Следствие любви

Аня вылетела из кондитерской, пытаясь удержать два кофе и пакет с булочками. Она опаздывала. Очень сильно опаздывала. На самом деле, она бы не удивилась, если бы ее мобильный… – Зазвонил, – пробормотала она. – Алло? – Аня? Ты где? – Покупаю завтрак. – Покупаешь завтрак? Ты вообще знаешь, сколько времени? – Знаю. – Ты хотя бы взяла мне капучино? – Нет, ты и так уже слишком избалована. Я взяла тебе булочку. Через сколько мы встречаемся с психологом? – Через полчаса. – А, хорошо. Я буду через пять минут. – Хорошо. Будь осторожна. – Ладно, скоро увидимся. Бросив телефон на сиденье, Аня улыбнулась. Будь осторожна? Удивительно, как пара дней на природе может все изменить. Аня вздохнула. Она отлично провела выходные. Большую часть воскресенья они тоже провели на солнце. И разговаривали. Боже, ей так нравилось быть с Ксюшей. Чем больше времени она с ней проводила, тем больше ей хотелось еще. Гору это несколько пугало, она не могла отрицать, что Милас привлекательна, и что она ее немного возбуждает. Немного? Аня посмотрела на себя в зеркало. Если она не будет осторожна, то потеряет голову. А что потом? К тому же ей все еще нужно что-то решить с Егором. В воскресенье она добралась до дома почти в шесть, и обнаружила целых двенадцать сообщений от него. Когда она, наконец, перезвонила ему, он был так зол, что им не удалось поговорить – он только убедился, что с ней все в порядке. Сегодня он повезет ее обедать, чтобы поговорить о том, что случилось в субботу. Она отбросила эти мысли подальше. Обед уже скоро, но думать ей об этом не хотелось. Милас подняла голову, когда вошла Аня. Увидев два стакана кофе, она улыбнулась. – Избалованная девчонка, – проговорила Гора, подавая ей капучино. – А что у нас здесь? – спросила Ксюша, надрывая пакет с булочками. Она взяла одну, и, улыбаясь, надкусила. – Спасибо. Ты лучшая. – Все что угодно, лишь бы ты улыбнулась. Милас шаловливо приподняла брови. – Все что угодно? Это несколько опасное предложение. Аня отпила кофе, глядя Милас в глаза, но никак не реагируя на ее реплику. Потом улыбнулась, и Ксения улыбнулась ей в ответ. – У меня были отличные выходные, – тихо сказала Аня. – И у меня. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз я отдыхала так целых два дня. – В комнату заседаний, – сказал Фокс. – Давайте начнем до того, как придет психолог Милас собрала свои папки и взяла с собой кофе. Аня прихватила пакет с булочками. – Садитесь, у нас есть двадцать минут. Ксения поставила кофе на стол и открыла папку. Держа булочку в одной руке, она начала говорить: – Все три жертвы лесби. Две из них жили в хостеле . Третья никогда там не жила, но бывала там, в последний раз на прошлой неделе. – Белла Бородина подтвердила, что Ника Доронина и Кира были проститутками. Обе убежали из дома, – сказала Аня. – Вы нашли их семьи? – Нет, сегодня мы собираемся поехать к Бородиной и поднять записи. Не факт, что они оставляли свои настоящие имена. Кроме этого, мы нашли женщину по имени Хома, в пятницу. – Да, я слышал. Продержали ее тут три часа. Она грозится предъявить иск. – Она не хотела говорить с нами в баре. В общем-то и здесь она почти ничего не сказала. Кира была ее… любовницей. Они увлекались БДСМ. – Просто отлично, психологу наверняка понравится. Милас пожала плечами. – Это все, что мы узнали. – Ладно. Какая у вас теория? – Преступник выслеживает их у Беллы, или еще в каком-нибудь тусовочном месте. Есть такой клуб «Вне закона», туда пускают несовершеннолетних по средам. Белла говорит, что большинство девушек ходят туда. Он, возможно, наблюдает за ними недалеко от входа. Или бывает внутри. Клуб большой, и там легко затеряться в толпе. – Ясно. Как насчет судебного психолога? – Он должен прийти . – Отлично. Будет весело, – с сарказмом сказал Фокс. – Ты же знаешь Николаева. Он просто одуреет. – Да кто такой этот Николаев? – возмутилась Анна – Вы о нем так говорите, как будто это какая-то веселая шутка. – Он придурок, – ответила Милас. – Это я поняла. А в чем дело? Ксения посмотрела на Фокса, который пожал плечами. – Он просто жуткий гомофоб. Постоянно говорит какие-то гадости, когда я рядом. Даже цитирует Библию. Ну вот, а как-то раз, несколько