несколько раз поскользнувшись из-за скорости, с которой он поднимался по ступенькам, Чан наконец добрался до снятой комнаты и быстро закрыл за собой дверь. — Боже, этот парень странный, все они, — Едам положил тетрадь с текстами песен обратно в ящик стола, спрыгнул со стула и направился на кухню. — Они кажутся хорошими, наверное.

_______________

— Минхо, могу я кое-что спросить? Чанбин сказал Джисону, чтобы тот не двигался слишком много, но Вор никогда не был хорош в том, чтобы выполнять приказы других, особенно таких безобидных людей, как Чанбин. Он сходил с ума от того, что должен был сидеть в постели весь день, не имея ничего, что могло бы отвлечь его. Ну, кроме Минхо. Ему нужно было выбраться из дома, но до отъезда оставалось еще пару дней, и Намджун сказал, что они могут оставаться здесь столько, сколько им нужно. Он думал, что ему будет достаточно просто прогуляться по окрестностям, но теперь, когда за каждым его шагом следила сторожевая собака, он не мог сделать этого в одиночку. Неважно, сколько раз Джисон напоминал Охотнику, что Кюджин мертв, но вновь проявившаяся чрезмерная опека, унаследованная им из-за недавнего инцидента с Кровавым Магом, все еще была в полном разгаре, потому Минхо и сопровождал мальчика на прогулке. Горизонт светился, когда лучи заходящего солнца отражались от волн вдали, прежде чем оба присели, чтобы немного отдохнуть. — Конечно, давай. — Почему ты не рассказал мне раньше? — О том, кто я? Легкий кивок, который он получил в подтверждение, все еще хранил в себе немного разочарования, ибо Джисон думал о том, что Минхо скрывал от него такой секрет. Но с другой стороны, он подумал, что было бы ужасно лицемерно судить старшего, когда он сам скрывал такие важные детали своей жизни. — Потому что я был трусом. Легко и просто. Изначально ты был частью моей работы, не буду врать. Быть рядом с тобой было необходимо, чтобы получить вознаграждение за Кюджина, раз ты сказал, что он придет за тобой. Я преследовал его месяцами, и ничего не выходило. А затем ты упал прямо передо мной? Как я мог позволить себе упустить такую возможность? Джисон немного опустил голову, вспоминая время, которое он провел с Охотником в начале, и то, как это, казалось, ничего для него не значило. Теперь все было по-другому, он знал это, но все равно чувствовал легкую боль. — Я был заинтересован лишь в этом, но ты представить себе не можешь, как быстро это изменилось. Ты осознаешь, насколько ты очаровательный? Насколько вы все очаровательные? Вы самая добрая группа людей, и вы даже не стараетесь. Мне было странно находиться в окружении таких, как вы, я не привык к этому, но я очень быстро пришел к выводу, что вы мне нравитесь и что я хочу стать частью вашей группы. И попытаться рассказать, что изначально я пытался тебя использовать? Я просто— я не был уверен, как должен был преподнести это так, чтобы вы меня не возненавидели. У меня это отлично получилось, да? Нежно переплетя пальцы, Джисон молча дал понять другому, что все это теперь в прошлом. Он не мог сказать, что это не имело значения, потому что имело, но они вместе преодолеют все это. Он решил простить его, и рассказ Чанбина о том, что произошло с момента его исчезновения, показал ему, что все остальные ребята тоже готовы дать Минхо второй шанс. — Могу я спросить кое-что ещё? — Если ты хочешь что-то знать обо мне, Джисон, просто скажи. Тебе не нужно проверять, все ли нормально. — Окей, тогда, думаю, тебе нужно рассказать о своем прошлом. Джисон краем глаза заметил, как Минхо замер, парень тут же вырвал свои пальцы из нежной хватки Джисона и покачал головой, давая понять Вору, что это то, о чем он не может ему рассказать. Минхо действительно не думал, что Джисон пойдет в этом направлении, когда