Non enim quid amor

Племянница напоминает Деймону его тетушку; если в Рейнире он видит непокорность Сейры, взбалмошность Визерры и отвагу принцессы Алиссы, его матери, то Хелейна похожа на Гейль Таргариен — такая же трепетная, нежная и малохольная. Только лицом попроще — до хрупкой красоты Гейль Хелейне далеко, но внутренне она крепче, раз терпеливо выносит брак с Эйгоном. Гейль, избалованная, тщательно оберегаемая и взлелеянная королевой Алисанной, не смогла пережить потерю любимого и ребенка, хотя ей стоило благодарить Семерых за то, что ублюдок умер, и вместо того, чтобы лить слезы и страдать по бродячему певцу, нужно было потребовать голову каждого барда в Вестеросе до тех пор, пока виновный в потере ее чести не будет найден. Деймон не сомневается, что певца бы привели его собственные дружки — из страха или из-за золота, неважно. Но именно так должна была поступить принцесса из дома Таргариен. Король Джехейрис перевернул бы все Семь королевств ради спокойствия жены и младшей дочери; но Гейль, эта дурочка, предпочла умереть и утянула за собой в объятия Неведомого королеву Алисанну. Деймона до сих пор передергивает от негодования, когда он вспоминает о своей младшей тетке. Он всего на год младше ее, и бабушка вполне могла бы обручить Деймона с Гейль, но вместо этого выбрала для внука Рею Ройс, мало чем отличимую от овцы. Брак с Деймоном мог бы спасти Гейль: он бы не подпустил к ней никаких певцов и их сын бы выжил. Да и брак с Реей Ройс не стал бы для Деймона преградой; Гейль стоило только прийти к нему, попросить голову певца, разбившего ей сердце, и Деймон нашел бы способ ее утешить. Но вышло, как вышло; Гейль мертва, а Деймона повязали браком с бронзовой сукой. А Хелейна смотрит на него широко распахнутыми глазами и робко улыбается. В отличие от Гейль, оберегаемой и любимой всеми, Хелейна растет сама по себе, как трава у дороги: у Визериса уже есть любимая дочь, Алисента занята сыновьями и соперничеством с Рейнирой, а Отто Хайтауэр правит, таясь в тени Железного трона. Глядя на Хелейну, Деймон испытывает глухое раздражение; оно ядовитыми побегами взрастает в груди, оплетает его по рукам и ногам, туго захлестывает шею. Он не видит в Хелейне королеву, как и в Эйгоне — короля, а их дети, хилые и слабые, могут и не дожить до зрелости: Джехейра, вялая и болезненная, часто плачет и быстро устает, а сын, хилый, тихий, боящийся лошадей, едва ли станет воином и драконьим наездником. Детей Хелейны партия Отто Хайтауэра называет надеждой и опорой Вестероса, но Деймон уверен, что всерьез на них никто не рассчитывает; если двойняшки не доживут до десяти лет, то всегда можно обратиться к запасным вариантам в лице Эймонда и Дейрона. Счастье, что Визерис женился на Алисенте Хайтауэр довольно поздно; при ее плодовитости она вполне могла обогнать королеву Алисанну по количеству детей. Такого избытка недоумков Вестерос не выдержал бы. — Принц Джехейрис уже достаточно взрослый, чтобы служить чашником, — замечает Деймон с затаенной издевкой; он знает, что Алисента не позволит внуку покинуть Красный замок, да и мальчик едва ли сможет выполнять даже такие простые обязанности. Деймон сохраняет серьезное выражение лица, мысленно потешаясь над королевой, чьи глаза мечут молнии. Однако голос королевы звучит мягко, струится шелком и медовым вином: — Моя дочь не готова к разлуке с сыном. Она добрая, заботливая мать, и отъезд Джехейриса разобьет ей сердце. — В таком случае принцессе стоит поработать над появлением еще нескольких принцев. Намекните об этом сыну, ваше величество, — улыбается Деймон, наслаждаясь тихой яростью Алисенты, которую она не осмелится выплеснуть: нельзя же терять образ доброй королевы. — Сложно ожидать рождения ребенка у принцессы, когда ее муж проводит больше времени со служанками и шлюхами. Деймон почти не сомневается, что в Красном замке и на Шелковой улице найдутся несколько бастардов Эйгона; пожалуй, стоит разыскать детишек, они могут стать оружием против набожной, добропорядочной королевы Алисенты. Или следует избавиться от ублюдков и их матерей, чтобы пустить слух, будто к этому причастны лорд-десница и его дочь? Обвинять Хелейну Деймон не собирается: никто не поверит, что это наивное, недалекое создание