Одиссея капитана Влада

— Мама, я родилсссся…. — прошипел василёныш. — Ну, здравссствуй, Лунтик…. — вырвалось у Влада в ответ, прежде чем он успел прикусить язык. Но василёныш не обиделся, напротив, обрадовался: — У меня есссть имя-сссс… Меня-ссс зсссовут Лунтик-сссс… Сспасибо, мама-сссс. — Вссегда пожалуйссста, — ответил Влад и только тут понял что, не отрываясь, смотрит в золотистые глаза… и не наблюдает у себя никаких признаков окаменения. То ли василиск был ещё мал, то ли не мог причинить вред приёмному родителю. То, что он не может причинить вред тому, кто владеет парселтангом, Влад отмёл с ходу. Он прекрасно помнил, как огромный здоровенный змей гонял Гарьку по подземелью… Хотя… Вреда пацану василиск не причинил, напугал правда… хорошо, хоть не до мокрых штанов, а на меч Гриффиндора так и вообще — словно сам напоролся. У двенадцатилетнего пацана околоконцлагерного телосложения силёнок едва-едва хватило, чтобы поднять этот самый меч, а уж о том, чтобы ударить — и речи не было. Влад внимательно прокрутил воспоминание — да, точно, Гарри выставил меч вперёд, а василиск слепо ткнулся разинутой пастью. Можно, конечно, списать это на слепоту, поганец Фоукс к тому времени уже выклевал бедняге глаза, но Влад прекрасно знал, что змеи и так видят не слишком хорошо, да им этого и не надо. Насколько он помнил, у змей есть особый орган, улавливающий тепло, исходящее от тела жертвы. Так что, возможно, старый василиск и впрямь отжил своё и решил уйти куда-нибудь в свой василисковый рай, тем более, что вокруг творилось совершенно непонятное. Между тем, Лунтик, пригревшись в руках у Влада, жалобно прошипел: — Мама, я кушать-ссс хочу-сс… — А что ты кушшаешшь, малышшш? — поинтересовался Влад. — Мяссооо… — ответил василёныш. Ну, кто бы сомневался. — Ты никого не окаменишшь? — спросил Влад. — Тогда-ссс я сссмогу попросссить мяссса… Лунтик забавно задёргал головкой. Возможно, это он так изображал смех, потому что Влад почувствовал веселье. — Нет-ссссс, мама-сссс — заявил он. — У меня глазсссски сейчассссс прикрыты-ссс… Я же-сссс знаю-ссс, что-ссс нельзя-сссс, пока ты-ссс не скажешь-ссс…. Я всё-ссс помню-сссс, от прешшней-ссс мамы-ссссс… Ты её осссвободил-сссс, ссспассибо… Влад похолодел. Неужели малыш помнит, как он убивал старого василиска? Вот беда-то… Хорошо, хоть зла не держит… И вообще, василёныш для новорожденного оказался на диво разговорчивым и адекватным. Влад вызвал домовика и приказал принести мясо, Белла и Сириус вылезли из-под стола и с восхищением разглядывали Лунтика, пока тот насыщался. Наевшись, василёныш ещё немного поболтал с Владом, но потом заявил, что «устал-сс» и уже наладился обратно в сумку. — Эй, а почему-ссс туда-то-сссс? — возмутился Влад, справедливо считавший, что с разрешением от бремени состояние беременности прекращается. — Я маленький-ссс, — жалобно заявил Лунтик, — мне-сссс пока сссс мамой-сссс надо быть-сссс. Влад вздохнул, повытаскивал из сумки скорлупу, которую тут же прибрал хозяйственный Кричер, а Белла уменьшила заклинанием одну из диванных подушек. Влад, чувствуя себя дурак-дураком, отправил подушку в сумку, а раздувшийся от съеденного мяса василёныш с трудом перевалился через край, и устроился внутри со всеми удобствами. — Вот ведь хитрюга, — улыбнулся Влад. — Ничего, подрастёт, сам там сидеть не захочет, — заявила Белла. — Просто он действительно ещё маленький. Во время разговора Влад с малышом представил Сириуса и Беллу, как своих родичей, представил ему и всех троих домовиков, строго-настрого