Одиссея капитана Влада

И Смерть неожиданно весело хихикнула, растрепала Владу волосы на голове, помахала рукой Сириусу и Регулусу и растаяла. Просто была — и нет её. — Уххх… — выдавил Сириус. — Всё… Регулус же ничего не сказал, просто достал три флакона с Укрепляющим зельем и протянул Сириусу и Гарри. Сириус быстро выпил зелье и поблагодарил Регулуса: — Спасибо, Реги… полегчало. Продуманный ты, а я об Укрепляющем и не подумал. Давай, Гарри, легче станет. — Да мне, вроде, и так неплохо… — ответил Влад, с недоумением взглянув на Регулуса, который выпил свой флакон в два глотка и с явным облегчением. Он только сейчас обратил внимание, что оба Блэка выглядят не лучшим образом — бледные, с испариной на висках. — Что с вами? — Что с нами? — смешливо фыркнул Сириус. — Вообще-то мы только что с самой Смертью пообщались. И ощущение такое… Словно каменную плиту с плеч скинули. Неужели ты ничего не почувствовал? — Нет, — ответил Влад. — Никакой разницы. — Ты не путай, Сири, — наставительно сказал Регулус. — Для Гарри Смерть — прародительница, поэтому он и не чувствует, насколько тяжело находиться рядом с ней. — Верно, — кивнул Сириус. — Как это я сразу не сообразил? Ну что, пошли? — Пошли, — согласился Влад. — Смотрите, рассветает уже. Они спустились с башни. Комендант Вуд уже ждал их внизу. Он тоже был бледен, похоже, и на него подействовало незримое присутствие Смерти. — Всё… всё кончилось? — спросил Вуд-старший, с трудом подобрав слова. — Всё в порядке, мистер Вуд, — ответил Гарри. — Они все получили своё… и да, с сегодняшнего дня Азкабану придётся обходиться без дементоров. Уж неизвестно, что там себе напридумывал Георг Вуд, но на Гарри он взглянул с явным ужасом во взоре. — Герцог… Герцог Певерелл… вы… — выдавил он. — Скажем так, — спокойно ответил Влад, — они получили своё. По заслугам. Ваш сын отомщён. А дементоры… Они вернулись в свой мир. Вы будете сильно по ним скучать? — Да ни минуты, — с чувством ответил Вуд. — Вот уж жуткие твари… Как бы то ни было, я рад, что их больше нет в этом мире. Но, Герцог… — Тс-с… — сделал страшные глаза Влад. — Не стоит об этом. Я — Лорд Поттер, и пока только так. Возьмите. Он протянул Вуду-старшему ключ от сейфа в Гринготтсе. — Это — ваше вознаграждение, — пояснил Сириус. — Сейф оформлен на предъявителя ключа. Всё, как договаривались. Лечите сына. — И давайте решим, что вы будете говорить в Министерстве по поводу этого… инцидента, — добавил Регулус. — А что я могу сказать? — пожал плечами Вуд. — Толком в поведении дементоров не разбирается никто. Скажу, что нынче ночью дементоры стали вести себя странно, потом прихватили некоторых узников и просто исчезли — словно в воздухе растворились. Причём большинство моих подчинённых неожиданно заснули. Не иначе, эти твари что-то там сотворили. Не стоит придумывать что-то сложное. Чем проще объяснение — тем лучше. — А Веритасерум? — нахмурился Сириус. — Что в этом случае? — Знаете, я вхожу в то, крайне малое, количество магов, на которых Веритасерум не действует, — пожал плечами Вуд. — Это не проблема. Меня больше беспокоит тот порошок, что я подсыпал охранникам. — Вот как раз насчёт этого можете не волноваться, — сказал Влад. — Это не зелье, а маггловское снотворное. Действует мягко, из организма выводится быстро, магии в нём нет ни капли. С этой стороны волноваться нечего. — Это хорошо, — кивнул Вуд. — Спасибо вам. Надеюсь, что мой мальчик будет здоров… — Мы тоже надеемся, мистер Вуд, — кивнул Регулус. — А теперь… нам пора. — Я провожу вас, — кивнул комендант Азкабана. Обратный путь не занял много времени. А добравшись до берега