We Hope You Enjoy Your Time Playing Phantasm

Сказать, что Хёнджин почувствовал облегчение, было бы самым большим преуменьшением века. Он почувствовал, как сердце забилось со скоростью света, когда увидел, как один из огоньков Чонина влетел через окно, которое они только что приоткрыли, чтобы впустить свежий воздух в слегка душную комнату — вероятно, потому что в последнее время здесь почти не бывало гостей. Молодой Некромант тут же нашел в себе скрытые силы и вскочил с кровати, на которую Хёнджин только что осторожно уложил его, чтобы дать ему немного отдохнуть, хотя он так и не смог закрыть глаза. — Это огонек, который я отправил Кю-хёну. Он вернулся, а это значит, что он в безопасности, верно? — Включи сообщение, Йенни! А, погоди. Чанни-хён! Иди быстрее! Огонек Кю-хёна только что вернулся! — Хёнджин крикнул через приоткрытую дверь спальни, но услышал лишь торопливые шаги, грохочущие по деревянной лестнице, а также один или два громких удара, которые, как мог только предположить Алхимик, были вызваны тем, что Чан, спеша услышать сообщение Кюхуна, споткнулся. Запыхавшись и потирая ушибленные колени, Чан влетел в комнату и вопросительно посмотрел на обоих младших мальчиков. — О-огонек Кю вернулся? Реально? Мы можем его послушать? — Рыцарь не смог сдержать своего волнения: при мысли о том, что он наконец-то снова услышит голос Кюхуна, на его лице расцвела самая широкая и забавная улыбка. Упав рядом с Чонином, Чан потянул Хёнджина за руку, чтобы все трое сидели на односпальной кровати и слушали новости Барда о его текущем положении. — Эм, предполагаю, что этот малыш вернется прямо к Йенни, хотя записал мне сообщение Чанни, поэтому привет, Йенни, Чанни, Хёнджинни. Надеюсь, вы все в порядке. Я в безопасности, не волнуйтесь. — Ох, слава богу. Чан снова вскочил, услышав имена других участников группы, прежде чем успел услышать счастливый смех Чонина. Кюхун был не один, с ним были Феликс и Сынмин, и, не успев предотвратить это, Хёнджин почувствовал, как по его лицу стекают знакомые влажные слезы. Чан сразу же начал обнимать его, прекрасно понимая, что он чувствует после такой утешительной новости. Гладя его взъерошенные волосы, Чан улыбнулся, прижавшись к дрожащему плечу мальчика. — Я обещаю, что защищу их обоих ценой своей жизни. Конечно, я рад, что ты тоже в безопасности, Чанни. Не слушай ни за что то, что тебе скажут Ликс и Сынминни, когда мы вернемся. Клянусь, я не падал, когда услышал твой голос. Это позволило Хёнджину наконец перебороть слезы и усмехнуться над глупостями и откровенной ложью Кюхуна. Рыцарь нежно погладил его по спине, сам смеясь над этим, но не смел признать, что и у него чуть не подкосились ноги, когда Чонин сказал, что все они всё ещё живы. Они продолжали внимательно слушать, как Кюхун говорил им, что скоро вернется в Хакнал, но что это займет у них немного времени, и это внезапно напомнило ему, что в спешке, пытаясь найти место для ночлега и дать Чонину отдохнуть, Чан так и не спросил Едама, где, собственно, находится это место. Об этом ему придется поговорить с мальчиком, когда они позже будут вместе ужинать. — Мы постараемся ускориться. Мне нужно увидеть тебя и-и всех остальных тоже, конечно. — Чувак, Кю-хён реально торчит по тебе, — Чан хлопнул Хёнджина по плечу, пока Чонин, хихикая, катался по кровати. Похоже, он вновь взял себя в руки, узнав, что и Феликс, и Сынмин находятся в безопасности с Кюхуном, и, судя по всему, воспользовался этим моментом, чтобы сосредоточиться на той самой фразе, которая явно была адресована именно Чану. — О, последняя вещь перед моим уходом. Вы знали, что Чанбинни наконец-то признался Ликсу? Громкое «что?!» вырвалось у всех троих мальчиков одновременно, после чего они хихикнули, услышав раздражение в голосе Барда, явно считая, что они слишком долго тянули с этим. — Он рассказал нам, что сделал это перед тем, как мы пошли спасать Джисони. Как мы этого не увидели? Давно пора было, да? — Слава звездам с неба! Я уж думал, что мы никогда до этого не дойдем! Наконец-то я могу дразнить их чем-то новым. Их постоянные упреки насчет того, что я не признался, уже начинают надоедать, — Чонин дал пять Хёнджину, обдумывая, как бы им поиздеваться над этой новоиспечённой парой. Закончив свое сообщение, Кюхун начал прощаться с ними, и Чан почувствовал легкую грусть от того, что, вероятно, это последний раз, когда он услышит голос Кюхуна на этой неделе. Однако то, как Бард решил попрощаться, заставило Чана почувствовать, что он сможет это пережить, поскольку знал, что они скоро воссоединятся, и он не выпустит того из вида ни на секунду, когда снова обнимет его. — Позаботьтесь друг о друге, пока мы не встретимся. Я всех вас люблю, если получите сообщения от остальных, дайте им знать, что мы все скоро снова будем вместе. Чанни, тебя я тоже люблю. Скоро увидимся. И с этими словами маленький огонек взмыл в воздух, после чего Чонин прошептал заклинание, чтобы отправить его прочь. Некромант почувствовал, будто в груди у него оборвалась струна, но, отправив одного из маленьких огоньков обратно на тот свет, ему стало чуть легче дышать. Не то чтобы он мог уже