заявив, что Лунтик не должен их окаменять ни в коем случае, и вообще — никого не окаменять без приказа или явной опасности для них. Смышлёный василёныш всё повторил, дал погладить себя Белле и рассмотреть Сириусу. Длиной он пока был Владу примерно с руку, но чуточку толще обычной змеи. Чешуйки на всём теле золотисто-зелёные, приятно шелковистые, на спине выделялся розоватый зачаток гребня, начинавшийся на голове, за чуть выступающими надбровными дугами. Выяснилось, что у василисков три века. Одно — непрозрачное, прикрывавшее глаза, второе — полупрозрачное, золотистого цвета, защищавшее от их смертоносного действия, так что василёныш был совершенно не опасен для окружающих. Третье веко было полностью прозрачным, любой, на кого бы василиск взглянул, впадал в состояние, очень хорошо описанное в книгах Роулинг — неподвижное, словно окостеневшее тело, крайне слабое дыхание и пульс. Но жертву такого взгляда можно было оживить — либо с помощью пресловутой настойки из мандрагор, либо… с помощью слюны василиска, которая обладала отменяющим эффектом. С помощью подобного взгляда василиски охотились — сначала вводили жертву в полуокаменелое состояние, а потом этот эффект отменяли, убивали с помощью яда и медленно поглощали. Но уж если василиск смотрел на жертву «незащищённым взглядом», то наступал тот самый эффект окаменения. В этом случае жертву невозможно было вернуть к жизни… разве что в качестве памятника использовать. Но такое случалось обычно, если не в меру ретивые охотники за ценными ингредиентами пугали мирно отдыхающую на солнышке тварь. Василиски, что бы там ни говорили о них средневековые страшилки, были вполне миролюбивыми животными, людей не ели, предпочитая им оленей, коров, баранов и прочий мясной скот, причём слопанной коровы хватало, чтобы быть сытым несколько месяцев. И вообще, будучи гермафродитами и мизантропами, василиски в компании не нуждались, предпочитая вести лениво-созерцательный образ жизни и размышляя о проблемах отвлечённо-философских. Возможно, они были потомками химер, бежавших из лаборатории какого-нибудь мага-алхимика, во всяком случае, Салазар Слизерин вывел Хогвартского василиска не сам — он приобрёл яйцо у какого-то мавританского купца за баснословные деньги и сам выносил детёныша, примерно так же, как Влад, сделав его своим фамильяром. Больше за короткую беседу Лунтик ничего рассказать не успел, но и эти сведения были весьма интересны. Во всяком случае, Сириус заметил, что теперь у них есть прекрасное оружие против Волди и его ПСов, которых при правильном подходе можно было укладывать в штабеля. Они посмеялись этой шутке, а потом Сириус заявил: — Гарри, я чувствую, что тебя совесть мучает… за смерть Люпина. — Не то чтобы мучает, — признался Влад. — Но неприятно. — Не стоит, — заявил Сириус. — Я тут Охранные чары на его чемодане расковырял… Смотри. И он приказал Хазелиусу принести помянутый чемодан. Потёртое дерматиново-фанерное изделие смотрелось в изысканной гостиной Блэков чужеродным элементом, но Сириусу на это было плевать. — Открой, Гарри, — сказал он. — Не беспокойся, я все ловушки обезвредил. Влад открыл чемодан. Несколько книг — похоже, древних и редких, две палочки в ножнах, несколько кошельков — явно с расширением пространства, три маггловских чековых книжки — хм, три? Люпин явно был богаче, чем хотел казаться, шкатулка-аптечка с набором редких зелий, уменьшенный сундучок-гардероб (Гарри такие видел в лавке «Сумки, торбы, сундуки», их обычно брали себе ведьмы, обожавшие