62. Считая минуты
28 мая 2026 г., 18:21
Когда все наконец собрались, настал тот самый момент — пора было звать именинника.
Сиджей чувствовал себя так, будто внутри него натянули струну: его буквально потряхивало от ожидания, он без конца прокручивал в голове, как Бен войдёт в квартиру и увидит то, что они готовили несколько дней, смеясь, ругаясь и споря о каждой мелочи.
— Всем тихо! я звоню Бену, — громко объявил Сид, хотя голос всё равно дрогнул.
Комната мгновенно стихла, будто кто-то выключил звук. Сиджей глубоко вдохнул и нажал вызов.
— Да, Сид… привет, — голос Бена в трубке звучал устало.
— Эй, ты чего такой убитый? Приезжай ко мне, срочно, — выпалил Сид, стараясь, чтобы волнение не прорвалось наружу.
— Родители должны приехать… Я ненадолго смогу, — неуверенно ответил Бен.
— Да хоть на пять минут! — Сид улыбался так широко, что это чувствовалось даже через телефон. — Обещаю, я смогу поднять тебе настроение.
После короткой паузы, прозвучал обреченный вздох.
— Ладно… скоро буду.
Сиджей убрал телефон и расплылся в улыбке. Этого было достаточно, чтобы понять: Бен едет. В квартире снова началась суета. Роберт ругался, надувая шарики — один выскальзывал, другой лопался.
— Да стой ты, сука! — прошипел он, пытаясь поймать очередной шар.
Нил с Тоддом накрывали на стол. Нил двигался быстро, уверенно, комментируя всё подряд.
— Если этот торт опять будет сухим, я Сида сам им и накормлю, — бросил он, ставя тарелки.
Тодд усмехнулся краем губ, но сразу одернул себя будто испугался, что ему здесь действительно нравится.
В этот момент в квартиру вошёл Ларри. Он с глухим стуком поставил на пол тяжёлый ящик. Все обернулись.
— Это что? — настороженно спросил Роберт.
— Подарок. Парень-то теперь официально взрослый,— хмыкнул Ларри.
Взгляды устремились на ящик, доверху набитый алкоголем.
— Ты…, — вздохнул Роберт, но без злости.
Ларри только пожал плечами и усмехнулся.
За окном быстро темнело. Декабрьский вечер опускался на Нокфел, укутывая улицы холодной тенью, а внутри квартиры всё было наоборот — тепло, шумно, ярко от гирлянд и смеха.
— Слышали? — вдруг прошептал Сиджей.
Послышался глухой, но настойчивый стук в дверь.
— Сид? Открывай…
— Свет выключить, быстро! — прошипел Роберт.
Все рассыпались по углам. Сиджей подошёл к двери. Когда он повернул ручку, комнату на мгновение залил холодный свет подъезда, но Сид поспешно закрыл дверь.
— Привет, проходи! — бодро позвал он.
— Почему свет выключен? Я ничего не вижу… — с недоумением отозвался Бен.
Сиджей исчез в тени, а Бен, словно новорождённый котёнок, осторожно продвигался вперёд, на ощупь пытаясь понять, куда идти.
— Сид, не смешно… включи свет, — недовольно пробормотал он.
И в следующее мгновение комната вспыхнула светом. Воздух наполнился громким, радостным криком, который эхом отразился от стен:
— С днём рождения!
Бен растерянно посмотрел сначала на Сиджея, затем на остальных ребят. Осознание происходящего пришло не сразу — а когда пришло, на его лице сама собой появилась тёплая, искренняя улыбка.
Жаль только, что он не мог прочувствовать этот вечер до конца. Его взгляд то и дело срывался на часы. Стрелки двигались слишком быстро. Приезд родителей всё испортит. Ему придётся уйти, оставить смех, шум, этих людей — самых близких ему сейчас.
— Ребят… — Бен опустил голову, чувствуя, как внутри все неприятно сжимается.
Признаться, что он не сможет остаться, было почти стыдно. Словно он предаёт их.
— В чём дело? — настороженно спросил Роберт, перестав улыбаться.
«Полчаса… ничего не случится», — мелькнуло у Бена в голове.
Он глубоко вдохнул, и на лице снова появилась улыбка — чуть натянутая, но искренняя.
— Спасибо вам…
Комната взорвалась радостным криком. Кто-то свистнул, кто-то хлопнул в ладоши. Роберт шагнул вперёд и так крепко обнял именинника, что у Бена перехватило дыхание. Все оживлённо закружились вокруг стола, шурша упаковочной бумагой, толкаясь плечами. Первым выступил Джонсон.
— Ну что, мужчина? Готов к моему подарку? — хитро прищурился Ларри.
Бен растерянно оглядел друзей, словно искал поддержки.
— Ты прости, я сделал глупость и доверил Джонсону выбрать тебе подарок, — посмеиваясь, Роберт приобнял Бена за плечо. — Поэтому…
— Это тебе! — торжественно объявил Джонсон и поставил ящик с алкоголем прямо к ногам Бена.
Тот замер на секунду, потом в громко рассмеялся.
— Спасибо, Ларри…
— Это ещё не всё, — мягче сказал Нил и протянул ему бархатную коробочку.
Бен осторожно открыл её. Внутри, отражая свет, лежала тонкая золотая цепочка. Она мягко блеснула, и на мгновение шум вокруг будто стих.
— Нил… зачем такой дорогой подарок? — растерянно прошептал он.
— Да ладно тебе. Главное — красиво. И, кстати, восемнадцать карат. Как и тебе лет, — он повернулся на Тодда и подмигнул. — Надевай.
Бен неловко улыбнулся. Что-то тёплое разлилось в груди. Он надел цепочку, пальцы чуть дрожали.
— Бен, хватит любоваться! Открывай главный подарок! — нетерпеливо вмешался Ларри.
— Я, наверное, пить не буду, — сказал
Бен, неловко почесав затылок, когда Ларри уже деловито вытаскивал бутылки из ящика. — Мне потом домой… от меня же пахнуть будет.
Ларри замер с бутылкой в руке и медленно повернул голову.
— Подождите. Он сказал «не буду пить»? — он посмотрел на Нила так, будто услышал личное оскорбление.
— Нет, — серьёзно ответил Нил. — Мне показалось, он сказал «я хочу двойной».
Комната залилась смехом, только Бен закатил глаза.
— Слушай, — Ларри подошёл ближе, опёрся рукой о стол рядом с Беном, чуть нависая. — Тебе восемнадцать. Это буквально единственный день, когда ты обязан сделать глупость. Закон такой.
— Закон? — буркнул Бен.
— Статья первая: «Именинник не имеет права быть скучным», — тут же выдал Нил, уже открывая бутылку. — Подпункт «а»: «Отказываться от символического глотка запрещено».
Нил налил виски и покрутил стакан в пальцах.
— Смотри, — сказал он, протягивая Бену. — Это даже не «пить». Это… познакомиться.
— С чем? — насторожился Бен.
— С взрослой жизнью, — пафосно выдал Ларри. — Она горчит.
— И бьёт по голове, — добавил Нил.
— И стоит дохрена, — кивнул Ларри.
Комната снова засмеялась. Бен покачал головой, все еще сомневаясь.
Бен нашёл взглядом Сиджея. В его глазах он искал не столько разрешения, сколько подтверждения — что всё делает правильно. Что можно расслабиться и хоть раз не думать о последствиях. Сиджей подъехал ближе, взял бокал с янтарной жидкостью и поднял его.