расслабиться, ему все еще предстояло дождаться возвращения остальных двоих, но известие о том, что Кюхун, Феликс и Сынмин в безопасности, зарядило его энергией, необходимой, чтобы продержаться еще немного. Они просидели вместе ещё около часа, обсуждая свои планы остаться в маленькой деревне ещё на день или два, чтобы Чонин мог восстановить часть сил, которые он израсходовал, пытаясь найти своих друзей. Кюхуну и остальным понадобится как минимум неделя, чтобы вернуться, так что не было смысла слишком торопиться к месту назначения, особенно когда Чонин находился в таком состоянии. Чан также знал, что младший парень захочет послать еще один огонек Кюхуну, если они услышат, что остальные члены группы в безопасности, чтобы дать ему знать, что они все скоро воссоединятся, и Чонин верил, что огоньки Минхо и Джисона тоже вернутся с хорошими новостями. Он просто надеялся, что Чанбин и Юкхэй тоже в безопасности. В дверь общей спальни раздался едва слышный стук, прежде чем Чан подошел, чтобы открыть. Стоя в нескольких шагах позади, Едам смотрел на свои ноги, как будто стесняясь того, что прервал совместное времяпрепровождение ребят. — Эм, простите, я не хотел вас прерывать, но ужин почти готов, так что… — мальчик замолчал и снова устремил взгляд на покрытый ковром пол. — О, чудно. Ребята, пошлите. Мы будем ужинать с Едамом. Нужно помочь тебе с чем-нибудь? Хочешь, стол накроем, или типа того? — предложил Чан, пока они спускались по лестнице. — Не нужно, я могу сам. — Едам, ты только что приготовил нам ужин, который, кстати, вкусно пахнет, поэтому мы, как минимум, можем помочь с этим, никаких «но», и мы уберем все после. Учись полагаться на других тоже. Тебе не обязательно делать все самому, — похлопав его по спине, Чан широко улыбнулся сильно растерянному мальчику, который, судя по всему, не привык, чтобы с ним так разговаривали, да и вообще, чтобы с ним в принципе кто-то разговаривал. — Окей, дети, давайте работать, — Чан жестом пригласил Хёнджина и Чонина последовать за ним на кухню, чтобы начать накрывать стол к трапезе, за которую они вот-вот должны были сесть. Едам стоял, ошеломлённый зрелостью старшего мальчика, который обращался к нему с такой уверенностью, но при этом не мог скрыть несомненной мягкости. — Ага, он определенно странный. Или… может, это я странный.

_______________

— Феликс, могу я кое-что с тобой попробовать? Мальчик посмотрел на Джэ с дивана, на котором сидел, прижавшись к Сынмину. Он не совсем понимал, к чему тот клонит, пока молодой человек с надеждой смотрел на него, но решил, что всё же должен согласиться — после всего, что тот сделал для него и его друзей. — Конечно, что мне нужно сделать? — Мы должны сначала выйти наружу. Идем за мной, — Джэ провел Феликса к входной двери и с улыбкой придержал её для мальчика. Увидев, что тот немного колеблется, Джэ наклонил голову, глядя на недоверчивое выражение лица Феликса, и понял, что, скорее всего, мальчик так себя вел из-за того, что им всем недавно пришлось пережить. — Кюхун и Сынмин могут пойти с тобой, я просто хотел проверить одну свою теорию. Узнав, что он может взять с собой друзей для поддержки, Феликс тут же схватил их за руки и потянул за собой. Сынмин быстро обернулся, чтобы помахать рукой группе молодых людей, с которыми они знакомились в течение всего дня. Было приятно слышать такой искренний смех, которого им так не хватало последние несколько дней и в котором они так остро нуждались. Один из друзей Джэ, Вонпиль, проявил интерес к Сынмину, расспрашивая его об иллюзиях и о том, насколько продвинуты его навыки, поскольку он сам был Иллюстратором. Он обладал способностью использовать магию, чтобы рисовать огромное количество вещей — либо на пергаменте, либо прямо в воздухе, — после чего они оживают. В то время как Сынмину приходилось вкладывать энергию, чтобы его творения казались реальными, творения Вонпиля автоматически обретали собственную жизнь. Однако, в то время как работы Вонпиля мгновенно становились реальными, когда он заканчивал свои наброски, Сынмину требовалось гораздо больше времени, чтобы действительно создать что-то, поскольку ему приходилось вкладывать в свою работу много деталей. Они болтали почти весь день, узнавая друг о друге гораздо больше, чем на своих занятиях, и Сынмин был чрезвычайно счастлив, что у него с кем-то столько общего; Феликс даже заметил, что у них есть сходство и во внешности, с чем Сынмин не мог не согласиться. Наконец, оставив остальных, младшая группа мальчиков последовала за Джэ на луга, окружавшие дом мужчины. Здесь царило совершенно иное спокойствие: только легкий ветерок и редкое щебетание птиц над головой нарушали тишину вокруг них. Джэ остановился посреди поля и бросил Феликсу ободряющую улыбку, заметив неуверенность в глазах мальчика. — Феликс, дыши, я не собираюсь заставлять тебя делать что-то особо напряжное. Меня просто искренне заинтересовало то, как работают твои способности. Еще больше запутавшись, Феликс почесал затылок, пытаясь понять, о чём, черт возьми, говорит Джэ. — Ага. Это имело бы смысл, если бы у тебя не было точно таких же способностей, как у меня, хён. Своими