и уменьшив лодку, маги вызвали Хазелиуса и ещё до наступления утра вернулись на Гриммо, даже успели поспать до полудня. Больше не получилось. Белла, жаждущая подробностей, способна разбудить даже мёртвого. Пришлось вставать. После сытного завтрака Влад, Сириус и Регулус рассказали Вальпурге и Белле о том, какому наказанию Смерть подвергла Пожирателей и Дамблдора. Обе дамы от души повеселились тому обстоятельству, что Дамблдор стал самкой дерьмоеда. — Он всю жизнь кормил других собственным дерьмом, — высказалась Вальпурга, — вот и пусть теперь глотает чужое. Заслужил. Комментариев на это высказывание не последовало ни от кого. Зато Сириус задумчиво сказал: — С этим покончено. Как верно отметила Госпожа, у нас осталось одно важное дело. Возродить Источник Стоунхенджа. Белла, как продвигается дело у нашего «гостя»? — Думаю, что неплохо. Знаешь, — хмыкнула Белла, — я тут упомянула, что ты скоро должен принять здесь русских магов. Ну, чтобы они забрали Долохова. Это его здорово простимулировало. Русских он боится как огня. — Думаю, — ехидно усмехнулся Влад, — если ты расскажешь ему, какая судьба постигла его бывшего любовника, это простимулирует его ещё больше. — Ты страшный человек, Гарри! — рассмеялась Белла. — Но ты прав в одном — нам всем пора начинать жить собственной жизнью. Как только всё закончится — съеду вместе с Чарли в Лестрейндж-мэнор. Мальчику пора нанимать учителей… да и познакомиться поближе с имуществом Рода ему не помешает. — А что ты решила с Гермионой? — спросил Регулус. — Скажешь ей?.. — Что? — вздохнула Беллатрикс. — Я люблю мою девочку, у меня недавно появился внук, но обрадует ли её такое родство? И даже если я в качестве матери её устрою, то кандидаты на роль отца… один другого лучше. Даже если я не скажу ей об отцовстве Тёмного Лорда, то Рудольфус Лестрейндж… в общем, тоже не лучшая кандидатура. А эти магглы… Они любят её, она любит их… и теперь она по закону — Блэк, как и её малыш. Стоит ли всё рушить? Влад вздохнул, взглянув на боевую подругу. Если честно, то он не знал, что ей посоветовать. Зато высказалась Вальпурга: — В чём-то ты права, Белла. Но я не знаю, будет ли кому-то лучше от твоего молчания. Тайны имеют свойство вылезать на свет в самый неподходящий момент и портить жизнь всем, кто к ним причастен. — Я… — вздохнула Белла. — Я подумаю. Пусть малыш немного подрастёт. — Думаю, — вмешался Влад, — нам стоит выбрать время и навестить Гермиону в Австралии. — Поддерживаю! — согласился Регулус. — Кажется, там много диких обезьян! — Неуч, — фыркнула Белла. — Нет там обезьян! Там есть коалы и кенгуру! — А, — махнул рукой Регулус на этот зоологический спор, — на месте разберёмся. Лучше бы ты нам рассказала о твоём разговоре с Ноттом-младшим. Удивительно, что он выглядел после него живым и даже не сильно покалеченным… Белла хмыкнула: — На редкость мерзкая там история. И заварил эту кашу, как вы уже догадываетесь, мой дорогой племянничек, чтоб его дементоры драли во все дыры без передышки! — Надеюсь, что уже… — пробормотал Сириус. — Ты рассказывай, Белла, рассказывай… И Белла начала рассказывать. В целом эта неприятная история звучала так. Белла совершенно справедливо предположила, что к истории с изнасилованием Гермионы приложил руку Драко, и, как только белобрысый был водворён на Гриммо, немедленно отправилась вытрясать из него душу. Долго стараться не пришлось. Репутация Беллатрикс всё ещё работала на неё, и Хорёк начал колоться даже без применения пыточных проклятий и Веритасерума. Драко Малфой вырос заносчивым мерзавцем, помешанным на чистоте крови. В принципе, в этом не