Рок это в любом случае протест против системы

Компьютер не переставая гудел уже не первые сутки. Экран слепил глаза холодным светом, а усталость медленно, но настойчиво давила на виски. Роберт проверял каждую крупицу информации, которую ему передавал Джо, — тщательно, почти маниакально. Он возвращался к одним и тем же файлам снова и снова, но безрезультатно. Одна деталь всё же цепляла взгляд — слишком яркая, слишком выбивающаяся из общей картины. И, казалось бы, совершенно не связанная с ними. Заголовок русской газеты кричал с экрана: «Михаил Гришин, известный продюсер, вышел по УДО и теперь ищет того, кто его подставил» Роберт нахмурился. — Он дал интервью… Он открыл статью и пробежался глазами по тексту. «Та гадина, которая лгала следствию и увела дело не в то русло, будет землю грызть». Роберт невольно передёрнул плечами. — Интересно… На его счету пять убийств. Все — восходящие звёзды. И не только из России… От этих строк веяло чем-то тяжёлым, гнетущим, словно сквозь монитор сочилась чужая злоба. Роберт потер переносицу, закрыв глаза, пытаясь понять, что делать с этой информацией и стоит ли вообще придавать ей значение. Мысли оборвал резкий звонок телефона. — Роб, привет! — раздался бодрый голос Сиджея. Этот привычно весёлый тон неожиданно придал сил. Роберт искренне улыбнулся — впервые за долгое время. Он отодвинулся от компьютера, потянулся, разминая затёкшие плечи, и подошёл к окну. Слабое утреннее солнце скользнуло по его лицу, подчеркнув усталые тени под глазами. — Привет, Сид. Как ты? — спросил он мягче, чем ожидал от себя. — Всё супер! Слушай, у Бена день рождения, а он упирается и не хочет праздновать. Нужно устроить ему сюрприз! — Сиджей говорил быстро, явно воодушевлённый этой идеей. — Эй, как это «не хочет»? — Роберт усмехнулся. — Надо срочно это исправить. Сделаем ему такой праздник, который он никогда не забудет! Он почувствовал, как внутри что-то оживает: мысли перестали быть вязкими, в голове начал складываться план. Пока они обсуждали детали, внимание Роберта привлекло происходящее за окном. Он ещё утром собирался заглянуть к Ларри и выяснить, что за шум тот устроил ночью, но теперь картинка словно сама сложилась в единое целое. — Я думаю повесить гирлянду… — продолжал Сиджей. — Фишер? — резко перебил Роберт. — Что? — растерялся Сиджей. — Причём тут Фишер? Из подъезда вышли Сал Фишер и Ларри Джонсон. Они вели себя так, будто ничего необычного не происходит: спокойно кивнули друг другу на прощание и разошлись в разные стороны. Роберт медленно выдохнул. — Неважно… Так ты говоришь, гирлянды? — Да! — оживился Сиджей, не уловив перемены в голосе Роберта. — Я думаю, чем больше, тем лучше. Пусть всё сияет! Роберт кивнул, хотя Сиджей этого не видел. Его взгляд всё ещё был прикован к пустеющей улице. Место, где секунду назад стояли двое врагов. — Хорошая идея, — медленно произнёс он. — Купим гирлянды, торт, музыку… — Эй, ты там вообще со мной? — рассмеялся Сиджей. — Ты какой-то задумчивый. — Просто не выспался, — отмахнулся Роберт. — Слушай, я позже заеду к тебе, обсудим всё на месте. — Договорились! Бен ни о чём не должен догадаться. Роберт решил не ехать сразу к Сиджею, а дождаться возвращения Ларри. Ему отчаянно хотелось услышать объяснения, но задавать прямые вопросы он побаивался — реакция друга могла быть какой угодно. Телевизор не спасал. Экран мерцал, голоса сливались в фоновый шум, а мысли снова и снова возвращались к расследованию, к Салу и ко всей неразберихе, которая странным образом начинала переплетаться в одно целое. «Ларри тяжело сломать… Неужели Фишер? Нет. Это просто случайность. Или?..» От этих догадок начинало давить в висках. Роберт устал гадать — стоило просто всё выяснить у Ларри. Тогда, возможно, всё наконец встанет на свои места. Часы