словами ты ничуть не помогаешь мне подавить любопытство. Кюхун быстро бросил взгляд на Джэ, вспомнив, как тот сказал, что Феликс, возможно, был исключением из правил, касающихся Мастеров Зверей, но ему все же было интересно, как далеко может зайти это исключение. — Ммм, я точно не уверен, что мы одинаковые. Я думаю, что ты можешь отличаться и я бы хотел это проверить. Он не совсем понимал, на что его проверяют, но стоял непоколебимо, пока Джэ бормотал что-то себе под нос, и Феликс мог только догадываться, что тот вызывает одного из своих зверей. Увидев, как его верный Гойогае появился рядом с ним, мальчик мог только гадать, что его ждет. — Феликс, поверь мне, я не собираюсь делать тебе больно, окей? Еще не успел он спросить, что имел в виду юноша, как тот тихо пробормотал команду, которую Социо, безусловно, услышал. Гойогае вскочил и бросился к Феликсу, взбивая грязь своими лапами. Хотя Феликс уже лучше справлялся со своим страхом, он не мог сказать, что тот исчез полностью, поэтому, увидев, как к нему мчится зверь, а у него не было ничего, чтобы защититься — ведь он оставил свой Кнут на тумбочке у кровати, — он почувствовал, как из глубины желудка поднимается очень реальный, первобытный страх. Спотыкаясь, он знал, что не уйдет далеко, прежде чем Гойогае успеет его догнать. Прежде чем он успел развернуться и броситься бежать, Мани подошел сзади, встал лицом к лицу с гораздо более крупным зверем и выдал небольшой рык, который заставил Социо остановиться на месте. Джэ призвал своего зверя обратно, удовлетворенный тем, что только что увидел. Он заметил, что Кюхун и Сынмин уже были рядом с Феликсом, помогая мальчику удержаться на ногах, поскольку те немного подкашивались. — Эм, Джэ-щи, не хочу звучать неблагодарным после всего, что вы для нас сделали, но какого черта, что это было?! Почему вы атаковали Феликса? — Кюхун был в ярости, явно не одобряя то, что молодой человек, который так любезно с ними обращался, внезапно изменил свое отношение к ним. — Я не собирался атаковать его, я бы остановил Социо до того, как он бы до него добрался, но, кажется, мне не пришлось бы. Вместо этого тебя спас Мани. У меня есть интересная теория насчет этого. Слегка поглаживая Феликса по спине, чувствуя, как тот едва заметно дрожит, Сынмин не мог сказать, что ему не было интересно, почему Джэ внезапно натравил своего зверя на мальчика. — Потрудитесь посветить нас в свою теорию, Джэ-щи?. — Будет сделано после того, как я проверю еще кое-что. Феликс, будь добр, подумай о команде для Мани, но не говори вслух. О чем угодно. Пытаясь вернуть дыхание в нормальный ритм, Феликс постепенно пришёл в себя, стараясь не думать о том, как Гойогае бросился на него. Глядя на маленькое животное, которое только что появилось из ниоткуда и защитило его, он улыбнулся лисице, а затем придумал, как заставить лозы прорасти из земли и защитить его от врагов. Не прошло и секунды, как извитые растения выросли вокруг него и его двух друзей, заключив их в безопасный кокон. — Вау, это реально удивительно. Невероятно, по факту. Феликс, можешь уже попросить его убрать это все, — едва он успел обдумать свою команду, как лозы снова скрылись под землей, а Мани начал чесать ухо задней лапой. В ожидании объяснений только что произошедшего мальчики уставились на Джэ, который смеялся, не веря своим глазам. — Феликс, позволь мне кое-что сказать тебе, то, что ты только что сделал, — не должно быть возможным. Ни один Мастер Зверей, как минимум из тех, о которых я слышал, не смог призвать или скомандовать зверем, не указав им это вербально. Мальчик не мог сказать, что когда-либо встречался или общался с кем-то из Мастеров Зверей, кроме Джэ, поэтому ему не с чем было сравнивать. То, что он сделал, не должно быть возможным? Тогда как ему это удалось? Подхватив Мани, который подпрыгнул к нему, Феликс повернулся к Кюхуну, который по-прежнему с недоумением смотрел на мужчину, готового продолжить своё объяснение. — Я думаю, и это только теория, что тот факт, что ты боишься животных, но сумел впустить одного в свое окружение, позволил сформировать настолько сильную связь, что Мани буквально перенимает твои эмоции и переживает их вместе с тобой. Поэтому, если ты хочешь увидеть его рядом, он автоматически появится. Если ты хочешь, чтобы он тебя защитил, он сделает это без сомнений, без приказа. Если ты хочешь взять его на руки, он с радостью позволит. Эта твоя фобия может быть твоим лучшим союзником в том, чтобы приручить твоих зверей, и может позволить сформировать невероятную связь между тобой и тем, кого бы ты хотел призвать. Примерно каждый Мастер Зверей, которого я встречал, любил зверей, но ты на другой чаше весов и это может быть причиной, почему ты — исключение. Сынмин обхватил подбородок пальцами и кивнул в ответ на рассуждения Джэ. Он вспомнил, как еще в Мортане, когда они сражались с монстрами на стадионе, он спросил Чанбина, почему Мани сидит у него на плечах, а не у Феликса, на что старший мальчик покачал головой, давая понять, что не совсем уверен. Возможно, Феликс подсознательно хотел защитить Чанбина, и маленький зверёк это почувствовал. Возможно, теория