Одиссея капитана Влада

Сириус улыбнулся: — Вот что значит правильная мотивация… Ну что, Гарри, прогуляемся к твоим родственничкам? Владу больше всего на свете хотелось сделать именно это, желание вернуть волшебную мантию стало почти нестерпимым — видимо, в какой-то момент прорвалась не только Гарькина память, но и его прежние эмоции, но он сумел справиться с собой. — Сири, Дурсли — это здорово, просто прекрасно, знал бы ты, как я хочу получить назад отцовскую мантию… да и фотографии мне дороги, других-то нет. Но… ты не подумал, что именно там нас могут ждать и ПСы, и люди Дамблдора? Точнее, ждать меня. — Гарри дело говорит, Сириус, — заметила никуда не девшаяся с пейзажа Вальпурга. — Что касается Дамблдора, то он наверняка оставил там своих соглядатаев. — Это так, — согласился Сириус. — Но я вовсе не собираюсь аппарировать. Мы поедем в Литтл-Уингинг маггловским способом. Ты ведь помнишь дорогу, Гарри? Влад поднапрягся. Дорогу он, в принципе, вспомнил, вряд ли его воспоминания, хоть и трёхлетней давности, могли их серьёзно запутать. К тому же такси и так куда надо отвезёт. И вообще, англичане — люди консервативные, Дурсли наверняка так и живут в Литтл-Уингинге, только вот что мешает вместо Петунии подсунуть визитёрам… ну, скажем ту же Тонкс в её облике? Да ничего. И эти свои сомнения он высказал Сири и Вальпурге. — К тому же, — продолжил Влад, — если мы попробуем колдовать, то туда может примчаться пол-аврората. Оно нам надо? — Не волнуйся, Гарри, — заявил Сириус, которому явно не терпелось повидаться с «любящими родственниками» Гарри, — твою внешность я изменю, а сам поеду, как Бродяга. И вообще, думаю, что Дамблдоровских прихвостней там сейчас точно нет — у них же Грюм с Шеклболтом пропали. А если там будут торчать ПСы… сами виноваты, я их об этом не просил. — Насчёт изменения внешности идея неплохая… — протянул Влад. — Но вот твою анимагическую форму в Ордене знают. Большая чёрная собака — это всё равно, что табличку повесить: «Я — Сириус Блэк!» Вот если бы я мог в джарви перекинуться… Бах! В тот же момент пол оказался у Влада прямо перед носом, он сначала не понял, а потом, когда сообразил, подскочил вверх и проверещал: — Дачтожтакоесукаблядь! Обратнохочу! И тут же грохнулся на задницу от неожиданности. Обратное превращение в человека произошло мгновенно. — Не понял… — протянул Влад, вставая. — Я же так не мог… — Видимо, теперь можешь, — заметила Вальпурга. — Думаю, что ты и раньше мог, если бы начал заниматься анимагией так же рано, как твой отец, только ошейник, который на тебя надел Волдеморт, лишал тебя этой возможности. Но магия-то никуда не девалась, только подавлялась. И когда глупый Драко решил тебя превратить, ты стал не хорьком, а джарви — волшебным существом. Такое почти не встречается, но если анимаг приобретает не форму животного, а форму волшебного существа, то оборот даётся куда легче. Тебе стоило только высказать желание — и ты стал сначала хорьком, а потом человеком. — Как-то очень заковыристо получается… — задумчиво пробормотал Влад. — Не бери в голову, — махнула рукой Вальпурга. — Это дар, а дары не обсуждают, их просто принимают и благодарят. — Ну вот! — заявил Сириус. — Я меняю внешность и беру с собой Гарри. Матушка, клянусь ни во что не вмешиваться! Мы просто посмотрим и если есть реальная опасность — сразу назад. Вальпурга только рукой махнула, а Влад подумал, что если он не согласится, то у Сири может ума хватить и в одиночку отправиться. Вот уж нет… и он, обречённо вздохнув, согласился. Полчаса спустя из дверей старого дома на Гриммо довольно грациозно выпорхнула грузная немолодая маггла в немного старомодном, но респектабельном твидовом костюме оливкового цвета и симпатичной шляпке с цветочками. На ногах магглы были удобные туфли на низком каблуке с квадратными мысками, в руках она сжимала большую кожаную сумку-торбу, из которой высовывалась недовольная узкая мордочка. Шею домашнего хорька украшал розовый атласный бантик, чему сам зверёк был явно не рад. Дама невозмутимо отправилась через площадь к остановке автобуса, но, не пройдя и половины пути, остановила такси, уселась в него и назвала водителю-индусу адрес. Индус меланхолично кивнул, не усмотрев ни в почтенной английской даме, ни в её питомце ничего необычного, только спросил, как зовут милое животное. — Матильда! — кокетливо ответила дама, хорёк сердито зашипел