сказал ему просто спрашивать о чем угодно, не проверяя. — Минхо, я думал мы договорились, что между нами больше не будет никакой лжи. — Я не лгу тебе, я просто не собираюсь говорить тебе правду, — Минхо отвернулся от Вора и посмотрел на море на горизонте, где солнце освещало волны. Вздохнув от раздражения, Джисон придвинулся ближе к Охотнику и обхватил его предплечье своими руками. — Минхо… — Ты снова скажешь мне уйти. Джисон поднял голову, прежде чем успел прижаться к плечу Минхо. Вор почувствовал, как тот начал слегка дрожать при мысли, что Джисон может бросить его, когда узнает о том, что ему пришлось пережить в жизни. После всего, что они пережили вместе, всего, что им пришлось вынести, Джисон теперь еще больше интересовался жизнью Минхо до того, как тот присоединился к Фантазму. Очень нежно обхватив лицо другого кончиками пальцев, Джисон заставил его посмотреть себе в глаза, с грустью глядя на слезы, которые начали собираться на кончиках ресниц Охотника. — Если я пообещаю, что не попрошу тебя снова уйти, ты расскажешь? Я сохраню это в секрете, если ты не хочешь, чтобы остальные знали об этом, но Минхо, я чувствую, что должен знать то, что послужило причиной класса, который тебе дали. Джисон видел, как юноша мучился из-за него, но хотел, чтобы Минхо перестал что-то от него скрывать. Он хотел знать о нем все, и хорошее, и плохое, и чувствовал, что услышит скорее плохое. — Ты обещаешь, что не уйдешь от меня? Несмотря на то, что я тебе расскажу? — перемена ролей заставила Джисона улыбнуться с ностальгией, увидев в Минхо молодого человека, которого, очевидно, слишком много людей отвергали в его жизни, точно так же, как и Джисона. Невидимая связь, которая неизбежно сближала их. — Обещаю, Минхо. — Хорошо. Ты хочешь знать все? Должен ли я начать с самого начала? — получив небольшой кивок от Джисона и ободряющую улыбку, Минхо погрузился в свои подавленные воспоминания, чтобы рассказать любимому парню о прошлом, которое сделало его тем, кем он является. Джисон почувствовал, что его ждет чертовски тяжелая история, судя по подавленному выражению лица Минхо. Он отпустил руку Минхо, пересел так, чтобы сидеть прямо напротив него, и взял его руки в свои, чтобы утешить и облегчить ему это признание. — Позволь мне начать с того, что моя семья была довольно престижной. У моего отца была довольно высокая должность в известной компании там, откуда я— Минхо знал, что ему нужно избавиться от этой ужасной привычки скрывать, кто он такой, и когда он увидел приподнятую бровь Джисона, понял, что не должен упускать никаких деталей о себе. — Гимпо, там я вырос. В любом случае, он был очень успешен, но этот успех сопровождался огромным стрессом, или, по крайней мере, так он обычно оправдывался. Сначала его злость выплескивалась на мою мать. Тот факт, что он много пил, чаще всего до беспамятства, не помогал, когда проблемы на работе становились для него непосильной ношей. Я помню крики моей матери, когда он ее бил, это воспоминание не выходит у меня из головы. Возможно, он вымещал свое разочарование на ней, поэтому никогда не уделял мне внимания, а может, просто потому, что соседи услышали бы, если бы он начал избивать трехлетнего ребенка. Джисону не нравилось, к чему это вело. Ему совсем не нравилось, к чему это вело. Глаза Минхо затуманились, словно он теперь находился внутри своей головы и переживал воспоминания, которые был вынужден раскрыть перед парнем, сидящим перед ним. — Я только начал ходить в школу и мне очень нравилось. Может быть, потому что я не должен был все время сидеть дома с ними двумя? Я не особо уверен. Когда закончился мой первый день, я ждал, пока мама заберет меня, но она так и не появилась. Все остальные уже вернулись домой, поэтому