лет назад, я встретила его в баре. Он неплохо смотрелся вместе со своим парнем, правда, когда увидел меня, чуть не упал в обморок. Я так ничего ему и не сказала, но теперь каждый раз, когда он меня видит, такое ощущение, что он пытается заставить меня вспомнить об этом. Раздался стук, и все посмотрели на дверь. Вошли трое в костюмах. – Фокс, это мои коллеги – Милас вы знаете, а это Анна Горохова, – сказал Фокс. – Как поживаете? Вы Николаев Сергей? – спросила Аня, подавая ему руку. – Да. – Он нескромно оглядел ее тело, потом повернулся к Милас. – Черт, Милас, как ты ее заполучила? – Я просто загадала желание, Серж. Тебе стоит тоже так попробовать. – Давайте перейдем к делу, – сказал Фокс. – У меня через час другая встреча. Милас посмотрела на Фокса и кивнула, зная, что никакой встречи у него не намечается. Она передала копии Ане, и та раздала их всем остальным. – Значит, убили нескольких проституток, так, Милас? – Нет. – Нет? Как это? Что, анализы не совпадают? – потребовал Николаев. – Совпадают, но их убили не потому что они были проститутками. – Мне так сказали. – Я что-то не помню, чтобы ты спрашивал об этом, – сказала Ксения. – Их убили, потому что они были лесби. – Это что еще за чушь? Как ты пришла к такому выводу? Ты что, знала их всех лично? – Если вы прочитаете этот отчет, то узнаете, в чем дело, – сказала Аня. – Мы посетили хостел Беллы Бородиной в пятницу. Это хостел для молодых лесби – в основном, сбежавших из дома. Первая жертва жила там два года назад, и позже тоже приходила. Вторая жертва жила там два месяца назад. И третья жертва, Софья Лесова, бывала там очень часто, в последний раз на прошлой неделе. – Тогда с чего вы взяли, что они проститутки? Вы это просто придумали? – Первые две, Кира и Ника, были проститутками. Их связывало именно это. Третья – нет, поэтому мы нашли новую связь. – Отлично, кто-то убивает лесбиянок. Или проституток – выбирайте. В любом случае, широкой публике наплевать. Они просто подумают, что кто-то очищает улицы от всякого сброда. Аня почувствовала, как Ксюша напряглась, и схватила под столом ее руку, не отпуская ее, пока она не расслабилась. – Почему бы вам не сказать это родителям Сони Лесовой ? Я уверена, что её будет просто счастлив услышать, что думают по этому поводу . – Мне нужен ежедневный отчет, – сказал Николаев. – И никак иначе. – Хорошо. А теперь, если вы не возражаете, мы поговорим с доктором . – Конечно. – Он встал и посмотрел на Милас. – Я знаю, над этим делом ты работаешь особо усердно, это ведь так близко и дорого тебе. – Любая смерть мне не безразлична, Серж. Даже твоя. Аня быстро встала и протянула ему руку. – Рада, наконец, познакомиться с вами. Ксения мне о Вас… так много рассказывала, – с милой улыбкой протянула она. Его глаза недоверчиво округлились, и он пулей вылетел из комнаты. – Милас, вы с ним постоянно ругаетесь. В чем дело? – спросил доктор . – Я со всеми ругаюсь. Анна расскажет вам о деле подробнее, – Ксения встала, слегка сжав плечо Ани, проходя мимо нее. – Дайте мне знать, если вам что-то понадобится, – сказал Фокс, выходя следом за ней. Они едва закрыли за собой дверь и взорвались смехом. – Ты видел его глаза? Я думала, у него прямо там случится удар. – Да, ей палец в рот не клади, – сказал Денис. – Вряд ли она набрала сегодня какие-то очки. – Для меня – набрала. Аня откинулась на спинку стула и потерла глаза. Они работали уже два часа. Доктор все делал очень тщательно, в этом ему не откажешь. – Ясно. Исходя из этих трех случаев, вот что я вижу. Если бы их было четыре или пять, я смог бы сказать точнее. – Лучше бы их осталось столько же. – Вы же понимаете, что я хочу сказать. Этот человек молод, ему от двадцати до тридцати. Если будет больше жертв, мы сможем получить рисунок преступления. Возможно, его бросила девушка, которая была лесби, но он об этом не знал, или она рассказала об этом после того, как их отношения закончились. Все его жертвы молоды, значит, что-то подобное случилось с ним в школе. – Почему это вдруг повлияло на него сейчас? – Какое-то событие, очевидно, вызвало эти воспоминания. А может быть, он и раньше имел с этим проблемы, но до убийства дело не доходило. В случае с первыми