— Бен, жизнь одна. Действуй. Это твой день. Так выпьем за него! — он улыбался открыто и искренне.
Плечи Бена наконец расслабились. Он взял стакан. В комнате снова поднялся восторженный гул, стекло звякнуло о стекло. И прежде чем сомнение успело вернуться, он залпом выпил всё до дна. Жидкость обожгла горло. Мир на секунду покачнулся.
— Нихуя ты даёшь! — Ларри, у которого ещё оставалась половина, с уважением хлопнул его по плечу.
Бен судорожно вдохнул, глаза его округлились, он закашлялся, чувствуя, как лицо заливает жар. Смех взорвался вокруг и он сам не удержался, подхватил его, сквозь кашель.
— Тише, тише, — Нил хлопнул Бена по спине. — Дыши. Через нос. Нет, не так, ты сейчас задохнёшься.
— Я вообще-то не так часто пью… — выдавил он, едва сдерживая смех. — Хватит ржать!
Смех снова взорвался в комнате, и Бен, кашляя и смеясь одновременно, позволил им втянуть себя в этот тёплый, шумный, круг. И только часы на стене продолжали тихо тикать, отсчитывая минуты до того момента, когда веселье неизбежно столкнётся с реальностью.
***
Когда первый шум улёгся и Бен уже смеялся вместе со всеми, а алкоголь начал мягко разгонять кровь, Нил всё чаще оказывался рядом с Тоддом — не навязчиво, но ощутимо. Он будто притягивался к нему сквозь толпу, разговоры и каждый раз находил повод коснуться: поправить ворот его рубашки, будто там действительно что-то было не так, задержать ладонь на его запястье, когда передавал стакан, наклониться слишком близко, чтобы сказать что-то на ухо, хотя музыка не была настолько громкой. — Что с тобой сегодня? — пробормотал Нил, касаясь губами почти самой линии его челюсти. — Я тебя весь вечер ловлю. — Просто задумался, — спокойно ответил Тодд, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Нил улыбнулся, и в этой улыбке не было ни игры, ни привычного хвастливого вызова — только искренность, почти уязвимость. — Надеюсь, обо мне, — сказал он тише и легко провёл пальцами по его руке, словно проверяя, отстранится тот или нет. Тодд не отдёрнул руку, но мышцы его напряглись, и Нил это почувствовал. — Пойдём на кухню, — произнёс Тодд, мягко высвобождаясь. — Поговорим. В глазах Нила мелькнуло что-то тёплое. — Наконец-то, — усмехнулся он, наклоняясь ближе. — Я уже начал думать, что ты меня избегаешь. Они зашли на кухню, где было тише, только глухо доносилась музыка. Нил остановился у стола и облокотился на него бёдрами, смотря на Тодда открыто, без защиты. — Ну? — спросил он, слегка склонив голову. — Я слушаю. План Тодда был простым. Он собирался сказать коротко: «Пора это закончить» или «Нам лучше остановиться». Без объяснений, сцен и возможности спорить. Он продумал это заранее. Но сейчас, стоя напротив Нила, видя в его взгляде ожидание, он почему-то начал не с этого. — Слушай… — начал он, опираясь ладонями о столешницу. — Я думаю, мы слишком быстро всё закрутили. Может, стоит немного притормозить. Как только слова прозвучали, он сам почувствовал, насколько они расплывчаты. Это было не то. Это были странные отмазки, которые он сам презирал в других. Нил нахмурился, но пока ещё улыбался. — Притормозить? — переспросил он, чуть выпрямившись. — Это как? Типа пауза? Или что? — Просто… — Тодд отвёл взгляд. — Всё слишком быстро, ты не виноват, это я... Нил медленно отошёл от стола и подошёл ближе, сокращая расстояние почти до нуля. — Ты можешь нормально сказать? — голос его стал ниже. — Без этих тупых формулировок. Тодд почувствовал, как внутри начинает расти раздражение — не на Нила, а на самого себя за то, что он тянет, за то, что не говорит прямо. — Я думаю, нам стоит закончить эти… отношения, — наконец произнёс он. Улыбка исчезла с лица Нила мгновенно, словно её просто стерли. — Закончить, — повторил он. Нил нервно усмехнулся, но в этом смехе уже слышалось напряжение. — Бля, я всех тёлок так отшиваю, когда не хочу продолжать, — резко бросил он. — «Дело не в тебе», «нам нужно пространство»… Ты серьёзно? Скажи нормально, в чём проблема. В этот момент Тодд заметил, как плечи Нила напряглись, пальцы сжались в кулаки, челюсть стиснулась, и внезапно понял, что просто сказать «я не хочу» уже недостаточно. Нил не отпустит без причины. Ему нужно объяснение, которое невозможно оспорить. И мысль, которую он изначально даже не рассматривал, вдруг показалась идеальной. Тодд сделал шаг назад, почти незаметно, словно действительно создавая дистанцию. — Ты пугаешь меня, — произнёс он тихо. Нил замер. — Что? — Ты слишком резкий, — продолжил Тодд, уже демонстративно избегая его взгляда. — Слишком вспыльчивый. Я не всегда понимаю, что ты сделаешь в следующий момент. Он видел, как слова доходят до Нила с запозданием, как сначала появляется недоумение, потом неверие. — Меня… боишься? — переспросил Нил, и голос его стал громче. Тодд опустил взгляд, будто ему неловко, хотя внутри он ощущал странное холодное спокойствие. — Да. На секунду повисла тишина, а потом Нил резко ударил ладонью по столу, так что посуда звякнула. — Ты серьёзно сейчас? — голос его сорвался. — Меня боишься? В его глазах была не только злость — там было оскорбление, растерянность, непонимание, будто ему в лицо бросили что-то грязное. Он сделал шаг вперёд, но остановился, словно осознав, что любое движение только подтвердит сказанное. — Я хоть раз тебя тронул? — почти выкрикнул он. — Хоть раз сделал что-то, чтобы ты… усомнился во мне? Дверь кухни распахнулась, и на пороге появился Роберт, напряжённый, готовый вмешаться. — Что происходит? Нил перевёл взгляд на него, потом снова на Тодда, и в этот момент до него медленно дошло, как это выглядит со стороны: он орёт, бьёт по столу, доказывает, что не страшный и именно этим подтверждает обвинение. Он тяжело выдохнул, провёл рукой по волосам и тихо, почти безжизненно произнёс: — Вы серьёзно? В его голосе больше не было крика, только усталость и что-то надломленное. Он отступил назад, посмотрел на Тодда так, будто видел его впервые, затем коротко усмехнулся, без радости и не сказав больше ни слова, вышел обратно в комнату, к свету гирлянд и шуму праздника, оставляя за собой кухню, где воздух стал холодным и тяжёлым, как декабрь за окном. Роберт бросил на Тодда короткий, но внимательный взгляд, в котором читался немой вопрос. Тодд лишь тяжело выдохнул, опустив плечи и отводя взгляд в сторону, словно не выдерживая этого молчаливого давления, и в его движениях было что-то нарочито усталое, почти театральное, будто он не просто избегал ответа, а сознательно прятался за образом человека, оказавшегося в центре конфликта против своей воли. — Я… не знаю, — тихо