сквозь стиснутые зубы, водитель умилённо кивнул и подумал, что явно слишком много работает, вот уже в шипении животного матюги слышатся. Сейчас отвезёт пассажирку по адресу — и домой, домой, отсыпаться. Поездка до Литтл-Уингинга была спокойной и невыносимо скучной — водитель-индус вежливо молчал, Сириус в образе серьёзной английской дамы задумчиво смотрел в окно, так что Влад, отчаявшийся содрать дурацкую розовую ленточку, которую предложила нацепить на него злыдня-Вальпурга «для создания образа», пристроил мордочку на сгиб руки Сири и задремал, проснувшись только тогда, когда Сириус расплачивался с шофёром. — Вас подождать, миссис? — вежливо спросил водитель. — Не стоит, любезный, — ответил Сириус. — Думаю, что немного задержусь у кузины Дженни. Езжайте спокойно. И протянул несколько фунтов водителю, добавив: — Сдачи не надо. Обрадованный индус развернулся, обдал ближайшие кусты синим вонючим дымом и тут же исчез. — Хмм… — задумчиво произнёс Сириус. — Кажется, я дал ему несколько больше, чем он рассчитывал. — Транжирабля! — тихонько проверещал Влад. — Кудаидтипомнишь? Сириус помнил. Влад с удовольствием устроился в сумке поудобнее, озирая окрестности. М-даа, больше трёх лет прошло, а по большому счёту ничего не изменилось. Те же аккуратные домики с маленькими аккуратными садиками, чистенькая улица, старательно покрашенные фонари, машины, правда, кое-где стоящие перед домами, выглядели более современными, чем в Гарькиных воспоминаниях, а так — один в один. — Ну что, — пробормотал Сириус, — кажется, всё тихо? — Пустименяясбегаю! Пустисукабля! Несуйсятуда! Ибантикгадскийсними! Нахуйнахуй! — Ладно, ладно, не нервничай, — прошептал Сириус. — Сейчас и бантик сниму, и тебя выпущу. Только что я пока делать буду? Просто на улице болтаться? Подозрительно… — Влавкуидипридурок! Тамлавкаантикварная! Продавецнеудивится! Тудачастопридуркивсякиезаходят! Антикварная лавка мистера Роджерса и впрямь частенько посещалась приезжими любителями старины, пожилой антиквар частенько продавал интересные вещички, клиенты к нему приезжали из самого Лондона, так что это было совсем не худшим вариантом. Влад постарался это объяснить крёстному быстро, шёпотом и без мата, хотя последний так и рвался с языка. Увы, но такая уж у джарви природа — они жутко ругаются, просто фразу без ругани сказать не могут. Сириус быстро понял, что хочет донести до него Влад, выпустил его из сумки в ближайшие кусты и с самым деловым видом отправился к антикварному магазину мистера Роджерса. А Влад вприпрыжку, хоронясь за живыми изгородями, отправился к знакомому дому Дурслей. Пробегая мимо участка миссис Фигг, он проявил особую осторожность, причем явно не зря. Похоже, старая кошатница до сих пор жила в Литтл-Уингинге — вот на её участке ничего особо не изменилось, он, как и прежде, выделялся некоторой запущенностью. Парочка книззлов дремала прямо на крыльце, и Влад подавил в себе мгновенное желание проникнуть в дом, чтобы полюбопытствовать, чем там занимается миссис Фигг, но вряд ли книззлы отнеслись бы благосклонно к невесть откуда появившемуся джарви. Так что Влад проскользнул на участок Дурслей незамеченным. Машины он не увидел, ворота гаража были заперты, так что Вернон, скорее всего, ещё на работе, а Дадли… Дадли, возможно, тоже закончил свою школу, в которой такая дурацкая форма (Влад припомнил марширующего с напыщенным видом по кухне Дадли и хихикнул. Более глупо с его точки зрения выглядела только форма ватиканских папских гвардейцев, непонятно только, что плохого сделали великому Микеланджело гордые швейцарцы…). Наверное, Дадли после школы поступил в колледж и обретается сейчас в студенческом общежитии, а Петунья дома одна. Вот и прекрасно, можно бежать за Сири… нет, сначала лучше пробраться в дом и проверить — нет ли засады. Влад ещё раз оглядел участок Дурслей. Клумбы и розовые кусты Петунии по-прежнему выглядели довольно ухоженными, но далеко не такими пышными и красивыми, как в те времена, когда за ними ухаживал Гарри. Видимо, мальчик неосознанно делился с растениями своей магией и садик Петуньи вызывал восхищение у всей Тисовой улицы. Его даже пару раз для каких-то садоводческих журналов фотографировали, и Петунья очень этим гордилась, искренне считая, что всё это пышное великолепие — её заслуга. Ага, как же… Влад вспомнил, как Гарри буквально на коленях исползал тут каждую клумбу, обошёл