Ночь, утро

Правосудие — это путь к гармонии, а месть — попытка облегчить свою боль. Бэтмен: Начало (Batman Begins)

8 июня 1998 года, Лондон, Министерство Магии Сегодня Рольф ощущал себя весьма неловко. Они с отцом совершили определённые действия в надежде расправиться, наконец-то, с негодяем МакНейром. Но своё пожизненное он и так получит, а на поцелуй дементора, во многом благодаря Полумне — его милой, доброй, красивой Полумне! — надежд теперь почти не было. И вопреки всем усилиям, ей не удалось убедить Рольфа в абсолютной недопустимости этого наказания. А она старалась, и даже, кажется, немного обиделась на него. Но МакНейр заслуживал самой жестокой кары! — Привет! Кто это с тобой сегодня? — изумилась Полумна. От её обиды не осталось и следа, если она вообще была. — Это Перегрин Мур, помнишь, я рассказывал? — Просто Перри! — Да, точно. А с ним — Фелисия… все ещё Торрес, или как? — «Или как» — это у вас, в Англия! — возмутилась Фелисия. — А я просто возьму очередную фамилия… в этот год, в крайнем случай, в следующий, так-то! — Ты только что стала свидетельницей того, как у бразильцев и других похожих народов появляются имена из четырёх и более слов, — улыбнулся Рольф. — Фелисия, конечно, иногда делает ошибки в нашем родном английском, но поверь, сейчас у неё с языком намного лучше, нежели два с половиной года назад. Что ж, Фелисия, Перри, а перед вами — Полумна Лавгуд, замечательная и добрая девушка. К сожалению, из самых благих побуждений она не так давно уменьшила вероятность смертного приговора для МакНейра почти до нуля. Впрочем, мучителей и мерзавцев Кэрроу тоже лишь посадили в Азкабан, так что наши шансы и без вмешательства Полумны были весьма скромными. Ну, я об этом предупреждал. Перри закусил губу. На его месте Рольф, наверное, стал бы сильно ругаться, поскольку исход иной, нежели смерть, не послужил бы достаточным отмщением. — Простите, — вздохнула Полумна. — Просто, мне кажется, никогда-никогда не следует убивать людей. — Ваш МакНейр о том явно не слышал, — отозвалась Фелисия. — С вами произошло что-то ужасное, да? Ой, простите! Наверное, вам больно вспоминать! Просто Рольф рассказывал про Бразилию только хорошее… — Не хотел тебя огорчать, — произнёс Рольф. — Да и самому вспоминать всё это неприятно… — Произошло, — кивнула Фелисия. — Рольф, Перри, нам всё равно придётся рассказать об этом на суд, так что… в общем, за пара неделя до отъезд Рольф из Кастелобрушу мы поехали к семья Перри в заповедник Серро-Эскондидо. Это такая плоская гора, скрытая от глаза маглы. — Я помню, — мечтательно проговорила Полумна, — Рольф рассказывал про Рорайму. Так хотелось бы побывать там… — Да, по мне, это самая красивое место в мир. Но и наша Эскондидо тоже хороша! — Ноги моей там больше не будет… — пробормотал Перри. Фелисия тут же приобняла его. — Мы справимся, — сказала она. — Так вот, родители Перри присматривали за тем заповедник, где обитало множество редких, интересных, иногда опасных магических животные. У нас в Бразилия, да и в других страны Южная Америка, очень мало тёмных маги, и они слабые. Поэтому для охрана от браконьеры много люди не нужно. И однажды мы обнаружили на Эскондидо странного и страшного человек, который охотился на акату. Это такие гигантские грифы, размер почти с дракон. У них на голова растёт дюжина длинных блестяще-чёрных перья, и они очень ценятся среди коллекционеры и зельевары. Акату очень-мало и живут они дольше люди, потому браконьеры охотятся на живых птицы вместо сбор перья с мёртвых. Мы испугались нападать на взрослого волшебник, к тому же родители Перри сказали не связываться с браконьеры самостоятельно. Мы рассказали обо всём им. Они отыскали того человек и прогнали его. Они сказали, схватка была очень жаркая, им не удалось задержать браконьер, но связываться с ними он точно больше не станет и на Эскондидо не полезет. Прошёл день, и вот, как-то вечер мы с Перри отправились… погулять, а Рольф… Наверное, здесь стоит продолжить самому. В конце концов, всё видел он, а не Фелисия с Перри. — А я, — сказал Рольф, — остался в доме родителей Перри, чтобы изучить их прекрасные записи по фауне Серро-Эскондидо. Просто в Кастелобрушу всё на португальском или испанском. Фелисия с Перри помогали мне читать, но самому знакомиться с первоисточником интереснее! А Перри и вся его семья — из Гайаны. И ещё… там была… Лора… сестра Перри, мы с ней… влюбились друг в друга. И тем вечером в дом… явился МакНейр. Мы не ожидали нападения, а с родителями Перри он, верно, не стал сражаться в полную силу тогда, уже замыслив месть. В общем… он нас всех вырубил, а потом… потом… Потом он нас пробудил, связал и отравил одним ужасным ядом. Но рты заклеивать не стал, хотел насладиться криками, наверное. Я очень скоро почувствовал себя кошмарно — меня начало трясти, закружилась голова, затем отнялись ноги, руки, всё тело, и я даже не смог… осмотреться… как я думал тогда, в последний раз в жизни. После я начал задыхаться и потерял сознание. И ещё всё это время у меня… ну… Рольф решил больше ничего не рассказывать. В конце концов, зачем такие подробности? Да и глаза уже несколько секунд как щипало… — Когда мы вернулись в дом, то обнаружили родители Перри и Лора мёртвыми, — продолжила Фелисия. — А вот Рольф был ещё жив, хотя и едва дышал. И ещё у него… оказался один симптом, который позволил мне заподозрить отравление яд armadeira fodida… одного смертельно ядовитого паук, в общем. И я успела аппарировать с Рольф в магловскую больница. Врачи ещё удивлялись — откуда столько яд, при укус обычно в