пробормотал он, качнув головой, и этот тон, приглушённый, чуть сломанный, звучал так, словно он и правда был здесь скорее жертвой, чем участником. Роберт поджал губы, чувствуя, как внутри неприятно скручивается вина за Нила, за его резкость, за то, что он, возможно, не заметил чего-то важного раньше, и это ощущение было настолько явным, что почти проступало в его взгляде, делая его мягче, сомневающимся, и именно этого Тодд и ждал. Он уловил эту перемену мгновенно. На долю секунды в уголках его губ дёрнулось что-то, едва заметное, почти рефлекторное, тень довольной улыбки, которая могла бы выдать его с головой, но он вовремя опустил взгляд, провёл рукой по лицу, словно пытаясь прийти в себя, и выражение снова стало прежним — растерянным и уязвимым. — Он просто снова… перегнул, — добавил Тодд уже тише, будто не хотел обострять, но всё равно подталкивал мысль в нужную сторону. Роберт кивнул, неуверенно, больше самому себе, чем ему, и это было почти незаметным согласием, которого Тодду оказалось достаточно.***
После кухонной сцены напряжение будто растворилось в общем шуме, но воздух всё равно оставался немного плотным, тяжёлым от недосказанности. Музыка стала громче, Ларри уже спорил с Робертом о какой-то глупости, Нил смеялся слишком несдержанно, а Бен чувствовал, как алкоголь постепенно растекается по телу тёплой волной. Он стоял посреди комнаты, слушая всех и никого одновременно. В груди было странное ощущение — лёгкость, смешанная с нервной дрожью. Он снова посмотрел на часы. Потом на Сида. Сиджей сидел чуть в стороне, развернув коляску так, чтобы видеть и стол, и вход, и всех ребят сразу. Он выглядел спокойнее остальных — наблюдал, улыбался, иногда вставлял реплики, но не шумел, ему хотелось запомнить этот день, реакцию Бена, его радость, то, как он раскрылся и наконец позволил себе быть собой. Бен поймал себя на том, что смотрит слишком долго. — Чё завис? — толкнул его в плечо Ларри. — Ничего, — быстро ответил Бен, но взгляд всё равно снова ускользнул к Сиду. Он взял ещё немного выпить — уже не потому, что хотелось, а потому, что руки нужно было чем-то занять, и направился к дивану. Бен плюхнулся на диван и вытянул ноги, как будто случайно задев ступеньку коляски. — Ой. Прости. — Всё нормально, — ответил Сид. — Меня сегодня уже три раза таранили. — Кто? — Ларри. И Роберт один раз. Бен тихо засмеялся и, сам не замечая, положил ладонь на подлокотник рядом с рукой Сида. Пальцы их почти соприкоснулись. Он не отдёрнул руку, наоборот, чуть сдвинул ближе. — Ты устал? — спросил он вдруг, всматриваясь в лицо Сида так внимательно, будто пытался что-то найти. — Немного. Но это хорошая усталость, — ответил тот. — Стоило того. — Из-за меня? — Из-за тебя. Бен опустил взгляд, губы растянулись в мягкой улыбке, уже без прежней бравады. — Я не думал, что ты… — он запнулся. — Что ты так заморочишься. — Ты бы сам ничего не сделал, — спокойно заметил Сиджей. — Ты бы сказал: «Да ладно, не надо», и пошёл бы домой. — Возможно, — признал Бен. Музыка на фоне стала громче, кто-то начал подпевать фальшиво. Роберт, схватившись за микрофон, кричал какую-то песню так, что динамики не выдерживали и стали пищать. Бен наклонился ближе, чтобы говорить тише, почти к уху Сида. — Спасибо, — произнёс он серьёзно, без улыбки. И от этого слова стало почему-то тише, хотя вокруг всё так же шумели. Сид повернул голову к нему, их лица оказались слишком близко, дыхание смешалось. — Пожалуйста. Бен смотрел на него секунду дольше, чем нужно. Потом ещё одну. Алкоголь размывал границы делал прикосновения смелее, паузы длиннее. Он осторожно коснулся рукава Сида, будто проверяя, можно ли. Провёл пальцами вниз, к запястью, и замер. — Ты замёрз? — спросил он неожиданно. — Нет, — Сид улыбнулся. — Это ты уже ищешь повод потрогать меня? Бен резко выдохнул, смущённо засмеялся. — Да пошёл ты. Но руку не убрал. Наоборот, придвинулся ещё ближе, плечом к плечу. Его голова слегка качнулась, он тихо выругался. — Всё нормально? — спросил Сид, чуть наклонившись к нему. — Немного плывёт, — честно признался Бен. — Но это… даже прикольно. Он вдруг положил голову Сиду на плечо. Сиджей замер на долю секунды, потом расслабился. Бен чувствовал тепло через ткань футболки, слышал ровное дыхание Сида, и от этого внутри что-то болезненно сжималось — сладко и тревожно одновременно. Сказать сейчас было бы просто. Алкоголь делал слова легче. Но он знал: если скажет то всё изменится. А если изменится — вдруг станет хуже? — Сид… — начал он тихо. — Мм? Бен поднял голову, посмотрел в глаза, и в этот момент шум комнаты будто отодвинулся далеко. — Ничего, — он выдохнул и снова улыбнулся. — Просто… не уходи, ладно? Сид тихо рассмеялся и обнял его одной рукой за плечи, удерживая. — Я здесь. Бен кивнул, будто этого было достаточно. Он придвинулся ещё ближе уже не притворяясь, что это случайно, и позволил себе на несколько минут просто быть рядом, без признаний, без риска, с единственным оправданием в виде опьянения.***
Музыка уже не просто играла — она била по вискам, басы дрожали в груди, гирлянды мигали слишком быстро, отражаясь в стекле окон и в пустых бутылках на столе, а воздух стал густым от алкоголя, духов и горячего дыхания, и в этой вязкой смеси голосов никто уже не говорил нормально — все либо смеялись слишком громко, либо спорили на повышенных тонах, либо перебивали друг друга, и только Сиджей оставался тем самым неподвижным центром комнаты, вокруг которого всё крутилось и рассыпалось. Бен почти лежал на нём, головой уткнувшись в плечо, его пальцы рассеянно перебирали ткань чужой кофты, иногда сжимая её сильнее, чем нужно, будто он боялся потерять равновесие не только физически, но и вообще в этом вечере. — Ты не исчезай, ладно? — пробормотал он, поднимая мутный взгляд. — Я тут, — спокойно ответил Сид, удерживая его одной рукой за талию, когда тот опять съехал ниже. В этот момент Ларри, шатаясь, вернулся к столу, смахнул на пол пустую коробку от пиццы и выругался. — Блять, да где мой телефон… Он рылся в газете, которую кто-то подложил под тарелки, и вдруг замер. — Подождите-ка… — его голос стал медленнее. — Это же она. — Кто она? — бросил Роберт, уже уставший от его хаотичных движений. — Маска, — Ларри поднял лист, испачканный соусом. — Маска Бена. Роберт резко побледнел. — Ларри, не начинай. — Тут номер есть, — Ларри уже ухмылялся. — Интересно, кто такой смелый. — Положи, — жёстче сказал Роберт. — Да расслабься ты, — отмахнулся Ларри и нажал вызов. Гудки тянулись слишком долго. В комнате будто образовалась воронка тишины Нил перестал