Non enim quid amor

Глядя на принцессу, Мисария не в силах избавиться от ощущения, что на месте Рейниры подле Деймона должна быть она. Если бы не ссора принца с королем Визерисом, Мисария осталась бы на Драконьем камне и сохранила бы ребенка. Она знала, что Деймону не позволят жениться на бывшей шлюхе, и не желала брака, но сына, дракона, Мисария любила с самого первого дня, как узнала о беременности. Ребенок не только связывал ее с Деймоном и родом Таргариен, сама Мисария из просто любовницы становилась матерью побочного сына Порочного принца. Неважно, что ее дитя не имело бы прав на престол — Мисария бы постаралась, чтобы обеспечить его благополучие и счастье. В мечтах он видела себя подобной королеве Висенье, матери одного из самых суровых королей, однако боги отобрали у нее и сына, и благополучное будущее. Деймон, ветреный, пользующийся благосклонностью у женщин, быстро остыл, и Мисария осталась одна. Не любимая женщина, не услада на ночь и не мать дракона; просто девка с Шелковой улицы, которой посчастливилось попасть на службу к принцессе Рейнире и ее мужу. Мисария не питает неприязни к принцессе, но злится на Деймона: он ведь мог ее защитить. Мог не ссориться с королем, попробовать договориться, но Деймон всегда отличался упрямством и самоуверенностью, граничащей с безумием. Его радостью по случаю беременности любовницы была вызвана желанием покрасоваться перед братом, показать, что ему удалось получить то, что сам Визерис потерял. И напомнить нелюбимой жене, леди Рее, что потаскуха смогла зачать в отличие от нее. Мисария уже привыкла, что ее используют. Такие, как она, часто становятся безвольными орудиями в руках мужчин. Однако всякий раз, когда Мисария видит принцессу Рейниру, отяжелевшую, одетую в черный бархат и алый атлас, в груди разверзается дыра, полная холода и тьмы. Боги жестоки, а люди — тем более. Если бы в сердце Мисарии не осталось любви к Деймону, она бы последовала примеру Тианны Пентошийской. Дети ни в чем не виноваты, пока не выросли, а Порочный принц еще нужен Мисарии — Рейнира доверяет Бледной Пиявке только потому, что к ней благосклонен принц Деймон. Без его поддержки Мисарии придется вернуться на Шелковую улицу. Найдется немало мужчин, готовых лечь с бывшей любовницей Порочного принца. Но Мисария не желает вновь становиться шлюхой. Разве не заслуживает она награды за свою преданность и верность? Она хочет собственный замок и земли, хочет быть не просто потаскухой Деймона Таргариена, а настоящей леди. Однако Порочный принц мало, что решал, при своем брате-короле, а на Драконьем камне всем заправляет принцесса Рейнира. Она так же горделива, как и принц Деймон, и уверена в любви мужа, поэтому не считает Мисарию угрозой. Принцесса Рейнира даже не представляет, как ей повезло, что Бледная Пиявка более не претендует на Порочного принца. Будь у нее возможность, она бы соблазнила самого короля, но Зеленые держат оборону в Королевской гавани, красота самой Мисарии уже поблекла, да и Визерис Таргариен уже стар. А пытаться подольститься к Отто Хайтауэру это все равно, что лечь в постель со змеей. Несколько девушек, отправленных следить за лордом-десницей, сгинули в Красном замке. Мисария больше не желает рисковать, поэтому пользуется тем, что есть. Когда она входит в покои принцессы, Рейнира приподнимается на подушках, слабо улыбаясь. Беременность ее не красит, Мисария с отдаленным злорадством подмечает, как сильно отекли ноги принцессы, и что сама она выглядит больной и одутловатой. — Наконец-то, — произносит Рейнира капризно, сверкая аметистами глаз. У сына или дочери Мисарии могли быть такие глаза, но теперь их унаследует ребенок принцессы. Мисария учтиво приседает, опуская ресницы. Скрывать свои чувства она научилась еще в первый год жизни в борделе. — Ваше высочество, — она подходит к кровати, на которой вольготно раскинулась Рейнира. Служанки отходят, не поднимая глаз на Бледную Пиявку, мейстер кланяется, звеня цепью, а Рейнира с трудом приподнимается на локте, придерживая живот свободной рукой. — Тяжело вынашивать драконов, — сетует Рейнира, на что Мисария с присвистом выдыхает. Она не думает, что принцесса хочет ее задеть, скорее, Рейнира даже не помнит, что Мисария когда-то была беременна от Деймона. — Приготовишь мне чай? Тот, из Лиса? Меня тошнит с самого утра, я и куска проглотить не могу, становится дурно от одного вида еды. — Ваше высочество, — осторожно начинает мейстер, — мои отвары помогут справиться с недомоганием. Незачем обременять леди Мисарию… — Едва ли заботу о будущей королеве можно считать бременем, — возражает Мисария и сердечно улыбается принцессе, — я буду счастлива вам угодить. Рейнира лукаво усмехается. — В таком случае разотрешь мне