двумя жертвами он, наверняка, был клиентом, это происходило в публичном месте, например, в мотеле. Вторую похитили и убили где-то в более потаенном месте. Возможно, поэтому первые две не были убиты с такой жестокостью. Все трое были оставлены в местах, где их легко найти. – Он просмотрел фотографии. – Он положил их аккуратно, сложил руки и ноги вместе. Даже третья лежит в той же позе. Ему не нравится то, что он делает. – Он оставил отпечаток ноги. Мы думаем, что специально. – Скорее всего. Это типично для серийных убийц, они часто оставляют подсказки. Для них это становится игрой. Они издеваются над полицией, пытаются бросить вызов. К тому же им нужно, чтобы о них знала общественность. О первых двух почти ничего не писали – значит, более страшное убийство должно попасть на первые страницы газет. – Все это очень интересно, доктор, но все равно – все это как иголка в стогу сена. – Да. К сожалению, пока у вас не будет следующей жертвы, мне нечего вам больше сказать. Аня вздохнула. – Спасибо вам. Помогая Ане собрать папки, он вдруг посмотрел на нее и спросил: – Ну, и каково это, работать с Милас? Аня взглянула на него, и продолжила собирать бумаги. – Нормально. – Я слышал, что она настоящая стерва. Говорят, она практически вытолкнула своего напарника из трехэтажного здания. – Так говорят? – Да. – Во-первых, это было двухэтажное здание, а во-вторых, он сорвался с пожарной лестницы, – сказала она. – Мы закончили? – Конечно. Дайте мне знать, если вам что-то понадобится. – Обязательно. – Оставив его в комнате для совещаний, Аня направилась в кабинет . Милас сидела на столе Жданова, улыбаясь чему-то, что он ей рассказывал. Аня остановилась. Она впервые видела, как Милас общается с другим следователем. – Чему вы так улыбаетесь, ребята? – спросила она. – Юра рассказывал мне о том, как Егор Савельевич и Дональдсон ходили в гей-бар. – Тот, куда ходят трансвеститы? – Да. Они не могли разобрать, где женщина, а где мужчина. Какая-то девушка отвесила Дональдсону пощечину. Господи, я бы заплатила, чтобы это увидеть! – Ты только ничего им не говори, – попросил Юра. – Чернов меня убьет, если узнает, что я тебе сказал. – Хорошо, я буду молчать, если ты уговоришь свою маму приготовить нам завтрак, – сказала Ксения. – Нам обеим, – показала она на Аню – Ты же знаешь, что она бы готовила для тебя каждый день, если бы я ей позволил, – сказал он. – Я принесу вам парочку тако. – Спасибо, Юр, это очень мило, – сказала Аня. – Ну, что ты узнала? – спросила Милас, когда они вернулись к своим столам. – Не особенно много. Молодой мужчина, от двадцати до тридцати, который ненавидит лесби, потому что одна из них бросила его. – Он явно высосал все это из пальца, – сказала Милас. – Я тоже так думаю. – Слушай, ты не хочешь пообедать, а потом съездить к Белле? Нам нужно просмотреть ее записи. Аня замешкалась. – Нет, я не могу. За мной заедет Егор, – тихо сказала она. – А, – Ксения пыталась не показать, что расстроилась. – Значит, вы решили свои проблемы? – Вряд ли. Он со мной вчера даже не разговаривал, поэтому хочет поговорить сейчас. – Ясно. Тогда я съезжу сама, а ты можешь приехать попозже, если захочешь. – Ксюш, разве мы не можем подождать до часу? Я правда хочу с тобой поехать. Их взгляды встретились. – Ну пожалуйста? Я обещаю, что вернусь к часу. – Ладно, я буду здесь, пока ты не вернешься. – Спасибо. – Аня сжала ее руку. Подняв глаза, Милас увидела, как к ним приближается высокий, темноволосый и, безупречно одетый, мужчина. Это, наверно, Егор. Она почувствовала, как рука Ани соскальзывает с ее руки. – Ты рано, – сказала ему анна. – Пораньше освободился, – ответил он. Потом протянул руку. – Вы, должно быть, Ксения Милас Встав, Ксения пожала предложенную руку. Так вот он какой, мужчина, который хочет жениться на Ане. Все могло бы быть и хуже. – Я вернусь к часу, Ксюш, обещаю. – Нет проблем, горошек, я подожду. Улыбнувшись ей на прощание, Аня ушла вместе с Егором. Милас села и потянулась за файлом, который она и так уже знала наизусть. – Она зовет тебя горошек? – Да, я уже привыкла к этому, – признала Аня. Они шли к закусочной на углу. Анна очень проголодалась. Пожалуй, она съест сэндвич с тунцом. Интересно, что