Vita sine libertate, nihil или Жизнь без свободы — ничто.

Противно попискивали приборы. В комнате со светлыми стенами суетились люди в белых халатах. Уже всю больницу успела облететь весть, что на старой стройке нашли очередных двух избалованных детишек, которые, несмотря на все запреты родителей, все же решили полазать по старому зданию. Какая сила их туда потянула - неведомо. Но упасть с пристройки третьего этажа они умудрились на редкость неловко. Состояние сейчас у обоих было стабильно тяжелое. У изголовья одной из кроватей сидела мама Грелля. Заплаканные глаза и общий усталый вид говорил о том, что всю ночь она не спала. Спустя некоторое время и энное количество причитаний, звучавших в больнице уже далеко не в первый раз, к ней подошел один из докторов. Положив руку на плечо женщины, он сочувственно проговорил: - Извините, но вам пора. Время визита истекло. Больным пора отдохнуть, - чуть кивнув, будто подтверждая свои слова, мужчина отошел в сторону, приглашая маму одного из больных мальчишек к выходу. - Да, доктор. Лишь бы это все поскорее закончилось. С такой фразой женщина позволила себя увести. Вскоре, доделав все необходимые процедуры, ушли и остальные доктора. - Наконец-то! От стены буквально отклеилась тень, мгновенно материализуясь. Тряхнув длинными седыми волосами, "тень" неловко проковыляла к одной из кроватей. Отодвинув ноги парня и сев на простынь, новоявленный достал "Книгу жизней" и углубился в чтение. Потом, вульгарно присвистнув и хитро улыбнувшись, качнул головой. - Какие характеры, какие судьбы!! Эх, их бы во времена моей молодости... - горестно вздохнув, седовласый устремил свой взгляд в потолок, будто желая на нем разглядеть все безумства своей молодости, горящий Лондон и свою, тогда еще новую и блестящую, косу. Застыв и сгорбившись мужчина задумался, а потом, подумав, вдруг распрямился. - Стоп. А кто же мне мешает устроить нашу встречу? Достав розовую ручку и пакостно захихикав, седовласый принялся что-то черкать и переписывать в книге. Постепенно темные печатные строки наполнились веселенькими росчерками и, блестящими от свежей пасты, буквами с кокетливыми завитушками. Под конец работы жнец заметно устал, но был явно доволен. - А теперь ваша память, - каким-то странным тоном сказал мужчина. Подцепив по очереди рубахи у обоих и сделав надрезы, он начал просматривать пленку. Мелькающие перед глазами картинки радовали событиями. - Нет, нет, нет, - поморщился седовласый и внес поправки в книгу. - Вы не вспомните друг друга. Так будет интереснее. Досмотрев пленку и удовлетворенно кивнув, Легендарный жнец обрезал пленку и вновь взял ручку в руку. - А теперь нужна лишь одна фраза для начала вашего жизненного пути в образе шинигами. Удовлетворенно улыбнувшись в предчувствие того, что сейчас случится, он коснулся бумаги и начертал всего два слова на белой поверхности листа. "Они умерли". Захлопнулась старая книга, разнесся по больнице громкий хохот в унисон с истерично пищащими приборами. Забегали врачи, крича что-то мед. сестрам, захлопали двери в чистеньком коридоре больницы, и только живая легенда жнецов, только Гробовщик мог видеть, как умирая, уходя из одного мира, два мальчика одновременно оживают, просыпаясь в другом.