смеяться, Тодд чуть повернул голову, даже Бен приподнялся, морща лоб. — Алло, — прозвучал спокойный мужской голос. Ларри сначала улыбался. — Добрый вечер, по объявлению звоню. Маска ещё продаётся? Сначала была тишина, а после усталый вздох. — Вы ошиблись, я не продаю маску, — голос был ровный. Ларри моргнул. — Не может быть блять, твой номер сука указан в объявлении, — уже другим тоном начал Ларри. — Джонсон? И в эту секунду по его лицу пробежало понимание. — Фишер?.. — прошипел он. — Ты охуел? Бен непонимающе посмотрел на Сида. — Кто? Сал?.. — Тише, — сказал Сид. — Мы с Робертом всё решили, — донеслось из динамика. — Мы? — Ларри медленно повернулся к Роберту. — Ты знал? Роберт провёл рукой по лицу. — Ларри, давай не сейчас. — Ты. Знал? — Ларри шагнул к нему. — Да, — выдохнул Роберт. — Мы разобрались. — Без меня? — голос Ларри сорвался. — За моей спиной? — Так, а ты трубку не бросай, щас со мной будешь разбираться. — крикнул он в динамик. — Потому что ты бы устроил драку! — вспыхнул Роберт. — Ты бы пошёл и реально кого-нибудь закопал! — Может, и стоило! — Ларри толкнул его в грудь. — Это моё дело было! — Наше! — рявкнул Роберт. Телефон выскользнул из руки Ларри, упал на стол, звон оборвался. — Все знали? — Ларри оглядел комнату. — Все, блять? Нил усмехнулся криво, уже заметно пьяный. — Да знали. И что? — Охуенно, — Ларри хлопнул. — Дружная компания. Тодд стоял у стены, руки скрещены, лицо холодное, почти скучающее. Нил снова заметил его. — Чё ты так смотришь? — его голос стал ниже. — Я не на тебя смотрю, — спокойно ответил Тодд. — Боишься? — Нил сделал шаг к нему. — Отсядь подальше, вдруг я опасный. — Нил, — предупреждающе сказал Сид. — Что? — Нил усмехнулся, но в глазах уже горело. — Чё, Тодд, боишься меня? Тодд сжал челюсть. — Успокойся. — Не командуй, — Нил подошёл почти вплотную. Бен попытался встать. — Ребят… давайте не… это же… — он покачнулся, ухватился за плечо Сида. Сид крепче обнял его, но взгляд его стал жёстким. — Хватит, — сказал он громче. — Все. Но никто уже не слушал. Ларри снова орал на Роберта: — Ты мне пиздел! — Я тебя защищал! — От кого?! — От самого себя! Нил резко развернулся, подошёл к полке и схватил стеклянную статуэтку. Он покрутил её в руке. — Красивая, — пробормотал. — Сид, можно? Сиджей посмотрел на него, в его глазах читалась усталость. Бен тихо прошептал: — Не надо… Сид медленно кивнул. — Делай. И Нил швырнул её на пол. Стекло взорвалось звоном, осколки разлетелись под стол, под диван. Музыка продолжала играть ещё секунду — потом кто-то выключил её. Тишина упала резко, как занавес. Бен вздрогнул и вцепился в Сида обеими руками. — Вы серьёзно?.. — его голос дрожал. Нил тяжело дышал, глядя на Тодда. — Ну что? — бросил он. — Теперь точно страшно? Тодд молчал. Ларри и Роберт стояли друг напротив друга, грудь в грудь, оба злые, оба обиженные. Сид медленно выдохнул, оглядывая разбитое стекло, покрасневшие лица, пьяного Бена у себя на плече, и понял, что этот вечер окончательно вышел из-под контроля и что удержать его он уже не сможет, как бы ни старался быть самым трезвым и самым спокойным в этой комнате. Осколки всё ещё перекатывались по полу, Ларри тяжело дышал, сжимая кулаки так, что побелели костяшки, Роберт что-то доказывал ему вполголоса, но уже без прежней уверенности, Нил стоял посреди комнаты с пустым стаканом, будто не понимая, что делать дальше, Тодд наблюдал из тени, отстранённый, холодный, а Бен цеплялся за край дивана, стараясь удержать равновесие и смысл происходящего одновременно, когда в коридоре вдруг щёлкнул замок. Дверь открылась без спешки. На пороге стоял Сэм. Он выглядел так, будто вышел не из декабрьской ночи, а из какого-то другого кадра — куртка расстёгнута, волосы чуть растрёпаны ветром, на губах та самая выверенная полуулыбка, слишком спокойная для этой комнаты. Шум оборвался не сразу, сначала Ларри продолжал что-то говорить, потом осёкся, Нил медленно повернул голову, Роберт замер на полуслове. Тишина легла тяжело, как снег. — Я, кажется, не вовремя? — мягко спросил он, но в голосе не было ни смущения, ни растерянности, только лёгкая насмешка. Сиджей выпрямился в коляске, плечи напряглись. — Что ты здесь делаешь? — Я думал, мы посидим. Как в прошлый раз. Сиджей сразу напрягся. Не резко, а наоборот, как будто внутри что-то сжалось, и он просто медленно выдохнул, прежде чем поднять на него взгляд. — Нет, — сказал он устало, но твёрдо. — Мы уже всё обсудили. Тебе не стоило приходить. Сэм чуть склонил голову, будто не расслышал или просто не принял всерьёз. — Да? А мне показалось, что стоило. — Я серьёзно, Сэм, — Сид сжал подлокотники сильнее, чем хотел. — Уходи. В комнате повисло короткое напряжённое молчание, но продержалось оно недолго. — Не понимаю, — тихо усмехнулся Роберт, отталкиваясь от стены. — Зачем ты тогда вернул его обратно? Сид резко повернул к нему голову. — Что? — Ну да, — Роберт пожал плечами, будто это было что-то очевидное. — Ты же сам его сюда позвал. Или ты уже передумал? Сид нахмурился, растерянность на секунду пробилась сквозь раздражение. — Я его не звал. Роберт на секунду завис, потом перевёл взгляд на Сэма. — Подожди… — он усмехнулся нервно. — Он мне сказал, что ты хочешь поговорить. Что ты… — он замялся, но всё же договорил, — что ты хочешь попробовать всё вернуть, вернуть его, ваши отношения… В этот момент Бен, до этого просто слушавший, будто выпал из общего шума. — В смысле вернуть? — он нахмурился, переводя взгляд с одного на другого. — Какие отношения? Сид резко выдохнул. — Роберт, ты вообще о чём? — Я о том, что он, — Роберт кивнул в сторону Сэма, — сказал, что ты сам попросил его прийти, потому что хочешь всё нормально обсудить. Сид посмотрел на Сэма, и в этом взгляде впервые за вечер не было ни раздражения, ни усталости — только холодное, прямое непонимание. — Это правда? — нахмурился Роберт. Пауза затянулась. Сэм выдохнул, провёл рукой по волосам и, к удивлению всех, усмехнулся, но как-то устало. — Нет, — сказал он спокойно. — Не правда. В комнате стало заметно тише. — Я наврал. Сид замер, будто не сразу понял. — Ты… что? — Я сказал, что ты хочешь меня видеть, — продолжил Сэм, уже чуть тише. — Потому что иначе меня бы сюда даже на порог не пустили. — Ты соврал, чтобы попасть сюда, — сказал Сид медленно, будто проговаривая это для себя. — Ты втянул в это Роберта, выставил меня… — Я просто хотел поговорить, — перебил Сэм, уже жёстче. — Ты мог написать, позвонить, — разводил Сид руками. — Ты бы не ответил. — Значит, нужно было принять это, а не лезть сюда с