я решил, что могу пойти пешком сам. В конце концов, я был уже большим мальчиком, я теперь ходил в школу, — Минхо безрадостно рассмеялся, и Джисон чуть сильнее сжал его руки, чтобы показать, что ему нечего бояться, раскрывая свои сокровенные секреты. — Когда я пришел домой, там никого не было. К счастью, я знал, что на случай чрезвычайных ситуаций мы хранили ключ под цветочным горшком слева от входной двери. В доме было пусто, с кухни не пахло едой, как обычно в это время дня, и я подумал, что, возможно, я просто не застал маму и она немного опаздывала, чтобы забрать меня из школы. Я подумал, что она рано или поздно вернется, поэтому просто остался ждать один и пошел на кухню перекусить. Там никого не было, но на кухонном столе лежала записка для отца. Будучи любопытным ребенком, я прочитал ее. «Я так больше не могу. Я ухожу из этого проклятого дома. Я оставляю Минхо с тобой. Я уезжаю далеко и сделаю так, чтобы ты никогда меня не нашел. Позаботься о нем». Позаботься о нем. Она знала, на что он способен, и сказала ему позаботиться обо мне. Неужели она не понимала, что со мной будет, когда она уедет? Она даже не подумала взять меня с собой? Я так мало значил для своей матери? Охваченный яростью, Минхо с трудом сдерживал дрожь в руках, пока Джисон покачивал их в мягком ритме. — Он потерял возможность выплескивать свое раздражение, поэтому ему пришлось найти выход в чем-то другом. И как думаешь, кто это был? Десять лет. Десять лет я терпел эту херню. Печально ли, что в отделении неотложной помощи местной больницы меня знали по имени, даже не заглядывая в мою карту? Они видели меня так часто и, наверное, знали, что происходит, каждый раз, когда я приходил с ушибами, переломами, синяками, подозрительно похожими на отпечатки пальцев по всему телу, и они, блять, ничего не делали. Почему? Потому что он был таким важным человеком? Иногда я задаюсь вопросом, не подкупил ли он их, чтобы они держали рот на замке. Однажды я попытался рассказать об этом учителю, и это тоже обернулось против меня. Они рассказали ему об этом, и я едва смог подняться с пола, когда он закончил. С тех пор я молчал обо всем этом. Я нихуя не мог никому доверять и устал от того, что люди меня подводили. Джисон мог понять, что такое физическая боль, причиняемая братом, но почти на протяжении всей своей жизни у него был кто-то, с кем он мог поговорить в трудные моменты, хотя он никогда не раскрывал слишком много подробностей о причине своих страданий. Он был удален от источника своих страданий, и хотя не очень хорошо справлялся со своим новым образом жизни, всегда находил способ справиться с мучениями прошлого. У Минхо никогда никого не было. У него не было никого, кто бы о нем заботился. Его мать бросила его, отец обращался с ним как с боксерской грушей, а взрослые, которые должны были ему помогать, те, кому он должен был доверять, обманули его ожидания. Это причиняло ему боль, и теперь он полностью понимал, почему Минхо был так огорчен, когда его отвергли друзья после того, как он совершил ошибку, почему он умолял Джисона не бросать его после того, как раскрыл секреты своего прошлого. — Я очень внимательно относился ко всему, что делал в его присутствии, старался изо всех сил не вызывать его гнев. Я постоянно поддерживал высокие оценки, был президентом студенческого совета, посещал танцевальные занятия в школе, всегда был вежлив и не влезал в неприятности. Я не хотел давать ему повод для гнева. Я всегда знал его расписание, где он будет в любое время, чтобы всегда вовремя возвращаться домой и все для него готовить. Может быть, отсюда и взялся мой класс Охотника? От того, что я всегда знал, где находится мой враг? Я не совсем уверен, но это единственное логичное объяснение, которое