было ничего удивительного, родители наперебой баловали единственного Наследника, и он привык, что вокруг него вращаются Луна, Солнце и планеты. К тому же некоторые основания для этого были — красивый, богатый и неглупый Наследник Малфой на фоне многих чистокровных деток смотрелся весьма выигрышно. Нанятые учителя вложили в его белобрысую голову множество знаний, выучили танцевать, музицировать и безупречно вежливо себя вести в свете. А Лорд Малфой с детства внушил Наследнику, что такие, как они — высшая каста среди магов, а уж магглы — это вообще животные, которые должны корчиться в грязи у их ног. А потом Драко пошёл в Хогвартс. И встретил того, кого считали Героем и Избранным — Гарри Поттера. Герой его разочаровал — он выглядел хуже любого магглорожденного, был худым, растрёпанным и каким-то мелким. Но Драко предложил ему своё покровительство так, как его учили, и был страшно оскорблён отказом. Мысленно он себе уже представлял, как Гарри об этом пожалеет и как приползёт к нему с просьбой взять под покровительство. Но Поттер на эти мысли Малфоя плевать хотел. Он быстро нашёл себе друзей — Предателя Крови и грязнокровку, свободное время проводил с ними, регулярно влипал в приключения и даже не думал особо о таком распрекрасном и идеальном Наследнике Рода Малфой. Что не мешало им обоим вести себя как кошка с собакой по поводу и без повода. А ещё из всех своих суицидальных приключений Гарри Поттер выходил сухим аки гусь из пруда и не было в школе ни одного человека, который относился бы к нему равнодушно. Нет, разумеется, официально никаких объяснений преподаватели не давали, но весь Хогвартс знал и про философский камень, и про победу над василиском в Тайной комнате, и про победу над дементорами и спасение Сириуса Блэка… А ещё Поттера, мерзкого Поттера взяли в команду по квиддичу ловцом! На первом курсе! В нарушение всех правил! И он, выросший в маггловском мире, с грязными вонючими магглами, летал так, словно родился на метле! Этого Драко просто-напросто не мог вынести, и неприязнь стала потихоньку перерастать в кристально чистую ненависть и желание как можно сильнее наказать и унизить проклятого шрамоголового очкарика. Ведь сам Драко летал ничуть не хуже, но его на первом курсе никто в команду не взял, даже крёстный, который всегда благоволил к крестнику, резко оборвал рассуждения Драко на эту тему и заявил, что тот ещё слишком мал, чтобы понимать такие вещи. А ещё обиднее было то, что когда Драко взяли на втором курсе в команду Слизерина (совершенно заслуженно взяли, кстати), и отец на радостях обновил мётлы для всей команды, то мерзкий рыжий Предатель Крови обвинил его в том, что место в команде куплено на отцовские денежки! Ох, как сильно это ударило по самолюбию Драко! Куда сильнее, чем отработка в Запретном лесу! И все эти обиды копились, бурлили в душе Драко мерзким ядовитым варевом… Копились до тех пор, пока не превратили избалованного самовлюблённого засранца в самого настоящего садиста и ублюдка. Ох, как Драко ликовал, когда ненавистный Поттер оказался в плену! Он прекрасно знал, что с ним вытворяют Пожиратели Смерти, и это было просто как бальзам на душу. А уж когда Лорд позволил Драко играть с Поттером… Это было чистейшее, безумное наслаждение… И Драко был сильно разочарован, когда после Лордовских игр Гарри сломался, стал полностью покорным и подчинялся самым мерзким приказам. Это было неправильно… Где же героизм? Драко даже хотел бросить эти забавы, но очень скоро обнаружил, что не может без того, чтобы не мучить Поттера. К тому времени он стал побаиваться, что забавы ПСов загонят Героя