ноги — ломит так, словно я босиком по камням ходила. — Как прикажете, — Мисария угодливо склоняет голову, борясь с раздражением. Рейнира не похожа на будущую правительницу: она слишком порывиста и жадна, хватает все, до чего может дотянуться. Рыцарь Королевской гвардии, Харвин Стронг, теперь — принц Деймон. Рейнира Таргариен — хорошая мать, но королева из нее выйдет никудышная. Однако при сильной правительнице будет гораздо сложнее подняться, а в жизни Мисарии и без того немало трудностей. Она заваривает для принцессы пахнущий мятой, ромашкой и лимоном чай, добавляет немного меда для вкуса. Пока Рейнира пьет, Мисария массирует ее ступни, гладит щиколотки и голени, растирает колени. Рейнира бесстыдно задирает перед ней платье, довольно вздыхает и потягивается. Принцесса смотрит на Мисарию, по-звериному прищурившись. Она протягивает руку, поддевает пальцем серебристо-белую прядь, выбившуюся из косы, которую накручивает на палец. Мисария поднимает на нее бесстрастный взгляд. Она привыкла служить и угождать, и неважно, кто перед ней. Принцессам, как и принцам, отказывать не полагается. — Деймон ценит тебя, — признает Рейнира со вздохом. Мисария едва удерживается от усмешки: Деймон ценит не людей, а то, что они могут дать. Мисарию — за помощь и удовольствие, Рейниру — за возможность стать королем, покойную Лейну Веларион — за то, что не похожа на Рею Ройс, и дочерей. — Я рада, что ты здесь, — продолжает Рейнира, поглаживая локон Мисарии, — сейчас сложно найти по-настоящему верных людей. Вокруг шпионы, лгуны и предатели… Рейниру передергивает от негодования. — Поэтому я очень ценю преданную службу. — Я ваша, принцесса. Сделаю все, что скажете, — заверяет Мисария. Она привыкла говорить то, что от нее хотят услышать, а принцессе Рейнире скучно, она страдает от дурноты и тревог перед близящимися родами. Что же, Мисария готова ее развлечь, чтобы укрепить свое положение на Драконьем камне. На Деймона она давно перестала надеяться. Рейнира сжимает локон Мисарии в кулаке, тянет на себя, вынуждая ее податься навстречу. — Все? Даже если скажу отравить Алисенту вместе с ее выводком? — На это потребуется время, — невозмутимо отвечает Мисария, — но, если это именно то, что вы хотите… Рейнира кривится. — Нет. Я готова оказать ей милость. Милосердных правителей любят больше, — Рейнира беспечно смеется, и Мисария прикрывает глаза. Глупо: лучше избавиться от угрозы, пока не стало поздно, однако принцесса надеется на мирный исход. Как и королева Алисента. Обе уверены, что другая не выдержит и склонится перед ее силой и авторитетом. Если бы все зависело от Мисарии, она бы давно устроила несчастный случай как сыновей Алисенты, так и для самой королевы; особенно, если бы на кону была жизнь ее ребенка. Рейнира, болезненно кривясь, ерзает на постели, сбивая узорчатое покрывало. — Грудь так ноет, — жалуется она, надув губы, — знаешь какие-нибудь примочки, чтобы облегчить боль? — Да, моя принцесса, — в первые месяцы беременности, когда живот Мисарии еще был плоским, грудь отяжелела и стала чувствительной до болезности. Боль не уходила еще несколько месяцев после потери ребенка, но об этом Рейнире знать не обязательно. Мисария распускает шнуровку на корсаже, спускает платье с плеч. Рейнира вскрикивает, когда бледные пальцы касаются ее груди с набрякшими сосками. — Простите, ваше величество, — Мисария отнимает ладони, на что Рейнира требовательно вскидывает подбородок. — Нет, продолжай. Мне так… становится легче. — Как прикажете. Мисария прикасается легко и осторожно, улавливает участившиеся дыхание Рейниры. Ее ресницы подрагивают, губы приоткрываются, принцесса елозит по постели, разминая спину, и подается навстречу рукам Мисарии. Бледная Пиявка бережно берет ее грудь в ладони, слегка приподнимая. Рейнира вздрагивает, протяжно выдыхая. — Мне приготовить примочки, ваше величество? — уточняет Мисария, уже зная ответ. Рейнира строптиво мотает головой, сползает спиной по подушкам. — Нет, лучше… продолжай. И ляг рядом. Мне так… удобнее. Мисария покорно вытягивается рядом, прижимается к принцессе, не переставая аккуратно ласкать ее грудь. Рейнира блаженно прикрывает глаза, опускает ладонь на плечо Мисарии, которая льнет к ней теснее. Мисария не чувствует ни желания, ни отвращения, лишь легкую усталость и радость, что все оказалось так просто. Деймон требовал куда больше усилий и времени. Возможно, после родов Рейнира захочет больше, но пока Мисария наслаждается минутами тишины. Может, Рейнира и заняла ее место рядом с Деймоном, но с ее помощью Мисария сможет найти свое место в Вестеросе. Не в борделе и не в Блошином конце, а у подножия Железного трона, даже если ради этого придется терпеть причуды беременной принцессы.