я могу придумать. Вор не смог отделаться от ощущения, что Минхо еще не рассказал о самой страшной части своего прошлого. То, что он пережил, было ужасно, это было неоспоримо, и Джисон в какой-то степени мог это понять, но в этом и была проблема. Поскольку Минхо знал, что Джисон поймет все это, не было никаких причин, по которым он не хотел бы ему рассказать. В глазах Минхо скрывалось что-то более мрачное, и Джисон начал сожалеть, что давил на старшего, требуя ответов, когда увидел, как тот покрылся холодным потом. — Мне было пятнадцать, когда лицо моего отца появилось на всех страницах местных газет. Ходили слухи, что он присваивал деньги компании. Я так и не выяснил, было ли это правдой, потому что никогда бы не спросил его об этом. В конце концов он вернулся домой, а я заперся в своей комнате, потому что очень боялся того, что он со мной сделает. Судя по всему, моя настороженность была не лишней. Он выбил мою дверь, сбив ее с петель, и размахивал ножом в руке. Глядя, как он спотыкается, направляясь ко мне, я мог думать только о том, что «вот и все, так я и умру». Слезы, которые Джисон видел, как старший сдерживал с самого начала своего рассказа, начали течь, и Минхо не мог их вытереть, поскольку Вор не хотел отпускать руки другого, чувствуя необходимость продолжать утешать его, пока тот продолжал. — Я пытался убежать, что было не самым разумным поступком, но я был ребенком, испуганным и не в состоянии адекватно реагировать, пока на меня направляли нож за то, в чем я абсолютно не был виноват. Он схватил меня за волосы и затащил обратно в комнату. Я получил несколько ударов, прежде чем он повалил меня на пол и навис надо мной. Я сопротивлялся, как мог, я не хотел умирать. Я просто хватался за все, что попадалось под руку, чтобы защитить себя, и— Поспешно отпустив руки Минхо, Джисон заметил, что парень начал задыхаться от воспоминаний, которые становились все яснее в его голове. Обняв его за шею, Джисон тихо прошептал несколько успокаивающих слов, пытаясь вернуть Минхо в реальность. — Чшш, чшш, Минхо, все нормально. Я рядом, я тебя держу. Тебе больше нечего бояться. — Я не хотел этого, Джисон. Я схватил одну из статуэток, которые он в ярости опрокинул. Я не мог дышать. Я просто хотел, чтобы он отстал от меня, я не хотел бить его так сильно. Было так много крови, она была повсюду. Я пытался его разбудить, честно, я пытался. Он не дышал. Он не двигался. Я не знал, что делать. Я убежал. Я просто оставил его там. Я думал, что они обвинят меня, хотя это он пытался–, — Минхо теперь рыдал в полную силу, нежность и понимание Джисона не могли пробиться сквозь шепот в его голове, говорящий ему, что он не более чем убийца. — Я видел в газетах, что его тело нашли, но там говорилось, что у них нет никаких зацепок в расследовании. В статье упоминалось обо мне, говорилось, что моя кровь тоже была найдена на месте преступления, но поскольку мы были такой счастливой семьей, я не мог быть подозреваемым, верно? Они думали, что тот, кто убил его, мог похитить или убить и меня. Я был примерным учеником, мы были идеальной семьей, но если бы полиция опросила кого-нибудь из моих знакомых, они бы, наверное, рассказали им, как на самом деле выглядела моя семейная жизнь. Они все равно пытались меня найти, но я ни за что не собирался возвращаться, тем более в такое место. Поэтому я уехал с тем немногим, что у меня было, и они так и не смогли меня найти. Медленно подходя к завершению своего рассказа, Минхо не услышал отвратительных замечаний, которых он ожидал от сидящего перед ним юноши, а его макушка, освещенная заходящим солнцем, делала его внешний вид таким же неземным, каким он был на самом деле. — Пожалуй, я обзавелся некоторыми дурными привычками. Я