менять одежду по нескольку раз в день), стопка каких-то бумаг, ещё одна шкатулка, внутри несколько конвертов — увы, пустых, и пара пузырьков с воспоминаниями. И свиток с печатью Визенгамота в золочёном тубусе. — Всё остальное можно и попозже посмотреть, — мрачно сказал Сириус. — Деньги, книги, зелья, артефакты, компромат. Ожидаемо для того, кто хочет покинуть страну и не желает, чтобы его нашли. А вот это глянь обязательно. Влад недоумённо вскинул бровь, но тубус вскрыл, вытряхнув на ладонь свиток пергамента. Свиток тут же развернулся, и Влад вчитался в строчки, а потом потряс головой и уставился на Сириуса во все глаза. — Да, да, — кивнул тот. — Тебе не почудилось. Влад ещё раз вчитался… и выругался на парселтанге. Свиток представлял собой договор между председателем Визенгамота и опекуном Гарри Джеймса Поттера Альбусом Персивалем Вульфиком Брайаном Дамблдором и альфой оборотней Римусом Джоном Люпином. Суть договора состояла в следующем. Гарри Джеймс Поттер согласно этому договору переходил в полную собственность Римуса Джона Люпина сроком на один год. По истечении этого года он (Поттер, само собой, а не Люпин) должен был написать передаточную запись на половину состояния Рода Поттер и мантию-невидимку, что оговаривалось особо. В случае, если этого не происходило, договор считался разорванным и Гарри Джеймс Поттер вновь переходил «под руку своего постоянного магического опекуна». Если же счёт Светлейшего пополнялся и он получал мантию-невидимку, Гарри «поступал в полное и безоговорочное распоряжение Римуса Джона Люпина на срок, ему потребный»… Под договором стояли подписи Люпина и Дамблдора, заверяла договор представитель Министерства Долорес Амбридж. Приложенная большая печать Визенгамота довершала сюрреализм происходящего. — Ох, ничего себе… — вырвалось у Влада. — Это что, Светлейший меня в рабство отдал? В самое натуральное рабство? Сука бородатая… Тварь неебическая… Убью! Если честно, в прошлой жизни Влад навидался всякого, но чтоб такое… В рабство его точно не продавали, так что новизна отрицательных ощущений просто зашкаливала. Белла быстренько достала флакон с Успокоительным и протянула Владу, а то висюльки на огромной хрустальной люстре начали уже мелко и жалобно подрагивать. — Пей скорее, — мягко сказала она, — убьёшь, непременно убьёшь, а потом на кусочки порежешь, в свинарнике закопаешь и некроманта вызовешь. — А некроманта зачем? — поинтересовался Влад, глотнув Успокоительного. — Значит против всего остального ты не возражаешь? А некроманта — для порядку, — тем же ласковым тоном пояснила Белла. — Он эту тварь поднимет, и тогда уже я им займусь. Он ведь и мою дочь мог… так же… «в полное и безоговорочное распоряжение» какой-нибудь твари похотливой… Уууу… — Допей, — вернул Влад флакон боевой подруге. — Мне уже легче. Только вот… это ничего, что я уже совершеннолетний? — На дату посмотри, — проворчал Сириус. — Договор подписан за три месяца до твоего совершеннолетия. Так что тогда Дамблдор вполне мог распоряжаться твоей судьбой. Конечно, став совершеннолетним, ты мог бы всё опротестовать, только вот вопрос — остались бы у тебя силы хоть на какой-то протест? Скорее всего, мохнозадый вместе с Бородой-в-колокольчиках рассчитывали, что после пребывания в плену ты вообще утратил способность сопротивляться чему бы то ни было и покорно выполнял бы все приказы Люпина. Мерзость какая… И ЭТО я считал своим другом? Тебе ещё жаль его, Гарри? — Вот уж нет, — вполне искренне сказал Влад. — После прочтения