кровь попадает куда меньше. Рольф вообще не должен был выжить, но у некоторых волшебники и сквибы иногда обнаруживается поразительная стойкость к строго определённым яды. — Рольф, я ни о чём таком даже не подозревала… — пролепетала Полумна. В её глазах стояли слёзы. — С тобой происходили такие ужасные вещи… — Не ужаснее, чем лишиться матери ещё до школы. Я тебе ничего не рассказал, это да, а зачем? Только огорчил бы. Не желаю причинять тебе боль. И себе тоже. — Рольф… Полумна крепко обняла его и принялась шептать на ухо разные слова утешения, помогая вновь подзабыть пережитую когда-то боль. — А что же случилось с МакНейром? — спросила она потом. — Он сбежал? — Хуже, — отозвался Перри. — В вашей стране кошмарное и запутанное законодательство. Тем более, тогда мы даже не знали имени убийцы. И да, он сбежал. А если бы его поймали, то судили бы по нашим законам. Перри погрозил невесть кому кулаком. — Да, Полумна, — сказал Рольф, — лишь прошлым летом я увидал статью о побеге из Азкабана и узнал МакНейра. Уже после переворота, потому засудить его, Упиванца, оказалось бы невозможным. И вообще, Визенгамот, как выяснилось, не судит граждан магической Британии за преступления, совершённые за границей. Но зато эти преступления могут послужить отягчающим обстоятельством. Вот такие вот идиотские законы. Потому нам с отцом оставалось только дожидаться — а не станут ли МакНейра судить снова, если Волдеморта победят? И едва стала известна дата сегодняшнего суда, я пригласил к нам Перри и Фелисию. Сам я с той поездки в Бразилию стал бояться МакНейра и считал его самым опасным мерзавцем в целом мире. И, признаюсь честно, я очень рад, что мы не столкнулись в Битве лицом к лицу. Иначе я мог бы… не знаю… струсить вместо того, чтобы сражаться. Я, в конце концов, не Невилл какой-нибудь. И во многом из-за МакНейра я сделал с Роули… сама знаешь что. И до сих пор, повторю, не жалею. Не могу я жалеть тех, кто убивает моих любимых, и всё тут! — Понимаю… — прошептала Полумна. — Рольф, мне ужасно тебя жаль, правда! Мне вас всех очень-очень жаль! Но убивать всё равно никогда нельзя! А смертный приговор — убийство! Если МакНейра отправят в тюрьму, пусть знает, за что, и всё. Может быть, рано или поздно он ощутит груз своей вины. — Я сомневаюсь, что такие люди, Полумна, вообще знают слово «вина», — покачал головой Перри. — Они убийцы и мучители. А сейчас, на суде или после, я хочу лишь… посмотреть МакНейру в глаза. Я научился. Пусть знает, что отправляется за решётку в том числе и благодаря мне! Рольф вздрогнул, услышав эти слова. Фелисия и вовсе спрятала лицо в ладонях — очевидно, весть оказалась в новинку и для неё. Вот что задумал Перри… и если его затея провалится, он рискует погибнуть! Но и Полумна не будет против, когда они всё объяснят… уже после, ясное дело. А потом Перри, Рольф и Фелисия выступили на суде. Как оказалось, мучить и убивать людей при помощи разных ядов было излюбленным занятием МакНейра. А если вдруг становилось ясно, что его потревожат на месте преступления — он оставлял на жертвах фамильное проклятие, мешавшее вылечить их. Оказывается, от такого пострадала и кузина Дафны. Самому Рольфу повезло лишь потому, что МакНейр счёл его мёртвым. И после того, как Кингсли зачитал приговор — очевидное пожизненное заключение без права на помилование — Рольф, Фелисия и Перри спустились к МакНейру, которого уже были готовы увести авроры. — Вижу, ты вспомнил, кто я? — спросил Рольф, не обращая внимания на удивлённые взгляды авроров. — А вот у этого парня ты убил всю семью. Хватит ли у тебя смелости взглянуть ему в глаза, МакНейр? Тот усмехнулся, уставился на Перри и тем подписал себе смертный приговор. Рольф и Фелисия изо всех сил держали Перри за руки, чтобы никто не увидел его слабости и не связал её с упадком магических сил. А затем вернулись обратно к Полумне. — Мы соврали тебе, — тут же произнёс Рольф. Он не хотел больше ничего скрывать от неё. — Перри владеет особой фамильной магией, беспалочковой. И вместо заклинания ему просто нужно посмотреть человеку в глаза. — Вы всё же решили убить МакНейра… — сокрушённо покачала головой Полумна. — Почти, — кивнул Перри. — Моя способность могла ударить по мне в ответ, и я бы тогда погиб сам. Но этого не случилось, поскольку МакНейр совершил слишком много зла, и теперь его смерть почти неизбежна. Едва зайдёт солнце, он за секунды ощутит всю душевную боль, которую причинил родственникам убитых или покалеченных им людей. И если он сможет её пережить, я очень удивлюсь. — Это почти как раскаяние… — завороженно прошептала Полумна, — но… оно искусственное. Ненастоящее! — Это убийство, — покачал головой Перри. — Просто если ты таким образом попытаешься убить кого-то недостаточно виновного, то умрёшь сам. — Я понимаю вас. Я вас всех понимаю, — вздохнула Полумна. — Терять близких — невыносимая боль. Свыкнуться с ней очень сложно. И такая смерть для МакНейра… раскаяние ненастоящее, но и… убийство тоже ненастоящее. Я… ох, как же всё это сложно! Давайте пойдём ко мне в гости? Так хочется поговорить о чём-нибудь более приятном после сегодняшнего… Вы наверняка знаете не меньше всяческих интересностей, чем Рольф! И они вправду пошли в потрясающе странный дом Полумны, и много разговаривали там о самых разных, но непременно приятных и интересных вещах, и засиделись едва ли не до рассвета. Но ничего, может, удастся уговорить Перри и Фелисию погостить ещё несколько дней. А наутро «Пророк» сообщил о смерти МакНейра в камере Азкабана от сердечного приступа. Месть наконец-то свершилась.