брался за сомнительные курьерские работы, чтобы заработать деньги. Не буду вдаваться в подробности. Ты, наверное, догадываешься, что это было, но это было необходимо, чтобы выжить. Один из моих постоянных клиентов был членом особенно сомнительной группы, и он мной заинтересовался. Он сказал, что моя скорость и скрытность не имеют себе равных, когда дело доходит до доставок, и предложил мне жилье, если я буду продолжать работать на него и только на него. Думаю, я понял это так, что стал частью его группы. Я держался в тени и работал, но видел там много извращенных вещей. Я всегда должен был быть начеку, никто другой не сделал бы этого за меня, и, возможно, это тоже повлияло на мой класс. Я также думаю, что именно поэтому я был так сосредоточен на том, чтобы заработать как можно больше денег в Фантазме. Мне никогда не хватало денег, потому что я всегда боялся, что буду голодать, как в начале, что буду спать на холоде, как я делал это много раз в реальном мире. Успокаивающий ветер посвистывал у них над ушами, перебирая блестящую траву под ними и окутывая их приятным теплом, несмотря на их эмоциональное состояние. — Иногда я участвовал в операциях, которые заканчивались плохо для врагов группы, а иногда и для моей группы, но вид трупов, казалось, не влиял на меня так сильно, как должен был. Они решили, что я стою того, чтобы остаться с ними и помогать им в более опасных заданиях, поскольку я не вздрагивал при виде трупов и не колебался при нападении. Вначале я пытался отказаться от таких заданий, но в конце концов понял, что я уже убийца, так какая разница, продолжу ли я после своего первого убийства? Я никогда не нападал на невинных людей, это было бы для меня невыносимо, только на другие банды или преступников, и это правило я установил для себя и здесь. Я сосредоточился только на людях, совершивших невыразимые преступления, но это не оправдание, верно? Так я и нашел тебя, Кюджин был моей следующей целью. Я перестал считать своих жертв, я стал бесчувственным, как будто я был внутри украденного тела, внутри чужой жизни. Это не был я, но я зашел слишком далеко, чтобы добровольно выбраться. Но я уже несколько месяцев не делал ничего подобного. Джисон, я тоже не горжусь тем, что я сделал, но я все равно это сделал. Так ты не передумал меня бросить? Если нет, то ничего страшного, я бы тоже не хотел быть рядом с таким, как я. Ожидая, что нежные руки, обнимавшие его, вдруг отпустят его, он приготовился к тому, что снова почувствует отторжение, к тому, что привычная горечь снова наполнит его грудь. Но вместо этого мягкие губы прикоснулись к тыльной стороне его рук, и Джисон сделал все, что в его силах, чтобы не проронить слезы. — Самооборона, вот и все. Твой собственный отец пытался тебя убить, потому что это он все испортил. Как его ошибка могла быть твоей виной? Ты был ребенком, и твои родители должны были о тебе заботиться, но они даже этого не смогли сделать. Ты сделал несколько плохих выборов в своей жизни, я знаю, я тоже, но ты был напуган и все, чего ты хотел, — это выжить. Я тоже знаю это чувство. В конце концов, мы оба покончили со своими демонами. Мы больше похожи, чем тебе кажется, Минхо. Я так рад, что ты доверяешь мне настолько, что рассказал о том, через что тебе пришлось пройти, и если эти кошмары когда-нибудь вернутся, я буду твоим светом и помогу тебе с ними справиться. Я знаю, что ты сделаешь то же самое для меня. Если ты не хочешь, чтобы другие об этом знали, то они не должны об этом узнать. Я сохраню твой секрет между нами. Но я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал. Не берись больше за сомнительные работы, ладно? Как только мы встретимся с остальными, мы все позаботимся о тебе, чтобы тебе больше не пришлось