этой мерзости — нисколько. Заслужил. Но если подойти к ситуации трезво, то получается, что Жаба… — Кто? — удивилась Белла. — Амбридж, — ответил Влад, и Белла захихикала. — Так вот, получается, что Жаба знала, где я нахожусь. А если знала Жаба — знал и сам Фадж. И мне непонятно ещё кое-что — как Дамблдор обещал меня Люпину, если я находился у змеемордого? Он-то меня бы точно не отпустил. — Ну, тут всё просто и гадко… — вздохнул Сириус. — Значит тебя должны были передать Люпину после того, как Волдеморт откинет тапки. А что? Вполне себе изящный выход. Напели бы министерские красивую сказочку о героически превозмогавшем тяготы плена Герое и о его последнем отчаянном столкновении с Абсолютным Злом. Памятник бы тебе поставили, биографию бы написали… героическую… А ты бы в это время Люпина обслуживал… арргх! Вокруг Сириуса начали свиваться жгуты Тьмы, но запас Успокоительного у Беллы был бесконечным. — Выпей! — сердито сказала она Сириусу. — И контролируй себя, ради Мерлина! Это любимая люстра тётушки! Проклянёт же! Сириус кивнул, выпил, и злосчастный предмет обстановки вновь оказался в безопасности. — Надо бы её перевесить, — косясь на люстру, проворчал Сириус. — Уж больно нежная… — Я тебе перевешу! — заявила с картины давно уже прислушивавшаяся к разговору Вальпурга. — Я в своё время три недели Ориона изводила, пока он мне её не купил. — Так понравилась? — спросила Белла с лёгким оттенком удивления в голосе. Люстра и впрямь была не столько элегантной, сколько «бахатой». Вот той же Амбридж понравилось бы безоговорочно. — Нет! — отрезала Вальпурга. — Дело не в люстре, дело в принципе! Леди всегда получает то, что хочет! В общем, в очередной раз назревал лёгкий дурдом, в другое время Влад бы с удовольствием расслабился, наблюдая за шутливой грызнёй родственников, но сейчас ему захотелось вернуть беседу в конструктивное русло. — Но Волдя мог откинуть тапки, только уничтожив крестраж во мне, — сказал Влад. — А я бы тогда просто погиб. К чему эта мерзкая бумажка? — Хмм… — задумалась Белла. — Возможно, у Светлейшего не было твёрдой уверенности в том, что ты непременно погибнешь. А возможно, тут есть что-то ещё… Но этого мы пока не знаем. — Возможно, — согласился Влад, припомнив, что Гарри в каноне всё-таки выжил, — но я стесняюсь спросить — такие договоры — это обычная практика? — Такое случалось… раньше, — ответил Сириус. — Как это ни прискорбно. Но вот уже лет сто подобное не применяется. И ещё… Такие договоры всегда заключались только в отношении магглорожденных… — Лили Эванс считалась магглорожденной… — проворчал Влад. — Может, всё дело в этом? — Неважно, кем считалась Лили, — отрезал Сириус. — Брак между твоими родителями был полным, магическим и заключённым по всем правилам. Я тому свидетель и готов поклясться собственной Магией в этом! Где угодно и перед кем угодно! Гарри, ты законный Наследник Поттер! Магией клянусь! Люмос! Нокс! Огонёк на конце палочки Сириуса послушно загорелся, а затем погас. — Не стоило, Сириус, — сказал Влад. — Я тебе верю и без клятв. А теперь скажи, кто ещё сейчас может поклясться так же как ты? Что был свидетелем полного магического брака моих родителей? — Кхм… — закашлялся Сириус. — Значит, так. Бракосочетание в Поттер-мэноре проводил специально приглашённый ритуалист мистер Борух Макгвайер… Присутствовали твои дедушка и бабушка, Карлус и Дорея Поттер, само собой, молодожёны, я сам, как шафер жениха, и Марлин Маккиннон, наша общая знакомая и подруга невесты. — Всё? — спросил Влад. — Всё, — ответил