***

10 июня 1998 года, Лондон, Министерство Магии Что ж, Нотт явно не был образцово-показательным волшебником, но и Азкабана, пожалуй, не заслуживал. Общаться с Дафной и вместе придумывать план его оправдания оказалось даже интересно. Дин раньше и помыслить бы не мог, что «презренная гуманитарщина», как любил говаривать Уоррен, может хоть чем-то его тронуть. Оставалась лишь одна небольшая проблема. Дин решил рассказать Дафне о необычном месте их встречи с Ноттом, но вот перед судом об umar eolais распространяться особо не хотелось ни ему, ни самому Дину. И так придётся признаваться в убийстве Эйвери — без этого никак, Дафна настаивала на честности во всём, кроме мелочей. Потому остановились на том, будто Нотт просто исследовал древние гоблинские руины. Дин немного огорчился, прознав о смерти Крюкохвата от руки Волдеморта. Какая-то мутная история, связанная с ограблением Гринготтса и мечом Гриффиндора. Впрочем, Гарри обмолвился, что Крюкохват предал их во время ограбления, поэтому… не слишком-то его и жаль. Так или иначе, а Дин теперь остался единственным свидетелем произошедшего в пещере, за исключением самого Нотта. Познакомился он и с его сыном, Теодором. И хотя общались они не слишком много, на Дина он произвёл впечатление Уоррена от магической науки. Артефакторики, если точнее. Вообще, и сын, и отец Нотты до крайности увлекались поиском и исследованием свойств древних артефактов, а также созданием новых. Не всегда их можно было назвать светлыми, обычно даже наоборот, но… сам Нотт решительно отвергал такое разделение, даже несмотря на гибель его жены от одного подобного артефакта. Дин вполне мог понять эту позицию — вспомнить хотя бы различные применения атомной энергии и судьбу Марии Кюри! В общем, список Дина, содержавший относительно приличных слизеринцев, пополнился ещё двумя пунктами, в дополнение к Дафне, Рольфу, Кингсли и миссис Тонкс. Дафна же строго-настрого запретила даже касаться на суде темы артефактов, признанных Министерством тёмными или просто запрещёнными для домашнего хранения, подобно Маховикам времени. Ну к самому Дину это, ясное дело, не относилось, он ту реплику вскользь услыхал. И вообще, его вклад в общую работу по оправданию в конце концов оказался не слишком велик. Но зато он познакомился ещё с одним интересным человеком. Пусть Теодора пока нельзя было назвать другом, но Дин надеялся, именно что пока. Судебное заседание продолжалось довольно долго, но дотошному мистеру Робардсу вкупе с небольшой армией из свидетелей обвинения в итоге так и не удалось отыскать сколь-нибудь значимые грешки в деле Нотта. Сам Дин, как свидетель защиты, не опасался упоминать о своей вине в смерти Эйвери. Кингсли, конечно, знал обо всём ещё с октября и заверил, что убийство Упиванца по неосторожности и из самозащиты да ещё при свидетелях — дело совершенно неподсудное. А самому Нотту суд только и смог что назначить наказание в виде двухлетнего запрета занимать разные должности в Министерстве. И вот, когда Кингсли уже занёс свой молоток, намереваясь объявить об окончании заседания, Нотт проговорил: — Постойте-ка, а что, у нас нынче право зачитать последнее слово напрямую зависит от тяжести приговора? Кингсли удивлённо воззрился на Нотта. — Нет, конечно нет. А что вы хотели бы сообщить Визенгамоту, мистер Нотт? Краем глаза Дин заметил, как Полумна, до этого тихо общавшаяся с Рольфом, вдруг вздрогнула и уставилась на Кингсли. — Я хотел, господин министр, призвать всех задуматься о некоторых причинах, приведших к расколу в обществе и обеим войнам. Не следует сваливать всю вину на моего бывшего повелителя, его злобу, харизму и одержимость. Тёмные властелины — это, конечно, важная часть нашей с вами истории, но сильные личности без сопутствующих факторов, сами по себе гражданской войны не разожгут. Каковы же были социальные причины, которые послужили причиной этим жутким событиям? Если вас не затруднит, я хотел бы попросить поднять руки всех, кто полагает, будто ненависть к маглокровкам и, в меньшей степени, к маглам, послужила первопричиной возвышения Тёмного лорда и создания организации Упиванцев. Дин пожал плечами и без особых сомнений выбросил руку вверх. Это же очевидно! Дафна нахмурилась, а потом медленно так, неуверенно подняла и свою руку, но только на столе и от локтя — наверное, чтобы никто её не увидел в случае неверного ответа. А вот Теодор продолжал сидеть без движения. Дин оглядел зал — большинство собравшихся на заседание были солидарны с предположением Нотта. — Замечательно, — продолжил он. — Что ж, весьма ошибочное мнение, как по мне. И куда страшнее, что по итогам окончившейся войны толерантное отношение к маглам, маглокровкам, полукровкам и так называемым Предателям крови будет лишь торжествовать, создавая тем самым новые разногласия в обществе. Тогда у меня ещё один вопрос, на который я попрошу ответить лишь тех, кто с детства воспитывался в семье с обоими родителями-волшебниками, независимо от их статуса крови. Немного подумайте и честно ответьте: смогли бы вы нынче, не нарушая Статут о секретности, без проблем освоиться и жить в мире маглов? Дин принялся осматривать зал. Дафна руки не подняла, а вот Кингсли — да, как и некоторые другие авроры. Но в общем, рук оказалось мало. — Хорошо. Этого я и ожидал. Так вот, задумайтесь: а каково приходится полукровкам и особенно маглокровкам в нашем мире? Они плохо знают обычаи волшебников и в итоге ведут себя подобно простолюдинам на королевском балу. Именно от