возвращаться к такому образу жизни. Минхо опустил голову, пытаясь освободить руки из крепкого захвата. — Я не привык к этому, Джисон. Я не заслуживаю этого после всего, что я наделал. Две сильные пощечины прилетели по щекам Минхо, парень поднял глаза и увидел, что Джисон держит его лицо в своих руках, глядя на него с довольно незаинтересованным выражением на своем очаровательном лице. — Окей, эта херня про то, что ты ничего не стоишь? Что ты не заслуживаешь любви и дружбы? Это должно прекратиться! Неужели ты так думал, когда рос? Тебе так говорили, когда ты рос? Потому что это неправда, слышишь меня? Другие бы очень разозлились на тебя, если бы ты сказал это в их присутствии. Думаю, Кю-хён и Чанни-хён надерут тебе задницу, если ты будешь так унижаться перед ними. Тебе повезло, что я не делаю этого прямо сейчас. Услышав легкий смешок Минхо, Джисон понял, что его миссия выполнена. Он заметил, что старший постоянно критиковал и позорил себя, даже если и говорил это в шуточной манере, но теперь Джисон понял, что за этими словами всегда стояли очень реальные чувства, и наконец-то понял, в чем их причина. Теперь ему стало еще понятнее, почему Минхо был так настроен спасти Сынмина и Чонина из дома, где с ними постоянно плохо обращались; Минхо слишком хорошо знал эту боль. Потребуется время, но Вор собирался убедить Минхо, что он чего-то стоит, что он стоит столько же, сколько и все остальные, что он стоит больше, чем что-либо в этом мире. — Скоро стемнеет, и я думаю, что ты не единственный, кто стал слишком заботливым. Чанбинни-хён тоже стал вести себя со мной как мама. Если мы останемся на улице еще немного, он начнет волноваться, а я серьезно не хочу выслушивать еще одну длинную лекцию от него. Пойдем, Мин. Протянутая рука и обещание всегда быть рядом заставили сердце Минхо забиться чаще, а то, что Джисон, похоже, придумал для него собственное ласковое прозвище, заставило его улыбнуться так, как никогда раньше, улыбкой, полной надежды и ожиданий, которые, он знал, обязательно сбудутся. Идя рука об руку, два парня знали, что отныне у них всегда будет кто-то, кто будет прикрывать их спину.

_______________

— Что именно я должен сказать? — Загляни глубоко внутрь себя, услышь свое сердце и прошепчи свои самые глубокие желания. — Ликс, заткнись. Оставь Кю-хёна в покое. Бард закатил глаза на Феликса, упавшего на кровать от смеха, явно развеселенного тем, как серьезно тот отнесся к отправке сообщения Чану. Конечно, он отнесся к этому серьезно. Он должен был передать другому, что с ним все в порядке, что он с двумя их мальчиками и что он обязательно позаботится о них, пока они все не встретятся. — Если ты не собираешься помогать, тогда уйди. Сынминни, ты бы хотел что-нибудь сказать кому-то из них? Хёнджину? — маленький огонек подпрыгивал в руке Кюхуна, с нетерпением ожидая, когда ему передадут сообщение, чтобы он мог быстро вернуться к своему хозяину. — Лишь что я рад, что он цел. И Йенни с Чанни-хёном тоже. Ну и кроме того, что буду ждать нашей встречи с ним, — смахнув сон с глаз, Сынмин громко зевнул, а затем прислонился к плечу Кюхуна, чтобы насладиться теплом старшего. — Ликс, тебе есть что сказать? Хоть кому-то? Я знаю, что до Чанбина это напрямую не дойдет, но я уверен, что Йенни отправит ему сообщение тоже, когда мы отправим свое. — Все нормально, хён. Я сказал Бинни все, что нужно, перед тем, как мы пошли драться с Кюджином. Сынмин поднял голову и уставился на веснушчатого мальчика с Кюхуном, не совсем понимая, о чем тот говорит, поскольку на его лице была широкая улыбка, и он явно вспоминал их разговор перед тем, как они вошли на склад. — Ликс, что это значит? Что-то случилось? Пытаясь скрыть свой восторг, Феликс откинулся на пуховые подушки, чтобы