Джэ была вполне логична. — Вы правда думаете, что Мани может делать что-то без моего приказа? — Угу, думаю так. Давай снова это проверим. Феликс, я хочу, чтобы ты подумал о другом звере, посильнеее, которого ты раньше никогда не пытался призвать. Кого твоя душа пожелает. Феликс прошёлся в уме по списку многочисленных зверей, пока его мысли не остановились на Ноккеди, пятнистом кошачьем звере размером с ягуара. Его сиреневая шерсть была усеяна светящимися белыми пятнами, мерцающими в лучах солнца. У него возникло предчувствие, что Джэ попросит его вызвать одного из них, хотя тот и не сказал этого прямо. Он не мог сказать, что был в восторге от этой идеи, так как никогда не пытался вызвать другого зверя, кроме Мани, и той единственной, крайне неудачной попытки, когда Чанбин и Хёнджин защитили его от Бафрера, которого он случайно вызвал. Думая о том, что этот зверь появится перед ним, знакомые маленькие крупинки начали сыпаться с неба, и Феликс слегка ахнул, когда перед ним сформировался Ноккеди. Не совсем понимая, как с этим справиться, он начал отступать, но Джэ протянул к нему руку. — Феликс, посмотри на меня. Не двигайся. Сфокусируйся, я думаю, ты сможешь это сделать. Молча дай ему команду. Давай. Приняв его совет и почувствовав некоторое облегчение, когда ладони Сынмина и Кюхуна легли ему на поясницу, он тихо попросил зверя ослепить яркими пятнами Гойогае, который теперь стоял перед Джэ. Ноккеди оглянулся назад на Феликса, заставив мальчика слегка затаить дыхание, но когда он снова повернулся и завершил свою задачу, Феликс ахнул от удивления. Социо теперь скулил на земле, прижимая лапы к глазам, явно испугавшись того, что больше не мог видеть. — О мой бог, зверь меня послушался. Зверь послушался моих мыслей. Зверь знал, что я хочу от него, не слыша это от меня. Это правда странно. — Феликс, ты просто нечто. Это абсолютно невероятно, — Джэ с изумлением наблюдал за способностями мальчика. Если быть честным с самим собой, он полагал, что Феликс сможет управлять лишь теми зверями, с которыми ему удалось со временем наладить отношения, но, судя по всему, это срабатывало даже на тех, кого он никогда раньше не вызывал. Этот парень сам по себе был настоящим чудом, и, похоже, он об этом даже не догадывался. — Тебе стоит подумать об имени для твоего нового друга, Ликс. Он выглядит— — Она. — Что? — Ноккеди это она, Сынминни. А ты сказал «он». — О, точно, прости. Ты уже можешь это сказать? — Ага. Не знаю, почему это внезапно она. Если Джэ продолжит так широко выпучивать глаза, он себе навредит. Он уже установил связь с Ноккеди? После всего одного призыва? Он чувствует энергетический поток между ними? Это было неестественно и казалось ему совершенно невозможным в рамках игры. — Ну, кажется, моя теория подтверждается. Феликс, ты должен попробовать призвать больше зверей, когда будешь готов. Думаю, раз ты сформировал связь с Мани, даже если неосознанно, ты не выглядишь таким же напуганным, как когда-то раньше. Думаю, это благодаря твоему прогрессу над собой, но я еще думаю, что и благодаря твоим друзьям тоже. Они, кажется, очень хотят защитить тебя, несмотря ни на что. Джэ кивнул в сторону Сынмина и Кюхуна, которые не отходили от молодого Мастера Зверей с тех пор, как Гойогае едва не напал на него. — Твои друзья, похоже, являются для тебя невидимой опорой. Ты сразу же успокоился, когда они подошли к тебе. Об этом важно помнить, когда вызываешь своих зверей: твои друзья всегда прикроют тебя. Веснушчатый мальчик кивнул, и яркая улыбка подняла уголки его губ. Ему удалось вызвать еще одного зверя, не Мани, и она все еще сидела перед ними, вытянув когтистые лапы вперед, прежде чем опуститься на землю. Мани заерзал в руках Феликса, явно желая, чтобы его отпустили, и как только тот ослабил хватку, лисица спрыгнула и начала скакать к Ноккеди. Мани подошел к другому зверю, ткнул его носом, после чего из горла большого кошачьего раздалось громкое мурлыканье. — Ну, кажется, они подружились. И это тоже может быть благодаря тебе, Ликс, — Кюхун улыбнулся и, погладив мальчика по волосам, поздравил его. Услышав его тихий смешок, Джэ не смог не восхититься дружбой между мальчиками и той братской связью, которая, казалось, их объединяла, очень похожей на ту, что связывала его с собственными друзьями. — Что-ж, думаю, на сегодня достаточно тренировок. Вы планируете уйти через пару дней, верно? Феликс, я могу немного поднатаскать тебя, если захочешь, — Джэ улыбнулся, предлагая это, и поднял руки, давая понять, что не будет заставлять Феликса делать то, что тому не по душе. Ему и так было довольно не по себе от того, что он чуть не атаковал мальчика, чтобы проверить свою теорию. — Думаю, это было бы неплохо, хён. Я бы хотел. Феликс отпустил своих двух зверей легким кивком головы; оба рассыпались в прах и поплыли к темнеющему небу, превращаясь в маленькие звездочки на фоне сумерек. Он подумал, что, хотя и оказался в разлуке с остальными друзьями, падение через портал рядом с Джэ и его друзьями, возможно, было не самым худшим из того, что могло с ним случиться. Более того, он счел себя достаточно удачливым.