этого, как мне кажется, возникают точки напряжения, которые приводят к усугублению разделения магического сообщества по признаку происхождения. Доходит до смешного. Мой сын Теодор рассказывал, как на одном из уроков так называемого Магловедения, на деле посвящённого важности волшебной палочки для мага, многие, в особенности гриффиндорцы, ожесточённо спорили с преподавателем. И хотя общее содержание курса Магловедения в этом году, равно как и учительские таланты моей бывшей коллеги по Метке Алекто — вещь не самая приятная, на том уроке она излагала весьма правильные вещи. В качестве примера могу напомнить хотя бы совет всегда держать при себе свою волшебную палочку — ведь не вы ли, уважаемый суд, исследовали мою собственную на предмет Непростительных заклятий? Но множество современных волшебников — как правило, нечистокровного происхождения или воспитания — о таком правиле и понятия не имеет! Или взять одно из свидетельских показаний мистера Дина Томаса. Сотню лет назад любой пятикурсник Хогвартса без запинки ответил бы вам, кто такой лич и откуда эта тварь берётся. А сегодня? Целые области магического знания признаются Тёмными искусствами и запрещаются вами, работниками Министерства. В итоге даже квалифицированные авроры, если только дошедшие до меня слухи правдивы, иногда плохо представляют, как противостоять той или иной угрозе. Этот путь ведёт в тупик! Со времён Статута о Секретности в программу Хогвартса введён предмет Магловедение. Я с сожалением должен признать, что для недопущения повторения буйства Волдеморта теперь следовало бы ввести и обратный предмет — Законы и обычаи волшебного мира. В противном случае мы продолжим забывать, кто мы есть на самом деле, очередному амбициозному юноше со взором горящим такое придётся не по душе, и — здравствуй, новая война! Я очень прошу уважаемый Визенгамот, равно как и членов Попечительского совета, явившихся на заседание, хорошенько обдумать мои слова. — Ты как, согласна с Ноттом? — поинтересовался Дин у Дафны. Ему самому эта речь не слишком-то пришлась по душе. — Я… пожалуй, да! Я никогда не пробовала вникнуть столь глубоко в причины обеих войн, но он, кажется, прав. И мне приятно, что мистер Нотт тоже разделяет мои взгляды на различия волшебников скорее по типу воспитания, чем по самой «крови». Если вдуматься, в Хогвартсе не рассказывают о структуре нашего общества, о принципах работы Министерства от слова «совсем». Всё приходится искать в скучнейших, толстенных кирпичах. — А у маглов, — припомнил Дин, — что-то такое точно изучается. Друзья рассказывали. — Вот именно. А друзья те самые, на одного из которых положила глаз Сандра? — уточнила Дафна. — Ага, ты про Дэвида. А второй, Уоррен, встречается с Ади МакКиннон, тоже волшебницей. А ещё был Эван… не важно. Едва вспомнив о потере, он сразу помрачнел и даже немного обиделся на Нотта. Выходит, само существование Дина — косвенная причина смерти Эвана? Такая позиция ему решительно не нравилась! Интересно, а вдруг Дину удастся отвлечь Дафну и Теодора от магоспасительных бесед Нотта и поближе познакомить их с магловским миром? Над такими интересными людьми грех не поработать! — Поздравляю с удачным завершением дела, Теодор, — сказал Дин. — Как насчёт того, чтобы вместе с Дафной немного отпраздновать всё это так, как умеем только мы, воспитанные маглами? — О чём ты говоришь? — заинтересовался он. — Надеюсь, не о какой-нибудь шумной гулянке? — Нет, я хотел предложить пойти ко мне домой, заказать побольше разной очень вкусной, но вредной еды и немного посмотреть фильмы по видику. — Это как в кинотеатре? — уточнила Дафна. — Ты знаешь о кинотеатрах? — в свою очередь поразился Дин. — Конечно! Это же один из видов искусства! Глупо отказывать себе в удовольствиях лишь потому, что у волшебников нет аналогов кинематографа! — Да, это что-то вроде кинотеатра, только маленького и домашнего, — согласился Дин. — Теодор, вот представь на секундочку: тебя или отца угораздило родиться с гриффиндорским характером… — Уже невозможно, — усмехнулся он. — Да, а вдобавок ещё и маглом. А потом такой человек вырос и стал заниматься примерно тем же, чем и вы с отцом, но только постоянно при этом влипать в приключения. — Ты говоришь о магловских археологах, — кивнул Теодор, — отец иногда общается с ними по профессиональным вопросам, даже на симпозиумы ездит. — Вот про такого человека я и предлагаю посмотреть парочку фильмов. — Почему нет? Каникулы всё равно вдвое длиннее в этом году выдались, надо же хоть как-то убивать время, — согласился Теодор. Дин в очередной раз убедился, что этот слизеринец наверняка любит учиться не меньше Грейнджер, но озвучивать не стал. — Я курса с третьего стараюсь не пропускать интересных фильмов, — отозвалась Дафна. — Знал бы ты, как сложно следить за афишами из полностью волшебного дома и без умения аппарировать! Я их уже видела, интересно? — Не-а, там три фильма, последний — восемьдесят девятого года. Вряд ли. — Пойдём, — согласилась Дафна. — Новинки выходят не так часто, я уже успела соскучиться по хорошему кино! Идиотизм наподобие «Годзиллы» не в счёт, я на него даже не пошла. Дин вначале захотел поспорить с Дафной, но потом вспомнил нелестные отзывы Уоррена, который из их компании… теперь уже её остатков… лучше всех разбирался в кинематографе. Он изрядно прошёлся по «Годзилле» и с точки зрения кинокритика, и в научно-фантастическом плане. Ну да ладно, «Индиану Джонса» даже требовательный Уоррен признавал бессмертной классикой!