враньём! — Ахуеть, подождите… — вдруг вклинился Нил, хмурясь и щурясь, будто пытаясь сложить пазл. — Вы сейчас серьёзно? Никто не отреагировал. — Ты реально думаешь, что это нормально? — продолжил Сид, не сводя взгляда с Сэма. — Я думаю, что это единственный способ, который у меня был. — В смысле… — Нил шагнул ближе, переводя взгляд с одного на другого. — Вы что, встречались, что ли? — Сэм, зачем ты пришел? — Сид даже не посмотрел в сторону Нила. — Не притворяйся, что ты не понимаешь, — холодно ответил Сэм. — Нет, подождите, — Нил уже откровенно не выдерживал. — В смысле, вы прям… вместе были? — Это не имеет значения, — отрезал Сид. — Для меня имеет, — тихо сказал Сэм. — Блять, так вы геи? — выдал Нил почти с искренним удивлением, разводя руками. Роберт закрыл лицо ладонью. — Нил… — Да я не в плохом смысле! — он тут же повернулся к нему. — Я просто не понял, когда это вообще произошло! — Это сейчас не важно, — Сид стиснул зубы, голос стал заметно жёстче. — А как это работает? — не унимался Нил, уже глядя на Сида с каким-то пьяным, почти детским интересом. — Типа… вы… ну… — Нил, заткнись, — коротко бросил Ларри. — Да подождите вы, я реально пытаюсь понять! — Ты соврал, — Сид снова вернул разговор в нужное русло, игнорируя всё остальное. — Ты специально это сделал. — Да, — спокойно ответил Сэм. — Сделал. — Потому что ты решил, что имеешь право? — Потому что ты не оставил мне другого варианта. — Какого ещё варианта? — Сид подался вперёд, колёса тихо скрипнули. — Нормально поговорить. — Вы реально… — снова влез Нил, теперь уже почти шёпотом, но от этого не менее настойчиво. — А кто из вас… — Я тебя сейчас выкину, — сквозь зубы сказал Ларри. — Всё, молчу, молчу, — Нил поднял руки, но через секунду всё равно добавил: — Просто неожиданно. — Ты во всем виноват, — жёстко сказал Сид, глядя на Сэма. — Да, — тихо ответил тот. — Все кончено Сэм. — Ты решил за двоих. — Потому что кто-то должен это сделать! — Ахуеть… — снова выдохнул Нил, уже себе под нос. — Реально… На него опять никто не обратил внимания. Сид тяжело выдохнул, сжимая подлокотники. — Ты не должен был сюда приходить. — А ты не должен был делать вид, что тебе всё равно, — так же тихо ответил Сэм. И именно в этот момент Бен почувствовал, как внутри что-то неприятно перевернулось, как будто алкоголь, только что приятно жёгший горло, внезапно стал горечью, и, медленно повернув голову, он уставился на Сэма, не мигая, будто хотел убедиться, что тот действительно стоит здесь, в комнате, на его празднике. Он резко встал, диван неприятно скрипнул и все обернулись на него. Качаясь из стороны в сторону он стал идти на Сэма. — О, барабанщик здесь, — заметил Сэм, будто случайно. — Не сбежал в этот раз? — Бен, не надо, — сказал Сид тихо, почти умоляюще. — Отпусти, — он стряхнул руку, не грубо, но упрямо, глаза уже блестели не только от алкоголя. Сэм склонил голову, внимательно наблюдая, как Бен делает шаг вперёд, потом ещё один, пока между ними не осталось почти никакого расстояния. — Ты всё ещё злишься из-за комиксов? — спросил он с той же аккуратной полуулыбкой. У Бена дёрнулась челюсть, пальцы сжались в кулак, хотя он сам этого не заметил. — Ты серьёзно сейчас? — его голос был неровным, но громким. — Ты каждый раз открываешь рот и делаешь вид, что ты тут главный, что ты вообще выше всех. — Я просто давно знаю Сида, — ответил Сэм спокойно, чуть растягивая слова. — В отличие от тебя. Эта фраза легла тяжело, и в комнате стало ощутимо тише, даже Нил перестал шуршать стеклом под ногами. Бен рассмеялся, но смех получился рваным, почти болезненным. — И что? Медаль тебе дать? Или ключ от квартиры? — он сделал ещё шаг, почти касаясь грудью чужой куртки. — Ты думаешь, если ты здесь был раньше, то можешь возвращаться, когда захочешь? Сэм не отступил ни на сантиметр, наоборот, его взгляд стал чуть холоднее, и от этого холода Бену стало ещё жарче. — Ты слишком громкий, — тихо произнёс он. — Это обычно проходит с возрастом. Ларри шумно выдохнул, Роберт напрягся, но никто не вмешался, потому что всё происходящее казалось слишком личным. — Знаешь, что меня бесит? — Бен говорил уже почти шёпотом, но этот шёпот дрожал от напряжения. — Ты приходишь и смотришь на него так, будто он твой. Садишься рядом, трогаешь, говоришь «как в прошлый раз», и думаешь, что всё вернётся. Сэм чуть наклонился вперёд, его дыхание почти касалось лица Бена. — А если вернётся? — спросил он спокойно. На секунду Бен замолчал, в глазах мелькнула растерянность, но тут же её смыло злостью. — Не вернётся, — выдохнул он. — Потому что он не твой. Эти слова прозвучали громче, чем он рассчитывал, и повисли в воздухе, как удар. Сэм перевёл взгляд на Сида, будто спрашивая без слов, и Сид, сидящий в коляске чуть позади, почувствовал, как по спине пробежал холод, потому что он понимал: любое его слово сейчас станет топливом. — Это он так думает? — тихо уточнил Сэм. Сид молчал, губы его сжались, пальцы вцепились в подлокотники, и это молчание оказалось для Бена болезненнее любой фразы. — Конечно, — усмехнулся он, но голос дрогнул. — Ты опять молчишь. — Ты ревнуешь, — произнёс Сэм почти ласково, и эта ласка была хуже пощёчины. — Да пошёл ты, — сорвалось у Бена, слишком быстро, слишком резко. — Ты злишься не на меня, — продолжил Сэм всё тем же ровным тоном. — Ты злишься, что он своим молчанием дает мне шанс… И вот тогда, в этой вязкой тишине, в этом давящем воздухе, где смешались запах алкоголя, пыли и зимнего холода, что-то внутри Бена окончательно оборвалось, он резко наклонился вперёд, почти не осознавая движения, и плюнул Сэму в лицо. Звук получился слишком громким, омерзительно настоящим. Время словно споткнулось. Сэм медленно поднял руку, провёл ладонью по щеке, стирая слюну, его лицо оставалось спокойным, но глаза потемнели. Бен отшатнулся сам, будто только сейчас понял, что сделал, глаза расширились, дыхание стало рваным, в груди вдруг стало пусто и холодно. — Я… — голос сорвался. — Я не хотел… Он испугался не реакции Сэма, а собственного импульса, ярости, которая оказалась сильнее него. Сид подъехал ближе и схватил его за запястье, крепко, удерживая, и в этом прикосновении не было злости, только попытка остановить, не дать всему окончательно рухнуть. Сэм вытер щёку медленно, почти задумчиво, будто оценивал не оскорбление, а интересный жест, а затем посмотрел на влажную ладонь так, словно на ней осталось нечто более неприятное, чем слюна, и в этой паузе было что-то пугающе спокойное, потому что он не злился, он собирался. — И ты с этим… сбродом общаешься? — произнёс он негромко, переведя