показывали почти три. Сиджей названивал без остановки, но Роберт упрямо не брал трубку. Он ждал. Сверху послышался шум. Роберт вздрогнул и тут же сорвался с места. Он выскочил из квартиры, поднялся этажом выше и, даже не постучав, вошёл к Ларри. Джонсон стоял посреди комнаты в одних трусах, с полотенцем, перекинутым через плечо. Судя по всему, он собирался в душ. Увидев Роберта, Ларри на мгновение притормозил, а затем коротко рассмеялся. — Чувак, какого хрена? — недовольно бросил он. — Тебя стучать не учили? — А ты когда научишься двери закрывать? — усмехнулся Роберт, стараясь, чтобы это прозвучало непринуждённо. Ларри закатил глаза и уставился на незваного гостя. — Чего тебе? — Да я… — Роберт осёкся, на секунду забыв, зачем вообще пришёл. — Вчера ночью было шумно. Я подумал… вдруг ты упал или ещё что. Короче, что случилось? Ларри отвёл взгляд, явно обдумывая ответ. Говорить правду не хотелось, но и слишком очевидно врать — тоже. — Тарелка разбилась, — буркнул он. — Последняя, блять. Неудачно в шкаф поставил… — А орал тогда чего? — осторожно продолжил Роберт. — Я слышал, как ты… Ларри резко повернулся. — Слушай, если ты всё знаешь, к чему эти тупые вопросы? Роберт растерялся. Он не ожидал, что разговор так быстро перейдёт к тому зачем он и пришел. — Эм… я просто… Ларри шумно выдохнул, провёл рукой по лицу и, помолчав пару секунд, наконец сказал: — Да. Фишер у меня ночевал. Роберт напрягся. — Потому что этот придурок нажрался так, что даже встать не мог, — продолжил Ларри сквозь зубы. — Мне стало его… жаль. Последнее слово далось ему с заметным усилием. Слова Ларри повисли в воздухе, тяжёлые, неловкие, и от них вдруг стало тесно в комнате. Он смотрел на друга, пытаясь уловить привычные интонации, шутливую дерзость, что угодно — но видел только напряжение, спрятанное за показной грубостью. — Жаль… — тихо повторил он. — Сала. Ларри дёрнул плечом. — Не делай из этого драму. Он просто был в хлам. — Угу, — кивнул Роберт, но внутри что-то неприятно сжалось. Он прошёлся взглядом по комнате: перевёрнутый стул, слишком тщательно собранные осколки у стены, следы поспешной уборки. Всё это не кричало о драке, но и не выглядело как обычный бардак после пьянки. — И ты просто взял и пустил его переночевать? — спросил Роберт как бы между прочим. — После всего, что между вами было? Ларри поморщился. — Я не святой, но и не скотина. Он был в таком состоянии, что мог бы не дойти до дома. Роберт хмыкнул. — Заботливо для заклятых врагов. Ларри поднял на него взгляд — резкий, колючий. — Ты что, мне не веришь? Вопрос прозвучал слишком прямо. — Я верю, — ответил Роберт после короткой паузы. — Просто… пытаюсь понять. Он замолчал, чувствуя, как между ними натягивается невидимая струна. Ему не хотелось давить, но и отпускать тему было невозможно. — Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? — добавил он уже мягче. — Шум, крики, разбитая посуда. А утром я вижу Фишера, выходящего из твоего подъезда. Ларри сжал челюсть. — И что ты решил? Что я его избил? — Я ничего не решил, — быстро ответил Роберт. — Именно поэтому я здесь. Несколько секунд они молчали. Потом Ларри отвернулся, будто разговор начал его тяготить. — Если тебе станет легче, — сказал он глухо, — между нами ничего не было. Ни драки, ни примирения. Он переночевал и свалил. Всё. Роберт кивнул, делая вид, что принимает ответ. — Ладно. Но, выходя из квартиры, он уже знал: с этого момента он будет держать Сала на расстоянии. Не из-за доказательств — из-за ощущения. А оно редко подводило. — Ты закончил? Я тут занят вообще то… — А, у Бена день рождения, подумай над подарком, а я к Сиду наряжать квартиру. Дверь за Робертом закрылась с глухим щелчком, и в квартире на мгновение повисла вязкая тишина, словно разговор так и остался недосказанным.