избежать любопытных взглядов остальных. — Знаете, я не из тех, кто любит рассказывать о своих поцелуях… Это привлекло их внимание. Любая усталость, которая их мучила, испарилась в воздухе, когда Кюхун и Сынмин практически набросились на мальчика, чтобы выковырять из него ответ. Феликс не мог сдержать смеха, когда Кюхун впился пальцами в его бока, мучая его, пока тот не выдал информацию, которую они так отчаянно хотели узнать. — Ты поцеловал его?! Когда? Как мы это пропустили? — Мы отошли всего на пару минут. Он оттянул меня в сторону перед тем, как мы пошли спасать Джисони. Он сказал, что хотел поделиться тем, что чувствовал с дня нашей встречи, но слишком боялся. Ему было страшно, что я не чувствую того же. Кюхун фыркнул, а Сынмин закатил глаза, не в силах поверить, что Чанбин был настолько туп, что не мог понять, что Феликс был так же влюблен в него, как и он в младшего. Это было так очевидно, но ни один из них не мог этого увидеть, пока обстоятельства не заставили их раскрыть это. — Ну наконец-то. Я уговаривал Чанбинни сказать это с тех пор, как мы были в Аквирии. — Погоди, ты знал? — Ой, Ликс, ну что ты! Мы все знали о том, что вы чувствуете, еще с прошлого века! Вы не самые неуловимые. Я просто рад, что Чанбинни-хён наконец-то набрался смелости, чтобы все это закончить. Если бы мне пришлось и дальше терпеть это странное напряжение между вами, я бы сошел с ума. Прищурив глаза и нахмурив брови, Феликс бросил взгляд на Сынмина, готовясь немедленно перейти в контратаку. — Мы действительно собираемся сидеть и говорить про не высказанные чувства к человеку? Мы действительно будем это делать, Минни? Уши Сынмина покраснели, и он сразу же замолчал, быстро поняв, к чему клонил Феликс. Возможно, ни один из них не был настолько неуловимыми, как им казалось. — Кю-хён, не торопись в записи сообщения Чанни-хёну. Я пойду потусуюсь с Джэ-хёном. Он сказал, что покажет мне парочку трюков, которые выучил, пока тренировался над большим контролем над зверьми. Посмотрим, помогут ли они мне, — небольшой клубок дыма появился у ног Феликса, когда он спрыгнул с кровати, прежде чем Мани быстро стряхнул пыль с глаз и легким прыжком оказался перед своим хозяином. — Почему так происходит? Я лишь думаю о том, чтобы призвать его, и он появляется сам. Я не знал, что такое возможно. Может, я должен поговорить об этом с Джэ-хёном, — казалось, Феликс задавал этот вопрос скорее себе, чем двум юношам, оставшимся сидеть на кровати, поскольку молодой Мастер Зверей был уверен, что они не знают ответов, которые ему нужны. Теперь Кюхун начал понимать, что имел в виду Джэ, когда говорил о силе Феликса в отношении его класса. Потенциал, который таил в себе Феликс, сдерживался его страхом, но, похоже, он постепенно преодолевал его, и Кюхун подумал, что, когда тот наконец осознает, что достаточно силен, чтобы контролировать множество зверей, он, вероятно, превзойдет всех их по силе. — Я тоже пойду, хён. Я познакомился с некоторыми из мемберов Джэ-щи чуть ранее. Они кажутся вполне классными и я бы хотел узнать их поближе. Ты должен присоединиться к нам, как закончишь. Давай, Ликс, пошли, — схватив Феликса за руку, Сынмин медленно потащил мальчика к двери, стараясь не наступить на Мани, который метался у них под ногами. Пламя, танцующее в его руках, казалось довольно странным, но он почти почувствовал знакомое ощущение, исходящее от огня, как будто Чонин стоял прямо рядом с ним, и это успокаивало его каким-то странным образом. Слишком много размышлений над его сообщением приводили его в возбуждение, поэтому он решил просто погрузиться в это с головой и покончить с этим. — Эм, предполагаю, что этот малыш вернется прямо к Йенни, хотя записал мне сообщение Чанни, поэтому