_______________

— Ты знал, что ты самый большой идиот во всем мире? И не только в Фантазме, я говорю и о настоящем мире тоже. Это много идиотов, Джисон, и ты все же сумел стать самым большим из них всех! Вор опустился в кресло, наконец ощутив всю силу раздражения Чанбина. Он знал, что это неизбежно: старший парень вел себя слишком тихо по поводу всего этого испытания с тех пор, как проснулся. Медик был так счастлив, когда Минхо прибежал, чтобы прервать разговор, который он вел с Намджуном и Чимином, запыхавшись и задыхаясь от того, что Джисон наконец проснулся. Он помчался обратно в комнату вместе со старшим парнем, остановился в дверях, где увидел, как Джисон тихо считает на пальцах, и начал гадать, что, черт возьми, он делает. — Ай, Минхо, я дошел до тридцати семи. Тридцать семь раз ты купишь мне еду. Мне чутка стыдно перед тобой те— а, Чанбинни-хён. Привет… Не прошло и двух секунд, как Чанбин обнял Джисона за плечи, уткнувшись лицом в изгиб шеи младшего парня, и, увидев, что его лучший друг наконец вернулся к ним, не смог сдержать слез. — Хён, чшш, не плачь. Я в порядке. Чанбинни-хён, ну же, — Джисон усмехнулся и ласково погладил старшего по затылку. — Заткнись, Джисон. Дай мне пережить это. Я так чертовски боялся, что ты не… — дрожь вновь пронзила тело Чанбина, после чего Джисон крепче обнял друга и прижался подбородком к его трясущемуся плечу. Они провели так несколько мгновений, Минхо наблюдал за ними, ощущая, как его охватывает знакомое чувство нежности. Возможно, именно потому, что Джисон был в таком плохом состоянии после ухода Минхо, Чанбин сдержался и не стал его ругать, но теперь ему стало намного лучше, и, похоже, Медик наконец решил дать волю своему гневу по поводу того, как Джисон скрывал от них все. — Ты серьезно настолько не доверял нам, что не рассказал о Кюджине? Что мы, нахрен, сказали бы такого по твоему мнению? Что мы больше не хотим тебя видеть? Иисусе, Джисон, я все еще в бешенстве из-за всего этого! — Чанбин в отчаянии схватился за волосы, не давая выходу гневу, который накапливался в нем последние несколько дней. — Чанбинни, ты не думаешь, что ты немного— — А про тебя я вообще молчу, хён! Я не могу поверить, что ты скрывал от всех нас такое! Мы семья! Мы не храним такие секреты друг от друга. Ну, как минимум, вы созданы друг для друга в этом плане! Быть такими молчунами, что даже не дали мне знать, что вас обоих что-то пожирает! Минхо и Джисон сидели рядом, чувствуя себя немного как дети, которых ругают родители. Не то чтобы кто-то из них хорошо знал это чувство, просто они так себе это представляли. Сложив руки на бедрах и уставившись на яркое пламя, Чанбин пытался успокоиться, но у него не особо получалось. — Вы двое — самые разочаровывающие люди, которых я когда-либо встречал, серьезно. — Но ты все еще нас любишь, верно, хён? Взгляд, который получил Джисон в ответ, заставил его мгновенно опустить глаза. — Эх, мы еще не готовы шутить на эту тему? Тогда ладненько… Минхо сдержал смех, за что получил от Медика очередной недовольный взгляд. Почему они оба такие? После всего, что им пришлось пережить, они совершенно не воспринимали его слова всерьёз. Ну, ничего нового. — Если вы оба хоть раз еще скроете что-то подобное от меня — я сделаю ваши жизни ничтожными. Это не бессмысленная угроза, это обещание. Оба мальчика кивнули, понимая по взгляду Чанбина, что он ни в коем случае не шутит и способен заставить их пожалеть о том, что они появились на свет. — Хён, послушай, может, наши секреты были вполне огромными— — Ага, хрена с два, Джисон! — Как будто у тебя нет никаких секретов! В плане, как долго у тебя большущий краш на Ликса и ты ничего ему не сказал? — Поздравляю, кажется, ты нашел самый тощий в мире аргумент! Шутки прочь, Джисон, но я уже сказал ему, что к нему чувствую! В порыве желания ответить тем же Чанбин не особо задумывался о том, что вырывается у него из уст. Только когда он увидел, как собеседники вздрогнули и подняли головы, он осознал, что наговорил. — Ай, дерьмо… — Ты сделал что?! Ты наконец-то рассказал ему?! Я должен поблагодарить бога за то, что он дал Чанбин-хёну сил, чтобы наконец-то сделать шаг и стать мужчиной! — Ты реально хочешь вернуться к прежнему своему состоянию, Джисон? Потому что я выбью из тебя все дерьмо в моем нынешнем настроении, — подняв кулак над головой, Чанбин двинулся на Вора, но тот, искренне испугавшись, быстро пригнулся и спрятался за Минхо, ища защиты. — Просто собираешься теперь прятаться за своим парнем каждый раз, когда напуган? — Он не мой– ах, я уже так привык, что ты дразнишь меня из-за Минхо, что я автоматически отрицаю это. Да, хён, собираюсь! — Джисон хихикнул, прежде чем Минхо резко обернулся, чтобы посмотреть на него. — Ты привык к этому? Почему? Как долго я тебе нравился? — Ээ, дай подумать. Думаю, с тех пор, как ты спас меня от Голлиаса. — Это буквально была наша первая встреча! — Минхо закричал, вскинув руки вверх, явно потрясенный тем, что Джисон так долго таил к нему чувства. — Технически, это была не первая. Впервые мы встретились, когда ты пробрался в мою комнату и чуть не— — Эй! Давай больше не будем об этом говорить, хорошо? Чанбин встряхнул своими и без того растрепанными волосами, наблюдая за театральными выходками ребят. Ладно, он признавал: возможно, он был настолько глуп, что не догадывался, что Феликс испытывает к нему точно такие же чувства, но если он хоть немного похож на этих двоих, то, наверное, действительно выглядел в глазах остальных полным идиотом, ведь для них это было совершенно очевидно. — Почему, Минхо? Когда ты понял, что я тебе нравлюсь? — Думаю, когда мы вернулись с разведки в дом Шивана? Но это реально ударило по мне, когда мы были вместе на пляже, я думаю. Я рад, что в итоге все так получилось, — Минхо улыбнулся, наклонился и слегка прикоснулся губами к носу Джисона, на что тот ответил широкой улыбкой, обнажив зубы. — О боже, мне нужно уйти поскорее, пока я не заблевал тут все. Вы невероятные. Вас даже не волнует, что я прямо здесь стою и пытаюсь кричать на вас! Ай, я так уже хочу вернуться к остальным. — Чтобы увидеть Ликса? — Ага, чтобы увидеть– Минхо-хён! — у Джисона не было ни времени, ни сил, чтобы встать и последовать за старшими ребятами, пока Чанбин с яростным выражением лица преследовал Охотника по коридору. Снова устроившись в своём удобном кресле, он откинулся на спинку и уставился на деревянный потолок. Он усмехнулся, вспомнив слова Минхо. Ему тоже было довольно приятно, что в конце концов всё сложилось как нельзя лучше.