Сириус. — Времена тогда были… сам понимаешь, не до пышных свадеб. Война, да… — А Люпин с Петтигрю? Их не было? — Лорд Карлус Поттер был категорически против их присутствия… Джеймсу пришлось смириться. Но он пошёл на это… Он очень хотел заключить магический брак с твоей мамой, Гарри… Надеялся, что это её защитит… Ну и ты… Он не хотел, чтобы ты родился бастардом. Хотя тебя тогда ещё и в перспективе-то не было, но уже думал о тебе… Да, Люпина и Петтигрю тогда не было, но мы отметили с ними позже… В Годриковой Лощине… И да, мы просто выпили и повеселились, о том, что Джеймс и Лили заключили полный магический брак мы не говорили, я припоминаю. Для нас с Джеймсом это было само собой разумеющимся, Лили была просто счастлива и о подробностях обряда в Поттер-мэноре не распространялась, так что да… Люпин и Петтигрю могли подумать, что брак был министерским. — А теперь смотри, — начал загибать пальцы Влад. — Дедушки и бабушки давно нет, мамы с папой — тоже, твоя подруга… она жива? — Погибла… — глухо ответил Сириус. — А ритуалист? Он жив? — Нет, — ответил Сириус. — Он умер через год — как раз после ритуала магических крестин. Он старенький уже был, последний правильный ритуалист в Британии. — И что в итоге получается? — спросил Влад. — Единственный, кто точно знает о магическом браке моих родителей — это ты, Сириус. Но ты большую часть моего детства провёл в Азкабане, а дементоров тонкости моего происхождения вряд ли интересовали. А кто тебя туда засунул? А? — То есть, ты хочешь сказать, что тебя считали бастардом, сыном магглорожденной? — возопил Сириус. — Да… Далее последовал такой клубок непечатных выражений, что Влад поискал глазами перо. Захотелось записать. Белла добыла очередной флакон и заявила: — Сири, контролируй себя! Больше у меня нет, а следующую порцию будешь варить сам! Сириус в очередной раз взял себя в руки, а Влад продолжил: — А ты посмотри на ситуацию глазами чистокровных слизеринцев. Приезжает, типа, Герой, весь в обносках, вид, как у голодающего, о магическом мире ничего толком не знает, в законах-традициях не разбирается, да ещё и с Предателями Крови дружит. Ну и какой вывод ты сделал бы на месте слизеринцев? Бастард, расходный материал, ручная собачка Дамблдора… Отсюда и отношение соответствующее… — Да быть того не может! — рявкнул Сириус. — Как бы то ни было, но чистокровные точно могли узнать, что ты законный Наследник Рода Поттер, а никакой не бастард! — А они хотели? — вкрадчиво спросил Влад. — Те же Малфои… Они — хотели? А кроме Малфоев… Сири, у меня пол-Слизерина было родни — дальней, правда, но родни! Хоть одна тварь пальцем о палец ударила, чтобы узнать, почему я выгляжу, как оборвыш, и веду себя, как дичок необразованный? Понимаю, что однокурсники об этом не задумывались, но старшие-то? Неужели все так Светлейшего боялись? Не верю! И тут один ответ напрашивается — всем было плевать на меня! Всем! Не спорю, я сам был хорош — вечно шило в одном месте, на Святого Дамблдора только что не молился, но мне одиннадцать лет было! Одиннадцать, Сири! И я десять лет не получал ни любви, ни ласки! Неудивительно, что я потянулся к тем, кто проявлял хоть какое-то доброе отношение, а это были наш Светлейший и семейка Предателей Крови, которую он мне подсунул! — Гарри… — с раскаянием в голосе произнёс Сириус. — Гарри, я… — Подожди, дай я закончу! — продолжил Влад. — А уж про то, что творилось со мной в плену, я просто молчу! Я теперь понимаю, что сказку о бастарде кто-то умело пустил в широкие массы, и