Такая абсолютно иррациональная Эйфория

      Я так сильно сжимал руль, что мне казалось, я вырву его к чертям. Кажется, я никогда не был так зол. Я ужасно злился на неё, на себя, но больше всего на этого гадкого ублюдка, которому я хотел раскрошить череп. Я нашёл его адрес без какого-либо труда, а затем мы с Фесом направились в Северную часть города. По пути я без остановки курил, зажигая сигарету за сигаретой. В виске громко пульсировала вена, гулко отзываясь во всем моем теле. Феско тихо барабанил пальцами по стальной бите. Я не сомневался, что он поддержит меня и был рад, что он находился со мной. За всю дорогу мы не проронили ни слова. Наконец, показался нужный нам дом. В темноте было видно, как несколько окон светятся приглушённым светом. Я решительно вышел из машины и направился к дому. Фес шёл рядом. У меня в руках его бита. Я не боялся никаких последствий, все, чего я хотел сейчас, это разукрасить рожу этого ублюдка. Требовательный звонок в дверь, несколько минут ожидания, и вот нам открывает дверь этот смазливый урод. Проходит несколько секунд и я замахиваюсь битой. Она попадает прямо по его лицу, и Нейт падает в коридор. Мы с Фесом заходим в дом, закрывая за собой дверь. Нам было на руку, что Джейкобс живет один. Затаскиваем его в гостиную, оставляя по дороге кровавый след от его носа и губ. - Что вам нужно?! - кричит он, держась за лицо. Затем вглядывается в нас и, кажется, узнаёт. - Ты Феско, а ты вроде приятель Беннет? Я замахиваюсь снова, и теперь бита оставляет след на его рёбрах. Джейкобс кричит ещё сильнее, умоляя остановиться. Я оставляю удары на его теле ещё пару раз, целясь по ногам и животу. Затем, опускаюсь на колени и начинаю бить его по лицу. Костяшки начинают болеть, но меня это не останавливает. Кажется, я сломал ему нос. Нейт уже не кричит, а просто скулит, как побитая собака. Я выливаю весь свой гнев, пока Феско не требует меня остановиться. - Слушай меня, ублюдок, - со злостью произношу я, хватая его за ворот майки и притягивая окровавленное лицо к себе, чтобы он видел меня, - если ещё хоть раз ты посмеешь угрожать Ру, даже если ты подойдёшь к ней ближе, чем на сто метров, я тебя уничтожу. Тебе не поможет даже твой никчемный папочка. Я приду к тебе и переломаю твои кости, одна за одной, ты понял?! - взревел я. Нейт молча кивнул, еле еле открывая и закрывая веки. Кровь застилала его глаза, а он продолжал скулить. Я отпустил его, и он обессиленно упал на бок, застонав ещё сильнее. Кажется, я сломал ему парочку рёбер. - Если попробуешь позвонить в полицию, очень сильно пожалеешь. Скорее всего не сможешь ходить и станешь овощем. Поэтому, не советую. И запомни, я слова на ветер не бросаю. Ещё раз увижу тебя рядом с ней, ты труп, - я прошипел эти слова ему в лицо, а затем схватил окровавленную биту и направился к двери. Феско пнул его ещё пару раз ногами, а затем поспешил за мной. Мы все так же молча ехали по ночному Лос-Анджелесу. Костяшки пальцев ныли, но я не обращал на них внимание. Я удовлетворенно чиркнул зажигалкой и закурил сигарету. Я не беспокоился о том, что этот хер может заявить в полицию. У меня были друзья в городе, которые могли все замять, но обращаться к ним я хотел лишь в крайнем случае. Думаю, и не придётся, кажется, этот гандон все понял. Высадив Феса у его дома, я на высокой скорости поехал домой. Фес предлагал мне остаться у него и выпить что-нибудь покрепче, но я отказался. Я все ещё был дико зол и хотел остаться один. Мне нужно было все обдумать и решить, как быть дальше. Но сейчас меня грела только одна мысль - она в безопасности.