привет, Йенни, Чанни, Хёнджинни. Надеюсь, вы все в порядке. Я в безопасности, не волнуйтесь. Я потерял сознание, когда прошел через портал, но эта классная группа ребят притащила меня к ним домой, чтобы я отдохнул вместе с остальными. О, точно, Ликс и Сынминни тоже со мной и они оба в порядке. Они в другой комнате с ребятами, которых я упомянул. Кюхун уже слышал, как Феликс и Сынмин смеялись над тем, что происходило в соседней комнате, вероятно, благодаря группе старших ребят. Кюхун был действительно благодарен, что их нашли такие люди, которые были достаточно вежливы, чтобы позволить им остаться в своем доме, не прося ничего взамен. В мире было много опасных людей, как все они хорошо знали, но им посчастливилось их избежать. — Ты наверняка очень рад это слышать, да? Я тоже радовался, когда услышал, что Хёнджинни и Йенни с тобой, и я обещаю, что защищу их обоих ценой своей жизни. Конечно, я рад, что ты тоже в безопасности, Чанни. Не слушай ни за что то, что тебе скажут Ликс и Сынминни, когда мы вернемся. Клянусь, я не падал, когда услышал твой голос. Я просто надеюсь, что ты поскорее дашь мне знать, что остальные тоже целы. Надеюсь, у Джисони все хорошо. Он не хотел, чтобы его сообщение выглядело слишком сентиментальным, не хотел расплакаться, разговаривая с призраком, сидя в одиночестве в слабо освещенной комнате. Если кто-нибудь зайдет, это будет довольно неловко. — Мы начнем возвращаться в Хакнал через пару дней. Я хочу, чтобы мальчики побольше отдохнули. Физически-то они в порядке, но, мне кажется, им нужно некоторое время, чтобы свыкнуться со всем, через что мы прошли. На возвращение уйдет примерно неделя, но мы постараемся ускориться. Мне нужно увидеть тебя и-и всех остальных тоже, конечно. Кюхун быстро пожалел, что на этих маленьких штучках нет кнопки «перемотка», когда заикнулся, но он был почти уверен, что эти штуки так не работают, и проклял Хёнджина и Чонина за то, что теперь они, вероятно, услышат, как он отвратительно сентиментально разговаривает с Чаном. Но теперь он ничего не мог с этим поделать. — О, последняя вещь перед моим уходом. Вы знали, что Чанбинни наконец-то признался Ликсу? Он рассказал нам, что сделал это перед тем, как мы пошли спасать Джисони. Как мы этого не увидели? Давно пора было, да? В любом случае, мне лучше уйти, не хочу держать эту штуку еще дольше, если она истощает энергию Йенни. Я сейчас же ее отправлю. Ах, я слышу, как ребята смеются за моей дверью. Интересно, из-за чего. Мне лучше пойти проверить, не доставляют ли они проблем хозяевам. Позаботьтесь друг о друге, пока мы не встретимся. Я всех вас люблю, если получите сообщения от остальных, дайте им знать, что мы все скоро снова будем вместе. Чанни, тебя я тоже люблю. Скоро увидимся. Прежде чем Кюхун успел пожалеть о том, что сказал что-то сентиментальное, он положил огонек и посмотрел, как его пламя снова стало голубым, а затем он подпрыгнул в воздух и вылетел из открытого окна, вероятно, обратно к Чонину, чтобы передать сообщение своему хозяину. Услышав, как что-то разбилось в соседней комнате, он помолился, чтобы это не были Феликс и Сынмин, но что-то в его братском инстинкте подсказывало, что его опасения, скорее всего, оправдались. Встав с кровати, он услышал, как из уст Феликса, еще не открывшего дверь, сыпались извинения, словно водопад. Кюхуну показалось, что для превращения в ходячую катастрофу макнэ-лайну не обязательно быть полным составом. Ему придется возместить Джэ и остальным все, что они успели разбить. Именно поэтому за ними нужно было следить постоянно, но Кюхуну казалось, что будет ужасно трудно не заснуть, пока он не вернется к Чану, единственному человеку, который еще мог их контролировать. Ну, по крайней мере, в большинстве случаев.