любит Милас? Ветчину с сыром? Нет, скорее индейку. – Ань? – А? – Я спросил, когда ты собираешься рассказать мне, где ты провела выходные? – А. – Она нерешительно помолчала. – Вообще-то, я была за городом с Ксенией. Он кивнул. – Кажется, тебе она очень нравится. – Да, и ее отношение ко мне изменилось. Помнишь, в первую неделю мне хотелось пристрелить ее? – Я помню, да. Чем вы занимались? – В основном рыбачили. – Рыбачили? Разве тебе это нравится? – На самом деле мы так ничего и не поймали. – Вижу, ты загорела. Я рад, что тебе не пришлось торчать в темном и душном кинотеатре, – сухо произнес он. – Извини, Егор, мне просто нужно было отвлечься. У меня было несколько тяжелых недель подряд. – Да, разве есть способ расслабиться лучше, чем провести выходные с напарницей, которую ты и так видишь каждый день, и снова обсуждать дело? – с сарказмом в голосе произнес он. – Вообще-то мы не говорили о деле. – Значит, ты провела два дня с женщиной, которую почти не знаешь, и вы даже не обсуждали дело? О чем же вы говорили? – Егор, к чему все эти вопросы? – Я просто не могу представить, о чем вы двое могли говорить. Вряд ли у вас много общего. Он замолчал, и Аня наконец посмотрела на него. – Она же лесби. – Спасибо, что просветил меня, Егор! Конечно, я это знаю! Правда не понятно, откуда тебе это известно. – Ты что, шутишь? Мало того, что это общеизвестный факт, так это еще и видно с первого взгляда! – Егор, я думала, что ты хочешь поговорить о наших отношениях, а не о моей напарнице. – Да, правильно. Извини. Просто это было так на тебя не похоже, когда ты взяла и уехала. – Я знаю, Егор. Мне жаль, что я сделала это. Они стояли в очереди, и Аня пожалела, что приняла его приглашение. То, что они должны были обсудить, здесь обсуждать было невозможно. – Почему ты не хочешь сказать мне, что происходит? – Я просто перенервничала, когда ты начал говорить о браке, детях, и, черт подери, о внуках! – Я не хотел сказать, что мы должны пожениться на следующей неделе и срочно заводить детей. Я просто хотел, чтобы ты поняла, что я чувствую. Она кивнула. – Я понимаю, что ты чувствуешь. Но моя карьера для меня очень важна. И я не собираюсь жертвовать ею, чтобы сидеть дома и играть в домохозяйку. – Если ты так поняла мои слова, мне очень жаль. Я никогда не хотел, чтобы ты бросала карьеру. – Да, именно так я тебя и поняла. До тебя дошла очередь, – сказала Анна, разворачивая его лицом к кассе. – Что ты будешь? – спросил он. – Тунец с ржаным хлебом и индейку с пшеничным. – Ты что, будешь два? – Один для Ксюши, она не ходила на обед. – Она увидела, как он сжал челюсти, но кивнул. – И один для твоей напарницы, – пробурчал он себе под нос. *** Милас подняла голову, когда вернулась Аня. Ни о чем не задумываясь, она просто улыбнулась женщине, чьи рыжие волосы снова спутались. Аня попыталась пригладить их пальцами, потом встретила взгляд Милас и улыбнулась. – Привет. – Угу. – Вот твой обед, ешь, – сказала она, ставя пакет на стол Милас. – Ты мне что-то принесла? – Ксюша надорвала пакет и улыбнулась. – Ой, спасибо, мамочка, – поддразнила она Аню. – Ты хоть понимаешь, что я вижу, что ты ешь, только когда я тебе что-то приношу? – Вообще-то позавчера я готовила для тебя. Аня улыбнулась. – Точно, бургеры. Я тогда весь день мечтала о бургере. – Так что, вы с Егором во всем разобрались? – Вряд ли. Мы так толком и не поговорили. Я не смогла ему сказать, не хотела его обидеть. Милас кивнула и еще раз надкусила сэндвич. – Я знаю, ты думаешь, что я слабая. – Я так не думала. Тем более, это вряд ли мое дело. Аня взяла со стола Милас толстую папку и пролистала ее. В ней уже все лежало по порядку, а сверху красовались заметки, составленные судебным психологом. Аня обнаружила, что Ксения очень организованная. Она посмотрела, как Милас доедает сэндвич. С майонезом в уголке рта она выглядела очень мило. Милас слизнула майонез языком. Аня не могла оторвать от нее взгляд. – Эй. – Ммм? – простонала Аня. – Ты готова? Аня наконец перестала смотреть Милас в рот и посмотрела ей в глаза. Одна бровь вопросительно изогнулась. – Что? – Мы едем к Белле? – подсказала Милас. – А, да. Конечно. – Аня стряхнула с себя оцепенение. – К Белле.