***

12 июня 1998 года, Лондон, Министерство Магии В убийстве Лианны никто из Упиванцев не признался, а ведь сегодня — время суда над последним! Неужели её смерть осталась на ком-то из оправданных? Или дело лишь в погибших, как Селвин, Роули и прочие? Или этот мерзавец, кем бы он ни оказался, сбежал, подобно Мальсиберу? Или вовсе был кем-то вроде егеря? Как и большинство Упиванцев, приближенных к Волдеморту, Руквуд оказался легиллиментом. Это не сильно ему помогло — многие видели, как он убил Фреда. Фред!.. Милый, весёлый, такой обаятельный! Они с братом привлекали внимание едва ли не всех гриффиндорцев, включая и старшие курсы. Жаль только, близнецы на год превосходили Кэти — иначе ей выпала бы честь лицезреть самые весёлые уроки за всю историю Хогвартса! На этом заседании она как раз уселась рядом с Джорджем и Анджелиной. Кажется, те сблизились после смерти Фреда, и сейчас сидели, обнявшись. А ведь именно Анджелина решила расстаться с Фредом где-то ближе к концу шестого курса, хотя до этого, как слышала Кэти, они продолжали встречаться даже несмотря на окончание Хогвартса. И сейчас она искренне жалела Анджелину. Осознать, что какой-то человек был действительно близок и дорог тебе, только после его смерти — что может быть ужаснее? Но пусть хотя бы с Джорджем у них всё сложится хорошо! — Привет, народ, — сказала Кэти. — Вы как, нормально? — Насколько это вообще возможно, — вздохнула Анджелина. Кэти хорошо видела, что та всё ещё не оправилась от смерти Фреда, и оттого была втрое менее весёлой и энергичной, чем раньше. — Суд над главным мерзавцем отложили напоследок, — отозвался Джордж. — Жаль, Кингсли не по душе смертная казнь, а Полумна ещё и пол-Визенгамота отговорила от её использования. Руквуд заслуживает пристального внимания дементоров сильнее, чем любой другой Упиванец! Джордж… куда же делись твои вечные весёлость, юмор, жизнелюбие? Смерть брата подкосила тебя сильнее, чем кого-либо! Обычно душа в душу живут люди, без памяти влюблённые друг в друга, но и и вы с Фредом, неразлучные близнецы, жили так же. И от твоей души тоже ныне осталась лишь половина. Сможет ли Анджелина — сильная, целеустремлённая, но добрая и отзывчивая Анджелина — залечить твои и свои раны?.. — Может, ты и прав на счёт главного мерзавца, — согласилась Кэти. — Взгляни: сидит на стуле, словно какой-то король, смотрит на всех свысока, цепей вовсе не замечает. Даже Кэрроу показались мне менее самоуверенными. — Этот зал формально — часть Отдела Тайн, — пожала плечами Анджелина. — Вдруг Руквуд знает что-то, чего не знаем мы? — Если только попробует сбежать — от меня первым получит, — пообещал Джордж. И вскоре начался суд. А когда мистер Робардс принялся зачитывать список обвинений… — …согласно признательным показаниям, полученным под Веритасерумом от Виктора Генри Крэбба и Питера Реджинальда Гойла, именно вы виновны в убийстве семьи Шармант, а точнее: Иэна Джеймса Шарманта, его жены Аланны Джиневры Шармант и их дочери Лианны Тамары Шармант тринадцатого июля тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Кэти сдавленно охнула и рванулась вперёд. Она смутно представляла, что сейчас сделает с этим ублюдком, но нельзя же просто сидеть на месте?! За Северуса отомстили другие, но за Лианну — пока никто! Да она голыми руками порвёт мерзавца! Но взамен она ощутила, как её обнимают, принялась вырываться и только через несколько минут затихла. — Как я тебя понимаю, Кэти… — прошептала Анджелина, — но ты бы ничего не смогла ему сделать. Ничего. Успокойся… ублюдка скоро посадят до конца жизни, мы постепенно забудем о нём и сможем жить дальше. Всё будет хорошо, Кэти. — Да… да, Анджелина. Будет, — сквозь слёзы пробормотала Кэти. Суд продолжился, и Кингсли наконец-то зачитал вполне ожидаемый приговор: — Суд постановил приговорить Августа Патрика Руквуда к пожизненному заключению в Азкабане без права на помилование. Август Руквуд, вам предоставляется последнее слово. Тот неожиданно расхохотался, а Кэти почувствовала, как ярость и желание покончить с ублюдком даже безо всякой магии разгораются в ней с новой силой. — Приговорить? К Азкабану? Меня? Вы все — лишь плоды моего воображения. Вы нереальны. Вы не имеете власти надо мной. Он что, ещё и безумец? Но это нисколько его не оправдывает, как и ту же Беллатрису! И тогда слева, с самого края одной из скамей, поднялся какой-то незнакомый Кэти человек в форме невыразимца. — К моему глубочайшему сожалению, — произнёс он, — Отдел Тайн настаивает на психологическом освидетельствовании мистера Руквуда взамен тюремного заключения. Очевидно, таким людям не место в Азкабане, а вот для нас он был весьма полезен и останется таковым, поскольку его отклонения позволяют изучать некоторые вещи, связанные с самой природой магии. Господин министр, я вынужден воспользоваться Правом Отчуждения, установленным, как вы несомненно помните, ещё самим Уликом Гампом. — Что?! — довольно громко проговорил Джордж. — Этот мерзавец даже не отправится в тюрьму? Серьёзно? — Вы в своём праве, — кивнул Кингсли, — но я прошу вас: одумайтесь! Этот человек опасен. — И страдает от тяжёлого психического расстройства. Не стоило помещать его в Азкабан, мы предупреждали ещё тогда. К сожалению, мой предшественник оказался чересчур уступчив. Лучше всего мистеру Руквуду будет под нашим присмотром. Он не причинит никому вреда, уверяю вас. — Вы в своём праве, мистер Марш, — со вздохом повторил Кингсли. — Не может быть… — сокрушённо прошептала Анджелина, — нет, невозможно! Он убийца и даже не попадёт в Азкабан? Ненавижу! Она захотела было выскочить вперёд, совсем как Кэти недавно, и уже ей самой вместе с Джорджем пришлось удерживать Анджелину с двух сторон. Кэти опять ощутила прилив ненависти, сжала левую руку в кулак и от беспомощности погрозила им Руквуду. Если бы эта мразь сдохла, всем стало бы лучше! Какая несправедливость! Кэти ощутила сильное жжение на груди, там, где её касалось ожерелье. И в тот же момент Руквуд вдруг издал жуткий вопль и упал замертво. Кэти испуганно разжала кулак, в зале поднялся страшный переполох, а Анджелина удовлетворённо проговорила: — Кто бы ни прикончил сейчас этого мерзавца — большое ему спасибо! Но сама Кэти едва сдерживала крики ужаса. Она… она так не хотела! Неужели ожерелье дало ей способность и убивать? Даже Северус не подозревал об этом… а может, просто не желал говорить. Но вдруг она не убивала Руквуда, вдруг с ним лишь случилось то же, что и с ней самой полтора года назад? Авроры недвусмысленно перегородили выход из зала, и это повлекло новую вспышку возгласов со всех его уголков. Кингсли же принялся бурно обсуждать что-то с мистером Робардсом, несколькими членами Визенгамота и тем самым мистером Маршем, невыразимцем. В конце концов, Кингсли призвал всех к тишине и громким недовольным голосом произнёс: — Только что Август Руквуд погиб в результате вспышки неконтролируемой стихийной магии, возникшей у одного из присутствующих из ненависти и несогласия с действиями Отела Тайн. Виновным может быть любой, у кого Руквуд отнял родственников или близких. Следствие в таких случаях проводить бесполезно, но я должен напомнить всем: вы — волшебники, вы обладаете немалой силой и должны контролировать её! Судебное заседание объявляю закрытым. Авроры отошли от дверей, и почти все потянулись к выходу. Кэти заметила, как Джордж удивлённо переглядывается с остальными Уизли, как Рон пожимает плечами, как Чарли произносит: «Может быть, и я…», как Анджелина торжествующе смотрит на тело Руквуда и едва заметно улыбается. Но сама Кэти точно знала, кто виновен в его смерти. Ей срочно надо было с кем-нибудь всё обсудить. С миссис Гринграсс, лучше всего. Кэти до сих пор ощущала жжение на груди, будто её от души хлестнули крапивой. Она достала ожерелье из-под одежды и заглянула под футболку. Ну да, ожог первой степени, даже лифчик немного обуглился. Всё ещё изумлённая, Кэти и сама пошла к выходу, по пути уловив заинтересованный взгляд мистера Марша. Или ей лишь почудилось?