_______________

— Так, Едам, эта деревня достаточно маленькая. Чем ты себя обычно занимаешь? Помимо того, что управляешь этим местом. Закончив трапезу, Хёнджин откинулся на спинку стула, удовлетворенно вздохнув, погладил свой сытый живот и благодарно улыбнулся мальчику, которому Чан задал этот вопрос. Он практически ничего о нем не знал, кроме того, что тот был Некромантом, но теперь мог с уверенностью сказать, что тот ещё и чертовски хорошо готовит. — Пишу. Хожу гулять. Читаю. Эм, я не знаю. Просто хожу, выполняю задания изо дня в день, наверное. — Это не особо весело звучит. Едам посмотрел Чонину прямо в глаза, а затем с недоверием фыркнул. Конечно, он понимал, что его жизнь в Фантазме не была веселой, но что он мог поделать, если никто даже не разговаривал с ним из-за страха перед тем, на что он способен? Они так и не удосужились понять, что неправильно истолковали его способности из-за беспочвенных слухов, которые всегда ходили о Некромантах. Они делали предположения о том, каков он, но не могли даже представить, что могут ошибаться. Разговор с новыми гостями стал для него первым нормальным общением за последние несколько месяцев; до этого он общался с другими только тогда, когда продавцы просили у него деньги за покупки или когда в его гостинице останавливались случайные путешественники, хотя те никогда не проявляли особого интереса к общению с хозяином, предпочитая держаться особняком и разговаривать со своими спутниками. — Я не говорил, что у меня веселая жизнь, так? — Едам проворчал несколько слишком резко, и, увидев испуганное выражение лица Чонина, пожалел, что выместил свой гнев по поводу сложившейся ситуации на юноше, который был немногим старше его. Он подумал, что, вероятно, это была ещё одна причина, по которой люди держались от него подальше. — Прости, это было невежливо. Я не хотел огрызаться. Можете увидеть, почему людям не нравится разговаривать со мной. Знаю, я живу очень банальную жизнь, но я не особо могу это контролировать. Я не могу просто встать и уехать сам без кого-то рядом со мной. Я не против быть самостоятельным, по факту, иногда я бы это и предпочел. Я реально планирую просто ждать здесь, пока кто-нибудь не нагнет игру и вытянет нас всех отсюда. — Вау, твоя жизнь реально скучная. Трое парней резко обернулись и уставились на Чонина, который с аппетитом доедал последнюю порцию макарон на своей тарелке. Ему казалось, что Едам готовит просто великолепно, и это, казалось, придавало ему последние остатки сил. Вытерев рот салфеткой, он наклонил голову, заметив пристальные взгляды, устремленные на него. — Что? — Эм, Йенни, это было немножко грубо, — сказал Хёнджин, явно раздраженный поведением младшего мальчика по отношению к их любезному хозяину. — Я просто говорю, что есть много разных вещей в мире и иногда ты должен выйти и позволить чему-то случиться с тобой. В Фантазме есть люди, которых не волнует твой класс. Ни одного из моих друзей не волновало то, что я Некромант, и нас не волнует твой класс тоже. И я не думаю, что ты невежливый. Ты позволил нам остановиться здесь и даже приготовил для нас, поэтому эта твоя теория о том, почему люди с тобой не разговаривают, чутка несостоятельная. Причина, почему твои дни такие скучные — потому что ты не покидаешь свою зону комфорта. Возможно, тебе стоит это исправить. Едам с недоверием наблюдал, как Чонин начал складывать использованные столовые приборы на тарелку. Ему показалось, что этот парень действительно не стесняется высказывать то, что думает, даже если речь идет о незнакомце, с которым он только что познакомился. Он не мог сказать, что в его словах не было рационального зерна. Едам знал, что причина, по которой он оставался в постоянном цикле, делая одно и то же каждый день, заключалась в том, что он сам так решил. Он боялся перемен. Здесь он был в безопасности, а если бы уехал, то все могло бы сложиться по-другому. — Йенни… — Ты прав. Чан и Хёнджин обернулись и уставились на младшего парня, который сидел там, погруженный в напряжение, витавшее между остальными. Они боялись, что слова Чонина могли вызвать у Едама гнев, но, судя по всему, тот принял их близко к сердцу. — Я знаю, что должен исправить то, как живу здесь, но я нервничаю. Что я должен делать? Я не могу путешествовать по такому опасному миру в одиночку. Что? Вы бы хотели путешествовать с таким, как я? — Я не против. Если хочешь, то можешь. — Что? — Что? — Что? Хёнджин и Чан чувствовали себя так, будто смотрят теннисный матч: их взгляд то и дело перескакивал с одного парня на другого, сидящих по разные стороны стола. Неужели Чонин только что предложил парню, с которым они были знакомы всего пару часов, присоединиться к их компании? — Это не самая смешная шутка. — Я и не шутил. Путешествие с моими друзьями вытянуло меня из себя и, может, с тобой будет так же. Едам быстро перевёл взгляд на Чана и Хёнджина, сидящих по обе стороны от него, явно ошеломлённых предложением Чонина, а затем хихикнул, увидев выражение их лиц. — Не думаю, что твои друзья очень хотят принять меня в свою компанию, зная меня так недолго. Вы кажетесь хорошими людьми, но я — нет, и я не собираюсь портить ту идеальную маленькую динамику, которая у вас сложилась. Чан почувствовал некую знакомость в том, как Едам говорил о себе. Он не мог не заметить сходства между образом мышления Едама и Минхо. Ни один из них, казалось, не считал себя достойным чего-либо, полагая, что они не являются