в гроб, и что он будет делать без своей игрушки? Может, найти новую? И тут Драко обратил внимание на друзей Поттера и поразился разнице в их поведении. Грязнокровка реально переживала за пропавшего дружка, а вот рыжий Предатель… У Драко создалось впечатление, что Рон знает, что произошло с Гарри… и это его даже радует. С этой мразью не хотелось иметь дело, такая тварь, как Рон, не нужна была Драко в качестве игрушки… а вот грязнокровка… Несмотря на все страдания и переживания, Гермиона сильно изменилась — из девочки с копной непослушных растрёпанных волос, с пальцами, испачканными чернилами, она превратилась в очаровательную девушку с яркими карими глазами, аккуратно заплетённой толстой косой и бледным нежным лицом. И потрясающей фигуркой, приятно округлой во всех нужных местах. А ещё… что-то в лице грязнокровки стало казаться Драко знакомым… Словно он где-то и когда-то видел кого-то похожего… Но он не стал раздумывать над этим. Мало ли на кого похожа заучка Грейнджер — грязнокровка всегда останется грязнокровкой, её место у ног чистокровных, а рот она должна открывать только когда ей прикажут отсосать. И вообще, почему бы не сделать своей игрушкой именно Грейнджер? Разнообразие в сексе — вещь приятная, и присутствие рядом собственной обнажённой наложницы в ошейнике, с которой можно было бы нехило позабавиться… в особенности на глазах у Поттера… а потом трахнуть Поттера на глазах у Грейнджер… это грело душу. Или то, что в последнее время стало заменять душу Драко Малфою. Но тут произошло два события, которые изменили планы Драко. Первым было то, что его собственный крёстный предал идеалы Тёмного Лорда и спас Поттера. Второе… вторым было то, что в поганую грязнокровку влюбился один из чистокровных слизеринцев. Теодор Нотт. Когда Драко это понял, на время даже злоба, которую он испытывал по отношению к Снейпу, посмевшему украсть любимую игрушку Драко, отступила на второй план. Нотта следовало проучить… И проучить так, чтобы он запомнил урок на всю жизнь. К тому же наблюдательный Драко уже начал догадываться о том, что Великий Светлый Дамблдор совершенно не Светлый, что он сыграл свою роль в несчастной судьбе Поттера, и что рыжий друг Героя — друг того сорта, с которыми и врагов не надо. Поэтому он не сомневался — как бы ни корячился Снейп, возвращая Поттера к жизни, тот всё равно рано или поздно вновь окажется в подвалах Малфой-мэнора — голый и в ошейнике. И тогда Драко оторвётся за всё. А вот грязнокровку следовало проучить уже сейчас. И неважно, что она не догадывается о том, что Нотт в неё влюблён. Нотта тоже следовало излечить от лишних… настроений. Слить ему воспоминание о том, как его драгоценную Грейнджер валяют Крэбб и Гойл — небось сразу дурь из головы вылетит… Подговорить Крэбба и Гойла на пакость было нетрудно. Эти два страдающих перманентным спермотоксикозом придурка давно привыкли выполнять все приказы Драко и полагаться на его мозги. Поэтому предложение Драко подкараулить Грейнджер и поразвлечься с нею в одном из пустующих классов у них пошло на ура. Но пакостный ум Драко на этом не остановился. Банальное изнасилование — это слишком просто. А вот заставить Нотта трахнуть свою любовь на глазах у них — вот это навсегда выбьет из головы Теодора дурь влюбляться в неподходящих девушек. Сказано — сделано. Подкараулить расстроенную Грейнджер и вычислить тайно страховавшего её Нотта оказалось не так уж трудно. Панси Паркинсон по просьбе Драко отвлекла Нотта, неплохо материально простимулированный Рон (Драко уже убедился к тому моменту, что за звонкую монету тот вполне способен… к сотрудничеству) приложил