***

14 июня 1998 года, остров Уайт, окрестности Сивью, дом и ферма Скамандеров Рольф, мистер Скамандер и сама Полумна заинтересованно склонились над большой картой мира, которая сейчас лежала на полу в гостиной Скамандеров. Там были отмечены все магические питомники, заповедники и просто интересные места, где жили всякие разные волшебные животные. Рольф собирался посетить многие из них в этом году, но взамен отправился в Хогвартс. И сейчас, за два с половиной месяца, он хотел наверстать хотя бы часть упущенного. А главное — он пригласил Полумну во все экспедиции, куда только собирался, и папочка оказался не против! И даже мистера Скамандера удалось уговорить. Полумне, правда, ещё ужас как хотелось поговорить с человеком, на кого, как она недавно догадалась, пыталась указать Софи, когда их разговор прервали. Но пускай он сперва немного оправится от войны… Рольф достал блокнот и хищно навис над картой. — Итак, — предвкушающе произнёс он, — сперва отправимся до конца июня в Бразилию вместе с Перри и Фелисией. У них как раз портал на послезавтра, а они сделали мне предложение, от которого невозможно отказаться. И тебе тоже. И вправду, друзья Рольфа рассказали множество захватывающих вещей о Кастелобрушо и магических животных Южной Америки, заставив Полумну даже забыть об исследованиях ноосферы. В конце концов, на это у них с Рольфом будет по меньшей мере целый учебный год. Да, да, он сказал, что собирается доучиться в Хогвартсе и сдать ЖАБА вместе со всеми! Он признался, как сильно не хочет надолго расставаться с ней, Дафной, Драко и Асторией, и в квиддич ему играть понравилось. Как же это чудесно! — Постарайтесь быть начеку хотя бы в этот раз, — осторожно посоветовал мистер Скамандер, но Рольф всё равно закусил губу и только сказал: — Обязательно, пап. А вот чем заняться в июле-августе — ума не приложу! Как минимум от части точек можно избавиться одним махом… — Рольф решительно снял несколько флажков с карты, особенно сверху и снизу, а отец одобрительно покивал. — И почему именно такой выбор? — поинтересовалась Полумна. — Видишь ли, Полумна, многие места следует посещать в определённое время, если хочешь понаблюдать за интересными животными. Зима, лето, сухой сезон, влажный сезон… зиму в Северном полушарии и лето в Южном мы благополучно пропустили. Как и сухой сезон в Южной Азии. Потому с поездкой на Байкал, к примеру, придётся распрощаться. Мы хотели ещё понаблюдать за популяцией редких и опасных хищников, совомедведей, помнишь, я рассказывал? Летом их окружает изобилие пищи, летать становится невыгодно и они передвигаются в основном пешком. А самое интересное — пищевое поведение, связанное с поиском добычи с воздуха, а также гнездование на труднодоступных скалах — происходит суровой зимой. В ту же топку отправляются и острова Кэмпбелл — как магический, так и общедоступный. Уж насколько я не люблю Гербологию с ботаникой, но тамошние растения в цвету — просто что-то с чем-то! Я отказываюсь посещать эти острова во время, отличное от поздней весны. Ну-ка, напомни, когда она наступает в Южном полушарии? — В ноябре! — немедленно отозвалась Полумна. Вот зачем такие простые вопросы? Задал бы что посложнее… — В точку! И потому мы с отцом решили, что сперва нужно обратить внимание на места, которые критически важно посещать в разгар лета или зимы. И первое из таких — Австралия. Я раньше бывал только в Новой Зеландии. В Австралии все знают наш родной язык, и это просто замечательно! Вот только летом там могут жить исключительно сами австралийцы, в то время как зима на восточном побережье — почти как лето где-нибудь в Глазго, только ночи похолоднее и дождей меньше. И первые, скажем, десять дней июля отлично подойдут для поездки туда. Дольше мне что-то не хочется, удельное количество смертельных ядов животного происхождения в пересчёте на одного человека в Австралии, прямо скажем, великовато. Затем дней на пять передышка на разбор материала. А вот после… Северное полушарие, определённо, но вот куда? Полумна до сих пор изумлялась, как же это интересно — быть магозоологом! Волшебникам же намного проще путешествовать, чем маглам, но большинство её однокурсников и друзей редко пользовались такой возможностью. Поневоле вспоминаешь спорные слова Нотта на суде. Полумна для себя их истолковала так: надо поступать более «по-волшебному», когда от этого тебе и окружающим явно будет больше пользы, чем вреда. И путешествия — как раз такой случай! Жаль, она до сих пор не научилась аппарировать. И хорошо, что есть Рольф! Без этого умения и портал за границу не выдавали, а свидетельство об успешном окончании курсов, которое мог получить лишь совершеннолетний, работало как паспорт для заграничных Министерств магии. — Полумна? — отвлёк её Рольф. — Ты же теперь разбираешься в географии? Есть какое-нибудь место, которое было бы интересно тебе самой? Я всё равно в замешательстве, Северное полушарие велико. Только не тычь пальцем сразу в Скандинавию, пожалуйста. Есть множество других замечательных стран! И не забывай ещё: в пустынях в разгар лета стоит жара и многие животные прячутся. Полумне ужасно понравилось в Норвегии, но она вообще мало где бывала за границей. Может, ей везде понравится? Но лето, наверное, нужно использовать, чтобы забраться подальше на север, ведь в другое время там стоят страшные холода! Она потянулась к одному из флажков и спросила: — Это же самый север России, да? Там разве не круглый год лежит снег? Рольф безобидно рассмеялся, а следом не выдержал и его отец. — Конечно, нет, Полумна, хотя климат там суровый, спору нет, — согласился Рольф. — Но и лето не обходит те края стороной! Мы поставили этот флажок в район плато