порядочными людьми, но Чан обладал способностью определять, когда у кого-то доброе сердце, и он знал, что Едам определенно милый парень. Вздохнув и признав небольшое поражение под пристальным взглядом Чонина, Чан посмотрел на самого младшего парня с сочувствием. — Ты не испортишь ее, Едам. Если тебе правда хочется с кем-то путешествовать, то тебе определенно стоит попробовать путешествовать с нами, если хочешь. Ты не обязан, но предложение Чонина открыто, если захочешь. Едам с трудом сглотнул, не желая верить, что такие добрые люди, как они, когда-нибудь захотят принять в свою группу кого-то вроде него. — Я-я подумаю. Честно говоря, я бы предпочёл остаться здесь, но всё равно спасибо. — Хорошо. Едам, мы не будем заставлять тебя путешествовать с незнакомцами, которых ты только что встретил. Не волнуйся, — Чан протянул руку и успокаивающе похлопал его по плечу, давая понять, что никто из них не обидится, если он не воспользуется их предложением. Словно почувствовав возможность разрядить напряжение в комнате, один из огоньков Чонина полетел к нему и приземлился прямо в центре его тарелки. Ахнув, он вскочил со стула, чтобы схватить маленький огонек, в то время как остальные мальчики смотрели на него с надеждой в глазах, но оставались на своих местах. — Йенни, чей это?! — Хёнджин воскликнул и начал возбуждённо подпрыгивать, когда наконец вернулся ещё один призрак Некроманта. — Это огонек Джисони-хёна. Погодите, сейчас я включу сообщение. Однако, когда Чонин обратился к маленькому огоньку с просьбой передать слова Вора, в воздухе раздался лишь шум помех. Никакого сообщения, только тишина, абсолютно ничего. Чонин склонил голову набок, не понимая, что происходит. Огоньки сказали ему, что он жив, и он знал, что они не вернутся, пока он сам не отправит огонек обратно или пока он не… Чонин почувствовал, как страх наполняет его тело, думая, что невозможно, чтобы Джисона за это время забрали у них. Нет, нет, нет. Это было невозможно. — Йенни? Почему ничего не происходит? Он не знал, как рассказать Хёнджину о возможных причинах, по которым огонек Джисона вернулся без сообщения. Он уставился на него слезливыми глазами и увидел, как выражения лиц обоих мальчиков сменились на понимающие. Не успел никто из них еще больше забеспокоиться о состоянии Вора, как последний из огоньков Чонина приземлился прямо на его голову, и его нежное пламя заставило его пряди волос мягко рассыпаться во все стороны. — Это огонек Минхо-хёна? Прямо за огоньком Джисони? Йенни, быстро, включи сообщение! — прокричал Хёнджин. Дрожащими пальцами поглаживая духа на своей голове, Чонин шептал ласковые слова, чтобы пламя стало того ярко-оранжевого цвета, к которому он так привык. — Привет, Йенни, или кто там получит это. Я не уверен, каким образом эти маленькие шняги работают. Я надеюсь, что у вас все хорошо. Минхо. Минхо был в безопасности. Чан почувствовал, как волна счастья нахлынула на его спокойное сердце, и он вскочил со стула за столом, чем напугал Едама. Мальчик уже видел такое выражение на его лице, когда Хёнджин крикнул с лестницы, что один из огоньков Чонина вернулся раньше. Это показало Некроманту, как много для него значили его друзья и что их безопасность была для него самым важным приоритетом. Едам начал задумываться, каково это — когда кто-то в этом мире так сильно о тебе заботится. Он покачал головой, чтобы снова сосредоточиться на сообщении, которое маленький огонек изливал из своих пламен. — Прежде, чем я расскажу тебе о другом, я скажу, почему огонек Джисона не принес обратно сообщение. Потому что мы решили, что можем просто отправить одно совместное. Он здесь, со мной. — О, ёбаный свет. Слава богу! Этот маленький засранец. Почему он не отправил нам одно от себя! Он почти напугал меня до усрачки! Едам не совсем понимал, что происходит, но, слушая грубые слова облегчения Хёнджина, он был уверен, что даже без контекста сможет догадаться о чем-то. — Эй, Джисон, скажи что-нибудь, чтобы они знали, что я не вру. Когда дух не произнёс ни звука, мальчики переглянулись, и на их лицах отразилось недоумение. Только услышав тихое хихиканье на фоне сообщения, они поняли, что Джисон молчал по собственной воле. Джисон смеялся. Он смеялся — и Хёнджин подумал, что, возможно, больше никогда не услышит этого смеха после того, как Минхо ушёл, а Вора у них украли. — Черт тебя подери, Джисон. Я не знаю, поверят ли они мне полностью снова! Не заставляй их сомневаться во мне. Скажи им что-нибудь, жопа, — из уст Вора вырвались тихие извинения, когда они услышали легкие шлепки, ударявшиеся о то, что, как они могли только предположить, было кожей Джисона. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что два парня помирились, и после всего, что им пришлось пережить, Чан был рад, что их отношения, похоже, наладились, пусть даже совсем немного. — Ай, ай, Мин! Мне все еще плохо! Перестань бить меня! Чанни-хён, ты должен серьезно наказать Минхо, когда мы к тебе вернемся. Он такой жестокий. После всей работы, которую сделал Чанбинни-хён, чтобы вылечить меня, ты создаешь ему еще больше работы. Чонин ахнул и в порыве спешки чуть не уронил фарфоровую тарелку на пол, пытаясь притянуть этот маленький огонек поближе к уху, чтобы убедиться, что он не ослышался. Ему удалось схватить тарелку, прежде чем она соскользнула со стола, Едам бросил на мальчика довольно невосхищенный взгляд, а Чонин глубоко поклонился в знак извинения. — Ага, я тоже тут, не то, чтобы