способно отдать приказ об убийстве детей. Несмотря на то, что Деймон не берет в расчет ее сына и дочь, он намерен использовать племянницу в своих целях. Рейнире это не понравится, однако она не спрашивала совета Деймона, когда ложилась в постель с Харвином Стронгом. Почему нельзя было найти хоть кого-то, отдаленно похожего на Лейнора? Веймонд Веларион не отказал бы, приди к нему Рейнира, как, впрочем, и его сыновья; может, они не так обходительны, как Стронг, но зато вышло бы избежать большого конфуза. Даже удивительно, что от связи со Стронгом родились темноволосые мальчишки, а дети Алисенты унаследовали валирийское серебро волос Таргариенов. Интересно, каким мог бы вырасти сын Гейль? Кем бы он стал — драконом или кровь его батюшки-певца оказалась бы сильнее? Дочери Лейны больше Веларионы, чем Таргариены, а Рея Ройс по милости Семерых и вовсе не смогла забеременеть. Чрево Мисарии так же оказалось бесплодным. А Хелейна, слишком привязанная к своим хворым детям, не знавшая ласки от мужа, должна быть благодарна Деймону. В первую очередь он заботится об их роде. В семье Визериса должен быть хоть один истинный Таргариен. В покоях Хелейны светло из-за десятка свечей, разгоняющих ночной мрак: Джехейра и Джехейрис боятся темноты. Деймон пробирается в опочивальню принцессы через узкий проход в стене, минуя стражу. Дети спят, как и старая служанка, и рябая септа; тяжелая вышитая занавесь на кровати Хелейны надежно скрывает ее от посторонних глаз. Деймон слышит ее сонное бормотание: принцесса разговаривает во сне, как и Гейль. Он слышал, как бабушка жаловалась мейстеру Элисару, что Гейль во сне плачет, кричит и мечется, и утром поднимается с постели измученная и уставшая. Хелейна же лежит на перине, не шевелясь; ее волосы прирученным серебром раскинуты на подушке, тонкая ткань сорочки обрисовывает изгибы тела, а задравшийся подол оголяет ноги до самых бедер. Тело Деймона откликается не на наготу Хелейны, а на то, что его сын будет расти как ребенок Эйгона, и Отто и Алисента станут величать его законным принцем и растить как будущего наследника. Визерис так боялся амбиций Деймона, что предпочел изгнать его; бабушка так тряслась над Гейль, что не решилась обручить ее с Деймоном, а Алисента настолько завидовала и презирала Рейниру, что не пожелала даже подумать о браке своих сыновей с дочерьми Деймона. Губы Деймона кривятся в усмешке; может, стоит навестить и королеву? Едва ли в браке с Визерисом она получала много удовольствия. Двигаясь бесшумно, словно вор, Деймон котом просачивается между украшенных кистями занавесок; Хелейна вздрагивает, когда он кладет ладонь ей на бедро, переворачивается на бок, стонет сквозь сонное забытье. Служанка, проснувшись, ерзает на скамье, но, решив, что к принцессе пришел муж, затихает, начинает качать кроватки Джехейриса и Джехейры, едва слышно напевая колыбельную. Септа, всхрапнув, вытягивается в кресле, перебирает ногами по полу. Хелейна, оказавшись на спине, упирается ладонями в грудь Деймона, слабо отталкивая. — Уходи… ты пахнешь дымом и кровью… — лопочет Хелейна; Деймон легко перехватывает ее руки за запястья, отводит в стороны, коленом раздвигает ноги. Разумнее сделать все быстро, но он хочет немного порадовать Хелейну, которую едва ли балует муж. — Не надо, — тихо хнычет Хелейна, однако не сопротивляется слишком рьяно, чтобы не напугать детей. Она всхлипывает, пытается отодвинуться, когда Деймон берет ее за бедра, подтягивая ближе. Хелейна замирает, сжимая в кулаках простыни, и ошеломленно выдыхает, когда Деймон целует ее живот. Ее пронзает дрожью на каждый поцелуй, принцесса мечется по кровати, кусая губы, пока Деймон нежит во рту ее грудь и гладит бедра, но сжимает испуганно колени, когда Деймон касается ее между ног. — Зачем? — хрипло спрашивает Хелейна. — Ты же хочешь другую, ты сам говорил. Я слишком холодная, слишком скучная, но ты все равно приходишь… Деймон поджимает губы; хорошего же сына воспитала Алисента. Как муж он дерьмо, как король будет таким же; зачем он вообще родился? Деймон сделает одолжение семье и Вестеросу, если прикончит Эйгона. Лучше это сделать после смерти Визериса, чтобы не огорчать брата, но до коронации, чтобы не дать возможности Зеленым сориентироваться. Заодно