каждый кустик — он рыхлил, подрезал, поливал, дёргал сорняки, подметал дорожки… частенько под жарким солнцем, голодный и побитый. Более того, ему даже напиться вволю не давали — Петунья начинала верещать, как безумная, если страдавший от жары мальчик слишком часто бегал к крану для поливки на заднем дворе. Само собой, налить Гарри воды в нормальный человеческий стакан — простой воды, не лимонаду или газировки, как Дадличке, этой бледной длинношеей козе и в голову не приходило. Зато жаловаться своему жирному муженьку на настоящие и мнимые проступки Гарри она не забывала, и хорошо, если маленький раб, проводивший большую часть дня в саду или на уборке дома, отделывался только затрещинами. Ремень, на котором Вернон правил бритву — он брился опасной бритвой, потому так бреются настоящие мужЫки, был весьма толстый и жёсткий, а уж как больно впечатывалась в кожу ягодиц массивная пряжка… И ведь эта мерзкая парочка ни разу не задумывалась о том, что они просто могли уморить ребёнка своей «родственной заботой»… Если честно, Влад не мог понять, как можно так относиться к ребёнку. Пусть Дурсли ненавидели волшебство и в абсолют возводили понятие «нормальность», но ведь Гарри был всего лишь ребёнком. Маленьким мальчиком, потерявшим родителей и совершенно не виноватым в том, что он родился волшебником. Да, процентов на восемьдесят в несчастливом детстве Гарри виновата была одна бородатая очкастая сволочь, обожающая разговоры о Всеобщем Благе, но остальные двадцать — это вина Дурслей. Да, им фактически навязали Гарри. Да, избавиться от ребёнка, отдав его в хорошую приёмную семью, они не могли. Да, перепуганный и расстроенный, лишившийся дома и родителей малыш мог выдавать стихийные выбросы… и нехилые, если он в год уже летал на метле, но… Это же был ребёнок! Ни в чём не виноватый ребёнок! И да — все вопли о том, что Гарри якобы бесполезный нахлебник — не более чем сотрясение воздуха. Во-первых, если он ходил в школу, то у него были документы, и в социальной службе он числился, как сирота, а значит, пособие Дурслям на него платили. Возможно, на ананасы в шампанском этого пособия и не хватило бы, но на нормальную тарелку каши каждый день и одежду, пусть из секонд-хэнда, но по размеру — точно. Во-вторых, к одиннадцати годам мальчик фактически заменял мерзкой семейке садовника и домработницу, а услуги что первого, что второй в Англии совсем не дёшевы. Ну, и особо доставлял чулан под лестницей. Каморка, в которой Гарри спал на продавленном матрасе по соседству с бытовой химией, щётками и швабрами. Статус бедного пацана просматривался так чётко, что мама не горюй — домашнее имущество типа пылесоса. И даже ниже, дорогой пылесос берегут, а Дурсли Гарри не берегли ни капельки. Задумавшись, Гарри не сразу расслышал, как скрипнула дверь, но всё-таки сумел среагировать вовремя, отпрыгнув под розовый куст. Из дома вышла невысокая худая женщина средних лет с короткой стрижкой в широком плаще… и, Влад был готов поклясться, что в рукаве этого плаща притаилась палочка. Петунья провожала гостью, и та, повернувшись к хозяйке дома, сказала холодным, несколько высокомерным голосом: — Надеюсь, мы поняли друг друга, миссис Дурсль? — Вполне, — ответила Петунья, и в голосе её послышался страх. — Тогда повторите, что Вы должны сделать, если Ваш племянник вдруг появится в Вашем доме и попросит приюта. — Я… — начала Петунья тихо, — я не должна прогонять его. Я должна впустить его в дом, покормить и уложить спать в его прежней комнате. А потом я должна взять ту вещь, что Вы мне дали, и переломить её пополам. — Всё верно, — сказала незнакомая Владу ведьма. — Остальное — не Ваша забота. Обещаю, что после этого Вы больше никогда не услышите о Гарри Поттере. — Но… но что с ним будет? — неожиданно спросила Петунья. — Вас это не волновало всю его жизнь, — высокомерно процедила ведьма. — Так что Вы должны выполнить всё, что я Вам сказала и радоваться тому, что легко отделались. Помните, что у Вас есть Ваш собственный сын… и он весьма уязвим. — Да, да, — надломленным голосом произнесла Петунья. — Я сделаю всё, как Вы сказали, не сомневайтесь. А сейчас я хотела бы вернуться к своим делам, через час вернётся Вернон… — Да, — ответила гостья. — Конечно. И помните, не надо пытаться водить нас за нос — тогда пострадает вся ваша семья. На этой высокой ноте гостья спустилась с крыльца и отправилась на