Путорана, весьма труднодоступном для маглов месте, отлично подходящем для самого крупного в мире магического заповедника. Вторая половина июля — неплохое время для его посещения. Пап, ты как? — Согласен! — отозвался мистер Скамандер. — Отлично подходит для визита в эти суровые края. Но много мне и там сидеть не хочется. Лето на плато Путорана будет похолоднее австралийской зимы! К августу уже вернёмся. — …отдохнём и поедем куда-нибудь в тропики, — докончил Рольф, — греться по-настоящему. — Могу даже предложить, куда именно, — проговорил мистер Скамандер. — Рольф, ты уже больше года совершеннолетний. А мисс Лавгуд, насколько я помню, около четырёх месяцев как? Рольф с раскрытым ртом поглядел на отца. — Думаешь, можно?.. — Почему нет? Врачи обычно советуют подождать хоть немного, потому мы и не поехали в ту экспедицию в прошлом году. Если вы с мисс Лавгуд обследуетесь в Мунго и вам разрешат пользоваться Изобарическим заклинанием, то можно. Рольф завороженно потянулся к флажку в Тихом океане. Подпись рядом с ним гласила: «Марианские острова». Понятнее не стало, и Полумна не выдержала: — О чём это вы? Что за заклинание? — Понимаешь, — начал Рольф, — волшебники отстают от маглов почти по всем статьям. Но вот что нам удалось изучить лучше — так это глубины океана. Изобарическое заклинание позволяет не только плавать под водой сколь угодно долго, как головной пузырь, но и опускаться на любую глубину. Только им нельзя пользоваться до совершеннолетия — это считается вредным, пока организм растёт более-менее быстро. А Марианская впадина — глубочайшее место Мирового океана, и её окрестности населены потрясающими, ни на кого не похожими созданиями. Быть может, нам даже удастся встретить… — Рольф! Ну хоть ты не уподобляйся Ксе… ой, простите, мисс Лавгуд. В общем, если бы оно было реальным, его бы давно нашли. Хотя открывать новые виды — очень заманчиво, не спорю. Полумне стало ужасно любопытно, но она сдержалась. Может быть, мистер Скамандер и настроен чересчур скептически ко всем животным, которых считает вымышленными, ну так можно потом будет поговорить с Рольфом наедине! — Хорошо, пап! В общем, там можно будет и отдохнуть на тропических островах, и понырять на самое глубокое днище в мире! А вот что до остатка августа, мы с семьёй хотели отправиться в Орегон, это в США, навестить мою кузину Найру. — А я тогда проведу время с папочкой, — кивнула Полумна. — Он и так сильно скучает по мне, пока я в Хогвартсе, а если этим летом меня не будет целых полтора месяца… — Вот и отлично, — заключил мистер Скамандер. — А теперь у вас есть два дня до отъезда в Бразилию. Мисс Лавгуд, вы уже бывали в экспедициях и вообще дальних поездках с вашим отцом, верно? — Ага, — кивнула Полумна. — Стало быть, собираться умеете. Мы, конечно, не маглы, но всё равно не способны создавать из воздуха что угодно! Зато не связаны объёмами багажа. Но если будут трудности со сборами, поговорите с моей женой, она, конечно, лучше разбирается во всяких женских штучках. — Спасибо, мистер Скамандер. Подумать только! Скоро Полумна с Рольфом и новыми друзьями окажется в ужасно необычной стране, которую она никогда прежде не видала! Она ведь и вовсе не бывала нигде, кроме Европы и Ближнего Востока, а тут сразу — Южная Америка!

***

17 июня 1998 года, побережье графства Восточный Суссекс, Гринграсс-хаус Суды над Упиванцами закончились, и друзья Дафны разъехались кто куда. Рольф с Полумной — в Бразилию, Флора и Гестия — во Францию, Трейси — в Италию. Драко и Теодор, правда, остались. Наверняка они помогали отцам привести в порядок всяческие дела после судов. Сама Дафна вместе с семьёй составит компанию Лонгботтомам и Ханне в ближайший понедельник — папа как раз взял отпуск с этого времени. А вчера Тори, похоже, наконец-то решила сменить гнев на милость после Битвы. Её обида была больше демонстративной, чем серьёзной — мол, не разрешила мне сражаться, а я с тобой за это разговаривать не буду, получай! Будь иначе, Дафна бы и на колени перед Тори встала, лишь бы вымолить у неё прощение и перестать огорчать. За шестивековую историю фамильного проклятия рода Гринграссов информацию о нём удалось собрать более чем исчерпывающую. К сожалению. Дафна любила радовать сестру, маму и папу, когда он приезжал домой, необычными блюдами, чаще по выходным и праздникам. Но сегодня — рабочий день, потому можно всё свалить на Рикси, а самой поваляться в кровати, пока их с Тори не позовут завтракать. Мама, как всегда, поела довольно быстро и ушла на работу, а Тори всё ещё продолжала ковыряться в тарелке. — Ну как, устала на меня обижаться? — поинтересовалась Дафна. — Или мне показалось? — Хм… что? — с набитым ртом проговорила Тори. Манеры прямо как у Уизли какого-нибудь, и ведь не исправишь уже! Всё же она прожевала омлет и только потом продолжила. — Нет, не показалось. Вот же упрямица! Я думала, ты первая сдашься и побежишь просить у меня прощения. — Слишком неумело притворялась, — отозвалась Дафна, — а вдобавок, последние недели выдались напряжёнными, с этими судами интересных занятий просто уйма. Иначе, конечно, я бы страшно заскучала и пришла бы к тебе. А сама чем занималась, интересно? Ты показалась мне необычайно тихой после Битвы. — Ну… общалась с подружками, размышляла, читала, — Тори сделала таинственное выражение лица, — мечтала… — О Драко? — как бы небрежно уточнила Дафна, заставив Тори поперхнуться апельсиновым соком. — Ты… ты знаешь! — возмущённо и обиженно проговорила она. — Конечно. Более того, я уже обсудила ваши возможные отношения с Нарциссой. — Ты… ты… — Тори, кажется, потеряла дар речи. — И чего ты ей наговорила? Ты всё испортила, да?! — Ну-ну, тише, успокойся. Ничего я не