расправиться с Эймондом и Дейроном, чтобы ничто не угрожало будущему его сыновей. — Ты не должен быть здесь, — стонет Хелейна; ее глаза тускло блестят в темноте, но занавески не пропускают свет свечей, она не видит, что с ней не муж, а дядя. Принцесса все же позволяет развести ее ноги, пугливо замирает, ожидая грубости и боли, но тонко взвизгивает, когда Деймон целует ее между бедер, забираясь между складок языком. Он гладит ее пальцами, скользя ртом вдоль расщелинки, толкается в бархатистую глубину языком, лижет и посасывает, пока Хелейна дышит тяжело и прерывисто. Она не шевелится, словно боясь спугнуть нарастающее наслаждение, елозит задом по сбившимся простыням, тянется навстречу рту Деймона, который снова вспоминает Гейль. Должно быть, тот певец был хорош, если настолько вскружил ей голову. Хелейне такой возможности не дали: сразу обручили с Эйгоном. Деймону точно так же подсунули Рею Ройс. — Это… неправильно, — шепчет Хелейна, которую матушка не просвятила о том, как все бывает между мужем и женой. Принцесса истекает влагой точно так же, как девка в перинном доме, и уже не вырывается, не отталкивает Деймона, когда он наваливается на нее сверху. Лишь хватается за его плечи, когда член проскальзывает в нее, неспешно и глубоко. — Я не могу… не могу… — бормочет Хелейна, и Деймон, распалившись, целует ее в шею. Сладко думать о том, что обе дочери Визериса подарят ему детей. Королева Алисанна не того хотела, сводя его с Реей Ройс; даже если возникнут подозрения, кто осмелится его обвинить? Разве признается Эйгон, что жена родила от другого? Захочет Алисента такого позора для своей дочери? Королева так ярилась на Рейниру за темноволосых Люка, Джейса и Джоффри, а теперь будет воспитывать незаконнорожденного внука. — Не хочу… не хочу… — жалобно говорит Хелейна, чем смешит Деймона: видит он, как она не хочет. Как она изголодалась по ласкам; может, стоит навестить ее еще пару раз? Деймон опускается ниже, опирается на локти, вжимаясь пахом между бедер Хелейны. Ее глаза открыты, но она видит лишь силуэт. — Я не хочу быть твоей местью, — произносит Хелейна, от чего Деймон на мгновение сбивается с ритма, — почему я должна разделять твою боль? Ты хочешь, чтобы я породила клинок, которым ты сокрушишь врагов? Ты хочешь огня и крови? Приподнявшись, Хелейна резко подается к Деймону, опаляя дыханием его лицо. — Ты сгоришь в нем сам. Ты и все, что тебе дорого. И те, кого ты любишь, останутся среди слез и пепла. Деймон берет ее за шею, трясет волосами, стараясь выбросить слова Хелейны из головы. Это просто сонный бред, она не понимает, что говорит. Его движения становятся быстрее, злость требует разрядки, и Деймон вжимает принцессу в постель. Хелейна коротко стонет на каждый толчок, но не замолкает: — Одна пожелала смерти, второй смерть подарил ты… но сосудом твоей обиды стала я. Ты… очень огорчил ее… — Кого? — хрипит Деймон, борясь с желанием сжать пальцы на горле Хелейны. Она ничего не знает, не может знать; ни о Рее, ни о Гейль. Хелейна всегда говорит о всякой чепухе; даже если она скажет, что ночью к ней приходил сам Порочный принц, все сочтут это очередным бредом. — Она бы плакала из-за тебя, — шепчет Хелейна и гортанно вскрикивает, когда по ее телу прокатывается сладкая судорога. Она обмякает под Деймоном, который вбивается в нее, стискивая зубы. Много женщин лили слезы из-за него; брошенные любовницы, отвергнутые женщины, матери и жены, чьих сыновей он убил. Рейнира заплачет, узнав, что он приходил к Хелейне. И королеве Алисанне разбило бы сердце убийстве Реи Ройс. Деймон бьется бедрами о промежность принцессы, выплескиваясь внутри нее. Хелейна прерывисто дышит, раскинув руки. Ему кажется, что она плачет. От удовольствия или от того беспорядка, что у нее в голове? Хотя… какая разница? Женские слезы редко чего-то стоят на самом деле, а слова — лишь ветер. — Ты пришел за избавлением и спасением, но найдешь горе и смерть, — шепчет Хелейна, однако Деймон уже не слушает. Он тихо слезает с кровати, не обращая внимания, как тихие всхлипы понемногу переходят в сдавленный плач. Если после случившегося Хелейна решит последовать примеру Гейль, он очень разочаруется. Хотя едва ли можно многого ожидать от дочери Алисенты Хайтауэр.