Грейнджер Конфундусом, а телохранители Драко затащили девушку в пустующий класс и начали раздевать. Нотт ворвался в заброшенный класс, когда разгорячённый Гойл уже начал пристраиваться к грязнокровке… Гойл огрёб свой законный Ступефай, но притаившийся за дверью Драко сумел наложить на Нотта Империо. И приказал тому трахнуть Грейнджер. И да, Нотт постарался. Зрелище было возбуждающее настолько, что Крэбб с Гойлом кончили от одного вида… А когда Нотт закончил, Драко запретил Гойлу с Крэббом прикасаться к Грейнджер. Не из милосердия, это понятие к тому времени для него стало чем-то нереальным. Он придумал ещё одну возможность заставить непокорного Нотта, никак не желающего принимать Метку, стать шёлковым… Если грязнокровка залетит… То он пойдёт на всё, чтобы её спасти. Буквально на всё. А чистокровный раб куда интереснее девчонки-грязнокровки. Драко давно заглядывался на симпатичного фигуристого Нотта, но подкатывать к нему не спешил. Тот вполне спокойно относился к чужой бисексуальности, но сам никакого желания попробовать заняться сексом с парнем… да ещё будучи снизу, никогда не выказывал. А тут… Какие открываются перспективы… А Крэбб с Гойлом перебьются, придурки. И вроде бы всё складывалось великолепно. Нотт прекрасно помнил всё, что он проделал с Грейнджер, помнил, кто его к этому подтолкнул, и чувство вины стало съедать его изнутри. А вот проклятая грязнокровка и здесь спутала все планы, когда просто исчезла из Хогвартса в неизвестном направлении. Когда Белла закончила свой рассказ, Влад на некоторое время потерял дар речи. Видимо, схожие чувства испытали и Сириус с Регулусом, поскольку младший из братьев смог высказаться только через пять минут. — Да… я знал, что Драко — полное дерьмо. Но это… Это уже край просто. И почему ты ничего раньше не сказала, Белла? Я б ему не книжки… я б его Жалящим угощал каждый день пополам с Круцио… — Вот потому и не сказала, — мрачно хмыкнула боевая подруга. — Он у меня по полной программе получил. И Круцио, и Жалящих… Знаешь, он чуть со страху не обгадился, когда узнал, ЧЬЯ дочь Гермиона. Трус и слабак. Будем надеяться, что в малыше Скорпи это не проявится никогда. Кстати, я на него одно милое проклятие наложила… Будет он шлюхой добровольной и старательной. Всё помнить будет, всё осознавать, мучиться будет… Да только сделать с собой ничего не сможет. А учитывая то, куда его Гарри сплавил, — ждёт его сплошное веселье. Пусть помнит… всё помнит… — Тебе стало легче, Белла? — спросил Сириус. — Знаешь, — задумчиво сказала Беллатрикс, — теперь — да. Надо теперь подумать о том, как об этом моей девочке рассказать. Она имеет право на правду. Все кивнули, соглашаясь. — А с Ноттом-то как быть? — спросил Сириус. — А что — Нотт? Пока он в безопасности, а там видно будет, — сказал Регулус. — Метки у него нет, в разбоях ПСов он не участвовал, в изнасиловании Герми не виновен, ибо действовал под Империо. Можно попробовать его вытащить, когда всё уляжется. А вот Крэбб с Гойлом пусть вкалывают на благо Магической Британии, и Паркинсон с ними. Да и у Забини смягчающие обстоятельства имеются — его матерью шантажировали. Надо и насчёт него что-нибудь придумать. — Придумаем, — сказал Влад. — Но Регулус прав. Пусть всё уляжется. У нас теперь Стоунхендж на повестке дня. И Фадж с Амбридж. — Да уж… — скривилась Белла. — Эта парочка умудрялась в обе стороны подмахивать. И Лорду, и Светлейшему. И всё не без пользы для себя. Неужели мы им это просто так спустим? — Да ни в жизнь… — по-доброму улыбнулся Влад. — Есть у меня план… Следующая глава в воскресенье. Здоровья вам, мои дорогие!