большинство ПСов сделали вид, что верит ей… Правильно, бастард — не Наследник, не Последний в Роду, просто генетический мусор, которому никогда не быть Лордом Поттером! Так почему бы и не развлечься за его счёт? И ведь они знали, что сами себя убаюкивают этой сказочкой, но предпочли идти на поводу у Волди и устраивать мне Ад при жизни! И вот что я хочу сказать, Сири… Конечно, Дамблдор — тварь бородатая, и я очень надеюсь, что этой бородой я его и удавлю, змеемордый — вообще мерзость, в которой ничего человеческого не осталось, на эту парочку так удобно свалить всё плохое, что творится в Магической Британии, но без попустительства чистокровных, без этого мерзкого равнодушия… Они вряд ли смогли бы набрать такую силу. Британские маги сами виноваты в том, что с ними случилось, они заслужили и Волдеморта, и Дамблдора. Знаешь, Сири, один маггловский писатель сказал так: «Не бойтесь врагов — они могут только убить; не бойтесь друзей — они могут только предать; бойтесь людей равнодушных — именно с их молчаливого согласия происходят все самые ужасные преступления на свете»*. Так вот, Сири, моя беда не в злых врагах и не в плохих друзьях… Моя беда в том, что почти всю жизнь меня окружали равнодушные… а тот, кто смог… кто захотел мне помочь, и помог… почти единственный за всю жизнь… Его убили на моих глазах, Сири… И о том, что значит жить с родными людьми, я понял только сейчас… Вот такие дела. Так что меня нисколько не удивляет эта поганая бумажка, Сири. Это всё закономерно… Не одно, так другое… Так что пора взбаламутить это болото… Пора… Сириус встал из кресла, подошёл к Владу и обнял его, пробормотав в макушку: — Я никогда не предам тебя, крестник. Больше никогда. Белла, сидевшая поодаль, тоже хотела подойти и обнять обоих, но всё-таки не решилась, и только обменялась грустным взглядом с Вальпургой. И только она одна заметила, как по щеке нарисованной Леди медленно стекла нарисованная слеза… Тишина зависла в гостиной на несколько минут, но потом Влад неловко вернул объятье Сириусу и тихо сказал: — Прости, что-то я слишком… — Не слишком, — раздался голос с лестницы, ведущей на второй этаж. — Прошу прощения, но я невольно услышал ваши слова, Лорд Поттер. Сири, Белла, матушка, вам не кажется, что вы смягчали в своих рассказах слишком многое? — Ты зачем встал, Регулус? — сердито сказал Сириус. — Анди… — Андромеда тоже не железная, — ответил Регулус. — Задремала она, а мне стало лучше, и я решил прогуляться. Извините, я, правда, не хотел слышать ваш разговор… но просто не смог уйти. И я… я хочу сказать, что знаю, как сделать, чтобы устранить обоих — и Волдеморта, и Дамблдора. — Очень интересно, — сказал наконец-то успевший просмотреть письмо Влад. — Но увы, мне пора на встречу с Амелией Боунс. Нехорошо заставлять даму ждать. *Авторство этой цитаты приписывают не одному десятку авторов, в том числе Юлиус Фучик, Бруно Ясенский, Роберт Эберхардт, Ричард Эберхардт, Антуан де Сент-Экзюпери, Евгений Шварц, Назым Хикмет и многие другие. Но, в письменных источниках эта цитата встречается только у первых двух авторов — Юлиус Фучик и Бруно Ясенский. Точно установить авторство фразы невозможно, так как, роман «Заговор равнодушных» Бруно Ясенский в которым эта фраза используется в качестве эпиграфа, был написан ранее, но рукопись опубликована значительно позже, после смерти автора. Таким образом, фраза впервые была напечатана под авторством Юлиуса Фучика в романе «Репортаж с петлей на шее» (1942–1943 гг). Следующая глава в пятницу.