***

POV Ру. Солнце невероятно сильно слепило глаза. Я пыталась забраться под одеяло, чтобы спрятаться от него, но мне стало очень жарко, и пришлось снова скинуть мягкую ткань. Раскрыв глаза, я часто заморгала, стараясь привыкнуть к яркому свету. Желудок сводило спазмами, словно накануне я съела что-то не то, а в районе солнечного сплетения образовался как будто тугой комок. Ну знаете, обычно такое бывает, когда ты просыпаешься утром после какой-то очень дерьмовой ситуации, и эта проблема не отпускает тебя даже на подсознательном уровне. Я помню, как Кэт привезла меня домой. Я была в полубессознательном состоянии, отчетливо помню только, как Зейн и Фес покинули дом. Кэт рыдала и почти впала в истерику, все время произнося, как ей жаль, что все это из-за нее. Я старалась ее успокоить, хотя это было довольно сложно, учитывая тот факт, что я даже не могла поднять руку. Даже не представляю, как Кэт дотащила меня до машины, хоть я и довольно худая, но представляю, насколько это было тяжело. Поэтому, проснувшись, я хотела вновь впасть в сон, и не просыпаться еще несколько месяцев. Мне было невероятно дерьмово, я не представляла, что вообще натворила, во что втянула дорогих мне людей, и, самое ужасное, я помню, как Зейн смотрел на меня. Я знала, что после такого взгляда вряд ли что-то наладится. Я помню, как Кэт промывала мне желудок ночью. Это было кошмарно, но я понимала, что это необходимо, так как было неизвестно, какой препарат вколол мне наркодилер. Сейчас меня все еще немного мутило и болела голова, но я хотя бы была в трезвом сознании и понимала, что происходит. Но мои мышцы все еще ломило, как будто я голодала пару дней, а потом пробежала несколько миль. Взяв телефон с тумбы, стоящей рядом с кроватью, я увидела несколько пропущенных вызовов от мамы, сообщение от Феса, и, от Зейна. Мое сердце пропустило несколько ударов, пока я открывала сообщение. Я боялась увидеть там слова о нашем расставании. От кого: Зейн. «Мне нужно уехать на пару дней в Майами по рабочим вопросам. Я вернусь и мы все обсудим. Хочу некоторое время побыть один». Я тяжело выдохнула. Это было довольно сухое сообщение, но хотя бы не прямой призыв к расставанию. У меня будет небольшая возможность оправдаться и извиниться перед ним. Тугой узел словно стал еще сильнее, и мне стало тяжело дышать, а на глаза навернулись слезы. Он попросил оставить его в покое на какое-то время, и я не стану его тревожить, но как же это тяжело, быть в неведении, как же хочется позвонить ему, услышать его ласковый голос, как будто и не было всего этого дерьма. На кровать рядом со мной легла Кэт и крепко обняла меня. Я обхватила ее руки, которые обнимали меня сзади и уткнулась в них носом. Горячие слезы катились по моим щекам, падая на ее загорелые руки. Почувствовав это, Кэт еще сильнее прижала меня к себе, оставив поцелуй на моей макушке. - Мне так жаль, Ру. Прости меня, - прошептала она. - Ты ни в чем не виновата, это все я, - так же прошептала я, сдавленно задышав. - Нет, это ведь из-за меня все произошло. Ну почему же ты ничего мне не рассказала? Мы бы постарались решить эту проблему! Да и черт бы с ним, рассказал бы он обо мне, да и пошел бы он нахер, мне плевать! - Мне было важно сохранить твою тайну, потому что если бы все узнали правду, тебя бы это разбило, - я повернулась к ней, заглядывая в ее глаза. - Ты одна из самых дорогих для меня людей, и я не хочу, чтобы тебе было плохо. - Я люблю тебя, - она заплакала и провела ладонью по моим волосам, заправляя прядку за ухо. - Я тебя сильнее, - прошептала я. Горячие слезы катились по моим щекам, оставаясь мокрыми следами на подушке. Мы плакали и смотрели друг другу в глаза. Это был такой интимный момент, момент какой-то невероятной близости для нас обеих. Кэт водила рукой по моим волосам, а я рассматривала ее ресницы, которые были мокрые от слез. Произошло мгновение, и внезапно наши губы соприкоснулись в поцелуе. Он был нежный, с соленым привкусом от слез, и немного неловким, как будто мы давно хотели этого, но боялись сделать. Кэт немного придвинулась ко мне, а я провела ладонью по ее щеке. Я уже целовалась с девушками и неоднократно, но с Кэт все было немного по-другому. Я знала ее кучу времени и она действительно была моей лучшей подругой. Не то, чтобы я никогда не думала о ней в сексуальном плане, нет, порой я рассматривала ее тело, когда она переодевалась в нашей комнате, да и ее взгляды я часто ловила на себе. Поэтому этот поцелуй был намного более личным, чем все те, что были у меня с девушками ранее. И он был невероятно приятным, но все же, это был не Зейн. При мысли о Зейне в сердце неприятно кольнуло. Отстранившись от Кэт, я вновь провела пальцами по ее щеке и крепко обняла. Обнимая друг друга, мы лежали под одеялом, сохраняя молчание. Да и говорить ничего не хотелось, важнее было то, что мы рядом.