взгляд с Бена на остальных. Ларри рванулся вперёд так резко, что Роберту пришлось вцепиться ему в руку. — Повтори, — процедил Джонсон, челюсть его ходила ходуном. — Я просто констатирую факт, — спокойно ответил Сэм. — Один пьяный мальчик, который не контролирует ни язык, ни эмоции, второй, — он коротко кивнул в сторону Нила, — ищет, на ком бы сорвать злость, третий, — взгляд на Тодда, — вообще предпочитает наблюдать из угла, как крыса, чтобы не испачкаться. Тодд едва заметно усмехнулся, но промолчал. — А ты… — Сэм снова посмотрел на Ларри, — ты всегда был громким, но пустым. Много дыма, мало огня. Ларри дёрнулся, и Роберт с усилием удержал его. — Хватит, — сквозь зубы сказал Сид. . — Хватит? — Сэм улыбнулся, и эта улыбка была хуже любой брани. — Почему? Разве вы не хотели честности? Я просто удивлён, что ты, Сид, — он перевёл взгляд на коляску, — тратишь время на людей, которые тянут тебя вниз. В комнате стало так тихо, что слышно было, как Бен неровно дышит. — Закрой рот, — прошептал Бен, шагнув снова вперёд, но теперь в его голосе было больше растерянности, чем ярости. Сэм даже не посмотрел на него. — Ты ведь знаешь, — продолжал он, обращаясь только к Сиджею, — что они с тобой не из-за тебя. Им удобно. Ты мягкий. Терпеливый. Ты всё прощаешь. Сид чувствовал, как внутри поднимается знакомая волна, та самая, от которой когда-то он предпочитал молчать, чтобы не стало хуже. — Сэм, уходи, — сказал он твёрже, чем ожидал сам от себя. Но Сэм уже шагал вперёд.Медленно. Спокойно. Почти лениво. Ларри снова дёрнулся, но Роберт удержал его ещё крепче. — Не надо, — тихо, почти отчаянно. Сэм остановился прямо перед Сиджеем, наклонился, и его тень легла на лицо Сиджея. — Ты правда думаешь, что они тебя понимают? — прошептал он, и голос его был низким, мягким, почти интимным. — Они видят в тебе проект. Жалость. Экзотику. Но не тебя. — Отойди, — выдохнул он. — А ты заставь меня, — ответил Сэм так же тихо. И в следующую секунду всё произошло слишком быстро. Он резко схватился за ручки коляски и дёрнул её на себя, потом в сторону, как будто это был предмет мебели, а не продолжение чьего-то тела, и колёса на секунду оторвались от пола, переворачиваясь с глухим металлическим звуком. Кто-то вскрикнул. Сид не успел среагировать — мир качнулся, пол резко ударил по плечу, дыхание выбило из груди, и на мгновение он просто лежал, оглушённый, чувствуя холод паркета сквозь ткань. — Ты охуел?! — заорал Ларри. Роберт удерживавший Ларри, резко отпустил его руку и сам ринулся вперед. Сэм уже выпрямился, глядя сверху вниз, и в его глазах не было ни паники, ни раскаяния, только фанатичная убеждённость. — Видишь? — произнёс он спокойно, обращаясь к Сиду, лежащему на полу. — Ты сам ничего не можешь. Он сделал шаг ближе, наклонился, так что его голос слышал только он. — Тебе нужен кто-то, — тихо добавил он, — кто наконец поставит тебя на ноги. И в этих словах не было поддержки — только контроль. Бен резко рухнул на колени рядом с Сиджеем, руки дрожали, но двигались уверенно, почти отчаянно, он осторожно приподнял его за плечи, проверяя, не ударился ли он сильнее, чем показалось сначала, его пальцы скользнули по ткани худи, по холодной коже запястья. — Сид… слышишь меня? Посмотри на меня, — он говорил быстро, почти шёпотом, словно боялся, что громкость причиняет ещё боль. Сид моргнул, сфокусировав взгляд, в боку неприятно тянуло, плечо пульсировало, но сильнее всего жгло ощущение беспомощности, резкой и унизительной. — Всё нормально, — выдохнул он упрямо, хотя дыхание ещё не выровнялось. Тем временем Нил и Ларри действовали быстрее, чем кто-либо успел что-то осмыслить. — Сюда иди, — процедил Нил, хватая Сэма за руку так резко, что ткань пальто натянулась. — Убить тебя мало, — добавил Ларри, сжимая вторую руку. Сэм попытался вырваться, дёрнулся, пытаясь сохранить тот же холодный вид, но его уже тянули к двери, не позволяя ни развернуться, ни собраться. Они буквально вывалились в подъезд, грохоча ботинками по ступенькам, ругань эхом отражалась от бетонных стен, шаги были неровными, кто-то скользнул, кто-то ударился плечом о перила, но никто не остановился. Тем временем Роберт поднял коляску, поставил ее на колёса, помог Сиду перестроиться обратно, двигая его стальными, почти аккуратными движениями, будто этим он пытался загладить всё, что произошло. — Пошли, — коротко он сказал Роберту. Спуск по лестнице показался длиннее обычного, воздух в подъезде был сырым, пах краской и холодом, снаружи уже доносились глухие удары и обрывки криков. Во дворе было темно, фонари бросали желтые круги света на снег, который уже успел покрыться коркой льда, и когда Нил с Ларри вытащили Сэма, они почти швырнули его вперед, и он, не удержался. — Вы охренели?! Животные… — крикнул он, стремясь подняться, но Нил шагнул вперёд и ударил его в плечо, сбивая обратно, Ларри добавил пинок по боку, неуклюже, но со всей накопленной злостью. Снег хрустел под ногами, дыхание превратилось в пар, который клубился вокруг их лиц, двигаясь с матом, хрипами, с короткими, резкими звуками ударов. Сэм пытался закрыться руками, перекатывался в снегу, пальто быстро намокло, волосы растрепались. Бен остановился в нескольких метрах, тяжело дышал, грудь сжимало, ладонь вспотели, хотя вокруг был мороз, Сид рядом с ним толкнул обод колеса вперед, подъехал ближе, глаза его горели, в них было не меньше зла, чем у ребят. — Пустите меня, — выдохнул он. Роберт резко перехватил ручки коляски, удержал, наклонился ближе. — Я тебе не дам это сделать, — сказал он твёрдо, голос был низким, почти рычащим. — Он заслужил. — Это… не должно было так выглядеть, — прошептал Сид, но его слова растворились в хрусте снега и тяжёлом дыхании. Нил бил уже не так хаотично, коротко, жёстко, словно выплёскивал не только злость за Сида, но и свою — за Тодда, за разговор, за весь вечер, который пошёл к черту, Ларри матерился сквозь зубы, каждый удар сопровождался словом, которое вырывалось из груди. — За коляску, сука! — За язык свой! Кровь темным пятым расползалась по белому снегу, контрастность казалась почти нереальной. — Вы… ничем… не лучше, — выдавил Сэм сквозь кашель, пытаясь усмехнуться, но получилось криво и жалко. Бен взглянул на Сида, он перетирал руки, на глазах была блестящая пелена, брови сомкнуты, он злился, но был напуган. — Хватит! — вдруг крикнул Бен, голос его сорвался.. Ларри остановился первым, грудь его вздымалась, мышцы всё были сжаты, Нил отступил на шаг, снег скрипнул под ботинком, и во дворе повисла странная, звенящая тишина, только далёкий шум