портила. Ты же знаешь все эти пережитки аристократического прошлого у чистокровных родов. Некоторые дела следует улаживать заранее. Нарциссу следовало предупредить… ты понимаешь. — Да, — Тори сделалась необыкновенно серьёзной и кивнула. Дафне очень сложно было говорить с ней о проклятии, и Тори это хорошо понимала. — Драко я тоже о проклятии предупредила. Но вмешиваться в отношения — это плохо, и на самом деле я хотела поговорить с тобой о наших родителях. Об их реакции на ваши отношения. — М-м-м? — Астория изумлённо посмотрела на Дафну. — Это ещё почему? Подумаешь, он всего-то на два года старше! — Да, но речь не о том. Видишь ли, родители наверняка примутся слишком беспокоиться о тебе. И если они узнают о ваших отношениях, то не одобрят их. Они скажут: Драко — бывший Упиванец, многие станут ненавидеть его несмотря на оправдание на суде, а если ты станешь его девушкой, то и тебе, Астория Гринграсс, перепадёт. — Но Драко же ни в чём не виноват! — возмутилась Тори. — И вообще, люди не такие жестокие! — Жестокие, Тори, в том и проблема. Потеря близких кого угодно сделает жестоким, а делить Упиванцев на хороших и плохих они не станут, тем более что последние находятся в Азкабане или в могиле и до них не достать. — Ну тогда мне наплевать! — начала выходить из себя Тори. — Пусть говорят что угодно, я всё равно буду с моим Драко! Ой! — Я же сказала, — подмигнула ей Дафна, — для меня ваши чувства не секрет. И я понимаю, тебе будет куда больнее, если вам с Драко будут мешать. Но вот родители в столь тонком вопросе могут оказаться слишком… заботливыми. Поэтому вам придётся скрывать ваши отношения, если вы решитесь их развивать. И лучше — подольше. Вот о чём я хотела предупредить. — Какая же я никчёмная, — вдруг надулась Тори. — Все со мной возятся, словно с какой-нибудь древней китайской вазой, которая разбивается вдребезги от малейшего прикосновения. Там будет плохо, сям будет плохо… а вдруг не будет? Дафна почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, и отвернулась. Ренеовизор с самого рождения мог показать, лежит ли на человеке родовое проклятие или нет. И в отношении их рода ещё ни разу не ошибался. Будет, Тори, будет. И единственный вариант не умереть от проклятия Гринграссов — это погибнуть от чего-нибудь ещё раньше. Исключений не было за всю историю. — Эй… Дафна? Ну прости, пожалуйста, прости. Я просто иногда забываю, как ты не любишь подобных разговоров. — Ни… ничего. Дафна услышала, как Тори встала со стула и подошла к ней, а затем почувствовала лёгкие, бережные поглаживания по волосам. Дафна повернулась и обняла Тори, но слёзы всё равно не прекращались, и плечи по-прежнему вздрагивали. — Эй… мне же ещё и двадцати нет, а ты уже так переживаешь. Всё у нас будет хорошо. Выше нос, большая сестрёнка! Дафна чуть улыбнулась. Большая сестрёнка… это прозвище появилось года два назад, когда всем стало ясно, что Дафне уже ни за что не нагнать Тори. Сейчас та была выше дюйма на четыре, а ведь разрыв мог и увеличиться! Обычно Дафна за такие слова обещала надрать Тори уши (и, конечно, никогда этого обещания не сдерживала). — Как же я тебя люблю, Тори… — Кстати… а у тебя самой есть кто-нибудь? Или это секретный секрет? — Нету, — пожала плечами Дафна и вдруг вспомнила о Дине. Он показался ей не очень похожим на других гриффиндорцев. И интересным. И в кинематографе разбирался просто отлично. Но разве он проявлял к ней интерес? А сама она ни за что не даст ему ни намёка первой, нет уж! — Хотя… может быть. Не знаю. — Правда?! — оживилась Тори. — Кому-то удалось поразить тебя в самое сердце, понятно-понятно! Интересно, кто это? Теодор? Блейз? Или Рольфу надоела его Полумна? — Тори! Как тебе не стыдно! Во-первых, не скажу. Во-вторых, я сама ни в чём не уверена. В-третьих, разлучить Рольфа и Полумну сложнее, чем разорвать связь в молекуле азота. — В чём-в чём? — Ох, неважно. Это магловская наука. Спустя два дня Дафна явилась на очередное заседание Визенгамота, на этот раз не совсем судебное… даже не совсем заседание, и проходившее в куда более светлом зале в Департаменте Магического Правопорядка. Всю неделю члены Визенгамота в секретном порядке пытались разобраться, что же им делать с егерями. И сегодня Кингсли собирался предать решение огласке. Дафну едва пустили в зал — у многих егерей были родные, желавшие узнать об их судьбе из первых рук, а не из прессы, представители которой тоже не обошли заседание стороной. А вот одноклассников Дафны и вообще учеников Хогвартса собралось не так много. Дафна с беспокойством узнала в некоторых своих подопечных, главным образом с младших курсов. А сама она уселась с краю, поблизости от человека с роскошным длинным пером и блокнотом. Явно журналист… — Прошу тишины! — раздался явно усиленный магией голос Кингсли. Ну, правильно, это же не суд, на котором Сонорус традиционно не приветствовался, а судья призывал к тишине специальным заколдованным молотком. — После нескольких дней непростых обсуждений мы достигли консенсуса. Формально пленённые егеря действовали в рамках законов, установленных Министерством, а потому не должны нести ответственности за свои преступления… — Дафна поморщилась от надоедливого скрипа пера. Ну есть же специальные заклинания! Этот журналюга про них, видимо, не слышал ничего… — Однако применявшие Непростительные заклинания должны понести наказание. Всем егерям, не уличённым в их использовании, полагается амнистия. Дабы не быть лицемерными, никаких мер мы не предпримем и к насылавшим заклятье Империус. Как я уже неоднократно упоминал, многим из нас также приходилось прибегать к нему в это непростое время. Однако заклятья Авада Кедавра и Круциатус — дело совсем иное…