для этих двоих это было важно. Не перестают целоваться с того момента, как наконец-то вытащили головы из своих жоп и признались. Ау, блять, Джисон. Больно! Я могу исцелять людей, но я еще могу выбивать из них дерьмо! Поэтому будь осторожен! — А? Целоваться? Признались? Чанбин-хён говорит то, о чем я думаю? Вы имеете ввиду, что они…? — Чонин посмотрел на своих старших братьев в поисках ответа и начал хохотать от восторга при мысли о том, что Минхо и Джисон не только снова стали друзьями, но и чем-то большим. — А, так невероятный риск заставил их признаться, да? То же, что и у Чанбин-хёна и Ликс-хёна? И мы знаем, что Чанни-хён и Кю-хён вместе. Видимо, у нас осталось всего одна парочка, которой нужно набраться смелости, чтобы поговорить о своих чувствах, да, Хёнджинни-хён? Алхимик был готов перепрыгнуть через стол, чтобы добраться до Чонина, но, увидев предупреждающий взгляд на лице Едама, который пытался дать понять, что не стоит портить мебель из-за небольшой шутки, он тут же снова сел на место. Чан опустил голову на ладони, глядя на невероятные отношения между парнями, даже когда остальные пытались передать довольно важное сообщение. Рыцарь не мог поверить в их удачу. Девять членов их группы были в безопасности, и никто из них не остался один. Остался только… — А, Юкхэй тоже был здесь, но он уже ушел. Сказал, что хочет вернуться в Мортан как можно быстрее и встретиться с друзьями. Он еще сказал, что если сможет отследить Джебом-хёна и остальных, то расскажет им о том, что случилось, и что мы все в безопасности. Не может быть. Невозможно, чтобы всем им удалось выбраться из такой ситуации, и при этом никто не погиб. Это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Минхо и Джисон больше всех подвергались пыткам Кюджина, но, судя по их голосам, с ними, похоже, всё в порядке. Им удалось выбраться, и Чан не мог не думать, что их невероятная удача рано или поздно должна закончиться. А может и нет. Может, они были аномалией в нормальной жизни. — Ага, ага, хён. Услышал тебя, я спрошу его. Йенни, дай нам, пожалуйста, знать, слышал ли ты что-то об остальных. Я знаю, ты сказал, что все живы, но если я снова услышу, как Чанбин-хён ноет о том, что не знает, как дела у Ликса, я буду кричать. Не смей бить меня, хён! Мы все в курсе, что ты к нему чувствуешь, так что сядь и заткнись! Боже, почему я упал с этими двумя? Они невыносимы! Эй, нет, Мин! Не забирай у меня огонек! Отдай обратно! Боже… Чан рассмеялся, когда голос Джисона на мгновение понизился, и он понял, что Минхо действительно пытался вырвать маленького духа из его рук. — Я бы хотел кое-что сказать перед тем, как отправлю этого маленького парнишку обратно вам. Спасибо, что пришли спасти меня. Я не хотел, чтобы вы подвергали себя опасности из-за меня, но, если бы вы не пришли, мне бы пришлось– ну, не думаю, что я бы все еще был здесь. И спасибо за то, что взяли Минхо, я знаю, что без его помощи вы могли меня не найти. Серьезно, я так сильно вас всех люблю, и то, что вы сделали для меня такое, делает меня невероятно счастливым. Я чувствую себя уже намного лучше, так что обо мне не переживайте. Мин и Чанбинни-хён очень хорошо заботятся обо мне. Я лучше остановлюсь, если это забирает у Йенни энергию. Мы останемся здесь еще на день или два, но начнем собираться в Хакнал, как вы и сказали. Мы в Оурло, так что на возвращение уйдет какое-то время, особенно с учетом, что я еще не полностью восстановился, но мы постараемся ускориться. Я очень сильно хочу вас всех обнять! Остальные тоже говорят, что скоро все увидимся. Пока, ребята! Вернувшись к мягкому голубому цвету, к которому Чонин так привык, маленький огонек исчез, вместе с огоньком Джисона, который вернулся без какого-либо сообщения. Ощущение спокойствия и безмятежности наполнило комнату, и Едам не был уверен, почему он чувствовал такое облегчение от того, что все их друзья были в безопасности, хотя сам он ни с кем из них раньше не встречался. Он счастливо вздохнул, глядя на выражения лиц старших парней, но быстро сориентировался, когда заметил знакомый взгляд на лице другого Некроманта. Вскочив со стула, он успел поймать падающего Чонина, прежде чем тот коснулся земли. Ни Чан, ни Хёнджин не заметили изменения в мальчике, так как были слишком заняты тем, что наслаждались радостью от известия о том, что их товарищи в безопасности, но Едам заметил. Возможно, это было только потому, что он сам когда-то переутомился, используя свои собственные огоньки. Рыцарь и Алхимик вскочили на ноги в считанные секунды, чувствуя благодарность Едаму за то, что он почувствовал, что Чонин наконец-то исчерпал всю свою энергию и потерял сознание. Младший Некромант прижал другого к себе, отодвинув его мягкие пряди волос с глаз и улыбаясь, глядя на довольное выражение лица мальчика, несмотря на то, что тот был без сознания. — Он в порядке? — с беспокойством спросил Чан, подойдя сзади к Едаму, следом за ним сразу же последовал Хёнджин. — Все с ним хорошо. Может, вам стоит подготовить ему кровать, думаю, он в отключке на всю ночь, — Чан кивнул в знак согласия и потянул Хёнджина за собой наверх, чтобы обеспечить Чонину максимальный комфорт перед тем, как уложить его спать. Поглаживая успокаивающими круговыми движениями спину спящего мальчика, ожидая возвращения остальных, Едам не мог сдержать улыбку, когда другой Некромант схватился за его рубашку, даже во сне. — Я пришел к выводу, что ты, Ян Чонин, точно очень странный.