машин и их тяжёлое дыхание нарушали её. Сид медленно подъехал ближе, Роберт больше не удержал его, и остановился на паре метров от Сэма, который с трудом поднялся на локтях, лицо его было разбито, губа рассечена, взгляд всё ещё упрямый. — Уходи, — тихо сказал Сид. Сэм посмотрел на него, в этом взгляде смешались злость, обида и что-то ещё, может быть, задетая гордость, он сплюнул кровь на снег, медленно поднялся. — Вы ещё пожалеете, — пробормотал он хрипло. Он сделал несколько шагов к выходу во двор, плечи слегка опустились, фонарь светил ему в спину неровным светом. И в этот момент Роберт шагнул вперед, догнал его до самой калитки, схватил за плечо, развернул к себе, их лица оказались почти на одном уровне. — Слушай внимательно, — тихо, но отчётливо произнес он, и в этом голосе было больше угрозы, чем крик. — Если ты ещё раз появишься рядом с ним, я не остановлю их. И себя тоже. Сэм смотрел на него несколько секунд, ничего не ответил, только дёрнул плечом, освобождаясь, и открыл калитку, которая с металлическим лязгом закрылась за его спиной. Во дворе остались пятна крови на снегу и создалось впечатление, что что-то необратимо изменилось, что декабрьский воздух теперь пахнет не только морозом, но и последствиями. Дверь подъезда захлопнулась с глухим, тяжёлым звуком, и вместе с этим будто осталась снаружи вся эта сцена — крики, удары, хруст снега под ногами, чужое дыхание, сорванное на злость, а внутри квартиры их встретило тепло, слишком резкое после морозного воздуха, густой запах алкоголя, пыли и чего-то ещё знакомого, домашнего, но теперь почему-то чужого, и на несколько секунд все просто замерли, будто не до конца понимая, что делать дальше, как будто после всего произошедшего нужно было заново вспомнить, как вообще находиться рядом друг с другом. Ларри и Нил ушли на кухню, Роберт закрыл за ними дверь, пробормотав что-то о льде для разбитых костяшек, и в гостиной неожиданно остались только они двое — Бен и Сид, свет гирлянд мягко скользил по лицу Сида, делая его черты почти прозрачными, а Бен стоял рядом, не зная, куда деть руки, будто после всей этой ярости он вдруг оказался слишком большим, слишком громким для этой тишины. — Сид… — выдохнул он, и в этом коротком слове было слишком много эмоций. Сиджей поднял на него взгляд, чуть уставший, но спокойный, и, кажется, сразу понял, что именно тот ищет в его лице. — Я в порядке, — сказал он негромко, но уверенно, будто заранее снимая все возможные вопросы. Но Бену этого оказалось мало, он шагнул ближе, быстро, неловко, задевая плечом край стола, остановился почти вплотную, на секунду завис, словно сам себе задавая вопрос, можно ли, нормально ли это, не выглядит ли это слишком, но ответ пришёл раньше, чем мысль оформилась, и он просто наклонился и обнял его, резко, крепко, с какой-то почти отчаянной силой, будто проверяя, что Сид действительно здесь, что он не исчез, не остался там, на холодном асфальте среди чужой злости. Сид на мгновение замер от неожиданности, коротко выдохнул, но почти сразу ответил, подняв руку и сжав ткань его футболки на спине, не отталкивая, не останавливая, а принимая это объятие таким, какое оно есть — неловкое, пьяное, но слишком искреннее, чтобы его можно было обесценить. — Ты… — Бен уткнулся лбом ему в плечо, голос стал глухим, почти потерялся в ткани. — Ничего не болит? Я так переживаю… — Нет, — мягче ответил Сид, чуть наклонив голову. — Эй, всё правда нормально. Бен слегка отстранился, но не полностью, их лица оказались слишком близко, чтобы игнорировать это расстояние, и он вдруг смущенно усмехнулся. — Я сегодня много наговорил, да? — Очень, — мягко ответил Сид. — И… глупо выглядел? — Немного. Бен закатил глаза. — Отлично. Сид протянул руку и, почти невесомо, коснулся его щеки, большим пальцем стирая остаток талого снега. — Но ты был честным, — добавил он. И это прозвучало так важно, что Бену вдруг стало трудно дышать, потому что честность — это было почти признание, только без слов, и он понял, что, возможно, не обязательно говорить всё вслух, иногда достаточно просто быть рядом, держать за руку и не отпускать. Бен хотел что-то ответить, может быть, отшутиться или сказать что-то более серьёзное, но слова вдруг начали расплываться, голова тяжело качнулась, комната слегка поплыла, гирлянды оставляли за собой световые полосы, и он моргнул несколько раз, пытаясь вернуть фокус. — Слушай… — начал он, но голос его стал странно глухим. — У меня, кажется все кругом… Сид нахмурился. — Бен? Тот отступил на шаг, ладонью машинально опёрся о край стола, чтобы не потерять равновесие, лицо его резко побледнело, к горлу подкатило неприятное тепло, которое не имело ничего общего с уютом. — Всё нормально, — пробормотал он, закрывая глаза. — Я просто… — Ты весь бледный. Бен усмехнулся, но тут же зажал рот рукой, сглотнул. Из кухни выглянул Джоносн, всё ещё с пакетом льда, прижатым к руке. Ларри хмыкнул, устало, но с той самой привычной иронией. — Ну всё, — протянул он. — Вечер просто, блять, идеальный. Бен сделал ещё шаг, и Сид едва успел отодвинуться, чтобы дать ему пространство, как тот резко развернулся в сторону ванной. — Дверь… — выдохнул он. Роберт молча метнулся вперёд и открыл её, а через секунду из коридора донёсся характерный звук, после которого в квартире стало окончательно понятно: вечер действительно удался. Ларри покачал головой, прислонившись к стене. — Просто супер, — протянул он с сарказмом. — Драка, перевёрнутая коляска, и именинник, который блюёт в раковину. Лучший день рождения, который я видел. — Заткнись, — устало бросил Нил из кухни, но без прежней злости, в его голосе было что-то не до конца понятное, его взгляд бегал по комнате, цепляясь за пустые места, за углы, за лица, будто он кого-то искал и никак не мог найти. — Кстати… — он нахмурился, останавливаясь. — А где… Он резко замолчал, словно мысль догнала его сама. Тодда не было. Нил ещё раз огляделся, будто тот мог просто стоять где-то вне поля зрения, потом коротко усмехнулся. — О, ну конечно, — сказал он уже громче, разводя руками. — Не выдержал драмы и тихо съебался. — Да и похуй, — пожал плечами Нил, будто это вообще не имело значения. Он усмехнулся, но взгляд на долю секунды завис, и в этой короткой паузе что-то внутри неприятно сжалось. «Ушел… даже не сказав» Мысль прозвучала резко, почти обидно. Он сжал челюсть, отвёл взгляд, будто сам себе запретил продолжать. — Я домой, — бросил он резко, разворачиваясь, и уже через секунду направился к двери, не дожидаясь ответа. Постепенно квартира начала пустеть, словно весь