задний двор, откуда раздался негромкий хлопок. Ведьма аппарировала. — Проклятый мальчишка, во что ты нас втравил! — прошипела Петунья. — Отчего не сдох в своё время вместе со своей негодной мамашей и поганым папашей! С этими словами она захлопнула дверь и скрылась в доме. А у Влада после этих слов любимой тётушки испарился последний слабый призрак чувства жалости к родственникам. Влад-джарви быстро обежал дом, сумел даже вспрыгнуть на подоконник и заглянуть в кухонное окно. Петунья готовила ужин, больше никаких признаков присутствия кого-либо ещё в доме и вокруг не было. Влад ещё раз внимательно оглядел окрестности и со всех лапок помчался за Сириусом. Поспел он вовремя, Сириус как раз пересекал порог антикварной лавки и о чём-то спрашивал хозяина, провожавшего его чуть ли не с поклонами. Наконец Сириус закрыл дверь лавки, спустился со ступенек, и Влад тут же нетерпеливо пробормотал: — Сирисюдаиди! Сириус ловко подхватил Влада и усадил в сумку, и Влад тихонько проверещал: — ДомаПетуньяодна! КнейприходилафифаизОрденасукабля! Менякараулят! Вернонскоровернётся! — Тогда поторопимся, — заметил Сириус. — Сиди тихо. Через пять минут Сириус уже стоял перед домом Дурслей. Он постучал в дверь, и когда недовольная Петунья открыла её, жизнерадостно улыбнулся и заявил: — Мэри Смит, социальная служба. Мистер и миссис Дурсль здесь проживают? Петунья растерянно кивнула, и Сириус напористо спросил: — Я могу войти? Дело весьма срочное и важное! А потом он просто оттеснил Петунью и бесцеремонно вошёл в дом. Тут женщина опамятовалась и сердито спросила: — Кто вы? Какие вопросы к нам могут быть у социальной службы? — А вот какие! — не менее жизнерадостно продолжил Сири и выпустил джарви из сумки. — Что это за гадость? — взвизгнула Петунья, но тут Влад захотел стать человеком, и она моментально замолчала, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Ну да, большой хорёк, моментально превращающийся в человека — зрелище для неподготовленного зрителя то ещё. — Здравствуйте, тётушка! — не менее жизнерадостно, чем ранее Сириус, улыбнулся Влад. — Скучали без меня? — Ты… ты… — сумела выдавить Петунья и указала рукой за спину Владу — видимо, Сириус тоже вернул себе обычный облик. — Я, — ласково ответил Влад. — И мой крёстный-уголовник. Замечательный вечерок получается, правда? Просто воссоединение любящей семьи. Ой, да ладно, не пугайтесь так, драгоценная тётушка. Я просто заберу кое-какое имущество, а в это время вы ответите Сириусу на пару вопросов. И всё, мы вас больше беспокоить не будем. Другие будут. — Тут ничего твоего нет! — прошипела Петунья, приходя в себя. — Ошибаетесь, тётушка! — ответил Влад. — Сири, я наверх, а ты побеседуй с тётей Петуньей, чтобы она не скучала. Только осторожнее — её гостья дала ей некую вещь… чтобы вызвать орденцев, скорее всего. Так что не давай ей ни к чему прикасаться. И Влад стал подниматься наверх, услышав за спиной ласковый голос Сири: — Не надо делать резких движений, дорогая Петунья… Я ведь и осерчать могу… Убедившись, что всё в порядке и Сириус понял его правильно, Влад взбежал наверх, открыл дверь в «самую маленькую спальню», которая за время его отсутствия вновь превратилась в склад всякого хлама, только сломанные игрушки стали подороже… Два телевизора, раскуроченный магнитофон, системный блок от компьютера, треснутый монитор, разломанная приставка, небрежно брошенная на пол коробка с картриджами — видимо, эти игры Дадличке надоели… Но кровать Гарри продолжала стоять в том самом углу, её явно никто не передвигал. Влад обошёл кучу хлама, нырнул под кровать, сдвинул угловую половицу… и с облегчением прижал к себе два свёртка, старательно упакованные в полиэтиленовые пакеты. В одном — более толстом и твёрдом — угадывался альбом с фотографиями, другой был лёгким, почти невесомым, и, сунув туда нос, Влад увидел легчайшую серебристую ткань. Он облегчённо выдохнул. До последнего не верил, что мантия и альбом уцелеют, а вон оно как вышло… Влад поднялся на ноги и покинул ненавистную комнатёнку, на двери которой ещё сохранилась зарешеченная кошачья дверца. Ну да, после подставы Добби именно так ему родственнички передавали еду. Сука-эльф, вот уж кому Влад свернул бы шею без всяких колебаний… Ладно, с этим успеется, есть цели посерьёзнее Добби. Интересно, Сириус успел уже задать Петунье нужные вопросы? И Влад стал спускаться по лестнице вниз.