***

Коттедж Грегори Келли стоял за городом, среди тёмных елей, припорошенных свежим снегом, и выглядел слишком аккуратным, почти выверенным до мелочей: расчищенная дорожка, мягкий свет в панорамных окнах, внутри — тепло камина и запах дорогого виски, который смешивался с лёгким ароматом хвои. Тодд стоял у огня, держа в руке бокал, к которому почти не притрагивался. “Мне больше нравилось вино..” — проскользнула мысль, она была почти невидимой, но почему то заставила его скривить лицо. Тодд смотрел, как языки пламени медленно пожирают поленья, будто обдумывал нечто большее, чем просто предложение работы. — Ты выглядишь так, будто тебя сейчас судить будут, — лениво заметил Грегори, откинувшись в кресле и скользнув по нему внимательным взглядом. — Расслабься, Тодд, здесь все свои. — Я спокоен, — ответил он ровно, едва заметно улыбнувшись, хотя внутри чувствовал напряжение, которое предпочитал держать под контролем. Грегори усмехнулся и сделал глоток. — Тебя тогда заметили, — продолжил он, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. — Не каждый умеет молчать и слушать, когда нужно, а ты умеешь. Это редкое качество. Тодд вспомнил тот вечер у дяди Нила: тяжёлые шторы, низкий свет, мужчины с тихими голосами и цепкими глазами, которые будто взвешивали его каждое слово, и понял, что всё происходящее сейчас — не случайность, а логичное продолжение. — И что именно вы предлагаете? — спросил он спокойно, не позволяя голосу выдать интерес. — Работу, — коротко ответил Грегори, поставив бокал на стол. — Не стажировку и не «попробуй себя», а реальное участие в проекте. Ты начнёшь с малого, но быстро поймёшь правила игры. Вопрос только в том, готов ли ты играть. Тодд чуть наклонил голову, будто обдумывал услышанное, хотя ответ уже формировался в нём чётко и без лишних эмоций, потому что он понимал: это шанс выйти из тени Нила и перестать быть просто его приложением, его спутником на вечерах и фамилией в списке гостей. — А если я соглашусь? — спросил он после паузы. — Тогда ты перестанешь быть «плюс один» на чужих приглашениях, — тихо произнёс Грегори, глядя прямо на него. — Ты будешь входить сам. Эти слова задели именно то, что нужно было задеть, и Тодд ясно осознал, что Нил выполнил свою функцию — он стал входом, связью, ступенью, но оставаться на этой ступени больше не имело смысла, потому что теперь дверь открыта. Телефон в кармане завибрировал, и Тодд, извинившись лёгким кивком, взглянул на экран. — Кто-то важный? — поинтересовался Грегори. — Друг, — коротко ответил он и принял вызов. — Да? — Бро, у Бена день рождения, — голос Сиджея звучал возбуждённо и быстро. — Он, конечно, ломается, не хочет ничего отмечать, но мы всё равно делаем сюрприз, и ты обязан быть. Тодд отошёл к окну, наблюдая, как за стеклом сгущается снегопад, и в этот момент всё сложилось слишком просто и слишком удобно. — Когда? — спросил он спокойно. — В эти выходные, у меня, — ответил Сиджей. — Будут все, так что без тебя никак. Тодд едва заметно улыбнулся. — Конечно, я приду, — произнёс он так, будто речь шла о самом обычном вечере. — Отлично! Тогда позже обсудим детали, — радостно сказал Сиджей и отключился. Тодд убрал телефон, ещё несколько секунд смотря на своё отражение в тёмном стекле, и почувствовал не сомнение, а ясность, холодную и выверенную, потому что день рождения означал толпу, музыку, смех и отсутствие пространства для бурных сцен, а значит — идеальное место для того, чтобы поставить точку. — Проблемы? — спросил Грегори, наблюдая за ним. — Нет, — спокойно ответил Тодд, возвращаясь к камину. В комнате повисла тишина, она нужна была Тодду чтобы наконец сказать: — Я принимаю предложение. Грегори медленно кивнул, словно и не ожидал другого ответа. — Я рад, что ты не тратишь время зря. Тодд слегка пожал плечами. — Время — единственное, что нельзя вернуть. Он уже мысленно прокручивал предстоящий разговор с Нилом, представляя, как скажет всё спокойно, без обвинений и без попытки что-либо объяснять, потому что объяснения нужны тем, кто сомневается, а он больше не сомневался, и именно среди гирлянд, чужого смеха и фальшивого праздничного настроения разрыв прозвучит тише, чем в тишине наедине, но станет окончательным.