этот шум, вся энергия просто вытекала вместе с людьми: Ларри накинул куртку, на ходу что-то бурча, Роберт задержался у двери, бросил Сиду короткое «если что звони», в коридоре, хлопнула дверь, щёлкнул замок, и тишина стала ощутимой, тяжёлой, но уже не такой напряжённой, как раньше, скорее уставшей. Сид остался в гостиной один, на несколько секунд просто замер, потом медленно выдохнул, провёл рукой по лицу и развернул коляску в сторону коридора, прислушиваясь к звукам из ванной. — Бен? — позвал он. — Жив… — глухо донеслось в ответ. Сиджей тихо усмехнулся, развернулся на кухню, налил воды, стараясь не шуметь, будто лишний звук мог нарушить это странное хрупкое спокойствие, и, вернувшись, толкнул дверь чуть сильнее, она приоткрылась, и он увидел Бена, сидящего на полу, прислонившегося спиной к стене, бледного, с растрёпанными волосами и мутным, но уже более осмысленным взглядом. — Держи, — сказал Сид, протягивая стакан. Бен посмотрел на него чуть дольше, чем нужно, будто снова проверяя, что он здесь, рядом, потом взял воду и отпил маленькими глотками. — Спасибо… — пробормотал он, закрывая глаза на секунду. Бен поставил стакан рядом, медленно провёл ладонью по лицу, потом снова посмотрел на Сида. — Я… домой не поеду, — тихо сказал он. — Можно я останусь? Сид чуть пожал плечами, но в голосе прозвучало тепло, без тени сомнения. — Конечно. Ты в таком состоянии даже до двери нормально не дойдёшь. Бен слабо усмехнулся. Сид подъехал ближе. — Пойдём, — сказал он мягко. — Тебе лучше лечь. Бен кивнул, медленно поднялся, на секунду пошатнулся, и почти автоматически потянулся к Сиду, как к точке опоры, не задумываясь, не контролируя это движение. К тому моменту, как они добрались до комнаты, Бену стало заметно легче, не идеально, конечно, голова всё ещё слегка гудела, во рту оставался неприятный привкус, а тело было каким-то ватным, но та резкая тошнота отступила, оставив после себя только усталость и странную пустоту, которая, впрочем, быстро заполнялась теплом от того, что Сид был рядом, не уходил, не отстранялся, а наоборот — будто держал это пространство для них двоих. Сид аккуратно подтолкнул дверь рукой, въехал внутрь и, не включая яркий свет, ограничился только ночником, висевшим у стены, он мягко светил тёплыми жёлтыми светом, делая комнату уютной и немного нереальной, как будто всё, что было раньше, происходило не здесь, а где-то очень далеко. — Ложись, — сказал он негромко, подъезжая ближе к кровати. — Вот тебе одежда, должна подойти. Бен кивнул, не споря, стянул с себя кофту, бросил куда-то на стул, переоделся и осторожно опустился на кровать, сначала присев, потом медленно откинувшись на спину, выдыхая, будто только сейчас позволил себе окончательно расслабиться. Сид немного помедлил, потом тоже перебрался ближе, зафиксировал колёса и аккуратно устроился рядом, оставляя между ними небольшое расстояние, не слишком большое, но всё же заметное, как будто давая Бену выбор. Несколько секунд они молчали. Бен повернул голову к Сиду, разглядывая его в этом мягком свете, который цеплялся за ресницы, за скулы, за чуть усталое выражение лица. — Тебе правда нормально? — спросил он тише, чем раньше, но в голосе всё ещё звучала осторожность, как будто он боялся услышать другой ответ. Сид коротко кивнул, не отворачиваясь. — Да. Уже да. Бен провёл языком по губам, будто собираясь с мыслями. — Этот… — он чуть поморщился, подбирая слово. — Сэм. Сид на секунду закрыл глаза. — Мм. — Вы… — Бен замялся, но всё же продолжил, стараясь звучать максимально спокойно, будто это обычный разговор, а не что-то, что на самом деле его задевает. — Долго были вместе? Сид чуть повернул голову к потолку, как будто ответ можно было найти там. — Достаточно, — сказал он уклончиво. Бен тихо выдохнул, принимая этот ответ, но не останавливаясь. — И… что в итоге произошло? Сид на секунду усмехнулся — не весело, скорее устало. — Слишком много всего сразу, — ответил он. Бен кивнул, взгляд его скользнул по потолку, потом снова вернулся к Сиду. — Он… — он запнулся, но всё же договорил, — он сказал, что ты решил за двоих. Сид чуть сжал губы, пальцы его на покрывале едва заметно напряглись. — Он много чего сказал, — тихо ответил он. — Не всё из этого правда. Пауза снова затянулась, но уже не была неловкой, скорее осторожной, как будто они оба шли по тонкому льду, стараясь не провалиться. — Ты не хочешь говорить об этом, да? — мягко спросил Бен, не давя, просто констатируя. Сид повернул к нему голову, и в его взгляде мелькнуло что-то благодарное. — Не сейчас, — честно сказал он. Бен кивнул почти сразу. — Ладно. Он отвёл взгляд, уставившись куда-то в сторону стены, и через пару секунд тихо добавил: — Я понимаю. Сид чуть прищурился. — Правда? Бен усмехнулся, но без веселья. — У меня тоже… есть вещи, о которых я не особо хочу говорить, ты это знаешь… — сказал он, чуть пожав плечами. — И не потому что я не доверяю, просто… Он замолчал, подбирая слова. — Просто не хочешь, чтобы я начал переживать, — тихо закончил за него Сид. Бен повернул голову и посмотрел на него, чуть удивлённо. — Да. Сид выдохнул, взгляд его смягчился. — Значит, мы просто пытаемся друг друга защитить, — сказал он негромко. — Не давать лишних поводов переживать. Бен на секунду задумался, потом кивнул. Тишина снова опустилась на комнату, но теперь она была другой, спокойной, почти тёплой, как будто после всего хаоса они наконец нашли место, где можно было просто быть рядом, не объясняя ничего до конца. Бен перевернулся на бок, лицом к Сиду, немного придвинулся ближе, уже не скрывая этого движения, и его рука, лежавшая на покрывале, почти коснулась чужой. Он на секунду замер, будто проверяя реакцию, потом всё-таки осторожно сдвинул пальцы, едва касаясь. Сид не отдёрнул руку. Наоборот — чуть повернул ладонь, позволяя их пальцам переплестись, будто это было чем то само собой разумеющимся. Бен тихо выдохнул, и в этом выдохе ушло остаточное напряжение вечера. — Сид… — пробормотал он почти сонно. — Мм? — Не исчезай, ладно? Сид слегка сжал его пальцы. — Я здесь. Бен кивнул, глаза его постепенно закрывались, дыхание становилось ровнее, и он сам не заметил, как провалился в сон, всё ещё держась за чужую руку. Сид ещё какое-то время не спал, просто лежал, глядя в потолок, ощущая это тёплое, доверчивое прикосновение, и только убедившись, что Бен действительно уснул, позволил себе расслабиться, закрыть глаза и остаться в этой тишине, в которой наконец не было ни криков, ни прошлого, только они вдвоём и слабый свет, медленно гаснущий где-то на границе сна.
