Точка опоры

Джим не помнил, когда он чувствовал себя настолько не у дел – все, что было сейчас самым важным, было не по его части. Первые пару дней были самыми тяжелыми, потом стало легче, глупо и по-детски, но легче от того, что не у дел был не он один. Спок пытался что-то прикинуть насчет неполадок в системе «Энтерпрайз» и послать результаты Кхану, но в ответ получил лишь просьбу не мешать. Ждать всегда тяжелее, но выбора не было. Перерывы между исследованиями планет были другими – это был отдых, намеренная пауза, а не бездействие в момент, когда действовать необходимо. Оставалось лишь делать вид, что все идет как должно – еще не хватало, чтобы экипаж начал нервничать или даже паниковать. Все и шло как должно. Джим не раз ловил себя на том, что страха за корабль не было. Не было даже малейшей адреналиновой вспышки, даже бледного отблеска эмоций, какие были во время не самых ужасных вылазок для исследования планет, не было. Зато была полная уверенность, что вот-вот с ЭБ17 придет инструкция для починки корабля, и ощущение, что в следующий раз он в Штабе не сдержится, скажет все, что думает и о ситуации с базой, и о директивах по исследованию планет. Чем все это закончится – неизвестно, о Спок его наверяка поддержит, а потом… потом что-то изменится. Либо в правилах Штаба, либо… О втором «либо» думать не хотелось – мысли обрывались на том, что Пайк наверняка поддержал бы и высказал то же самое, и… И дальше думать было страшно. Уж лучше о неполадках на «Энтерпрайз». Они реальнее и понятнее, для них будет найдено решение. А не тупик. На четвертый день Кхан прислал тесты для системы, и у инженерного и научного отделов появилась хотя бы формальная работа, а еще через пару часов после этого он вызвал на разговор Маккоя. Боунс злился и не стеснялся в выражениях, когда говорил Джиму, что почти ничего не понял в набросках Кхана, которые тот прислал на «Энтерпрайз», и что все попытки продраться через выкладки были безуспешны. Но с главным он не спорил – командование Звездного Флота должно получить эти выкладки именно за его, доктора Леонарда Маккоя, подписью. – Что именно вы поняли, из моих черновиков? – спросил Кхан после сухого приветствия. – Что вы считатете это направление бредом сивой кобылы, – не столько ответил, сколько огрызнулся Боунс. Джим попытался поймать его взгляд, но Маккой с вызовом уставился на Кхана. – Я надеялся на более конкретный ответ. – Для этого записи должны быть чуть более конкретными. Я ни черта в этих записях не понял, – Маккой поморщился и добавил чуть более примирительным тоном, – для меня это слишком черновики. Я даже основную мысль уловить не могу, – он раздраженно скривился, – так что если вы устраивали тест, можете радоваться – я его с блеском провалил. Несколько долгих секунд Кхан разглядывал Маккоя, а потом усмехнулся: – Тестом это не было. Я просто послал вам все, что у меня было. Но хорошо, что вы честно говорите, что не поняли ни йоты. Рассчитываю, дальше вы продолжите в том же духе. – Не понимать ни йоты? – Говорить, если не понимаете. – Хорошо. – Завтра пришлю вам более подробную версию. Постарайтесь не понять в ней не все в целом. Если возникли какие-то смежные вопросы – пишите. До связи. Кхан прервал соединение, не дождавшись ответа. Джим выдохнул, а Маккой с чувством выругался. – Боунс, расслабься. Он вряд ли пытается тебя задирать. Просто ему сейчас не до политесов. – Ну да. Темное Светило просто дружески стебется над тем, что остальные тупее его. – Боунс, к тебе слово «тупее» не применимо. Да, Кхан может шурупить быстрее. Это даже Спок признал. Но ты-то себе цену знаешь. Маккой хмыкнул, но не ответил, и Джим решил продолжить: – Тем более ему... – он осекся и закончил фразу вовсе не так, как собирался, – ему важно, чтобы ты все действительно понял, а не просто сказал, что понял. В идеале – чтобы в этих доказательствах были и твои мысли. Потому что отстаивать эти идеи именно тебе, а не ему. Джим произнес вовсе не то, что крутилось на языке, но был уверен – Боунс понял. Возможно, понял еще до этого разговора с Кханом – от этого и злился так сильно. «Ему только остается, что понимать – в этих расчетах он всегда на шаг впереди многих или даже, как он сам когда-то сказал, всех. Во всем остальном он уже давно приперт к стенке. И нашим командованием, и своей командой. И ты это знаешь.»