Любовь барона фон Гая

      Небо упало на землю, долбанув Василия, барона фон Гая, по балде, когда он увидел Антошика в первый раз. Вася как раз из феррарьки своей вышел, а тут Антошик из соседней деревни на велосипедике катит. Цепь соскочила, и омежка на землю спрыгнул. Таратайку свою положил, нагнулся и давай цепь натягивать. Велосипед старый, цепь ржавая, а у Антошика шортики со специальной дыркой на попе, для вентиляции, и длинные-предлинные ноги. Тогда и случилось затмение в баронской Васиной голове. Прекрасный Игорь Блямс — модный в этом сезоне актёр и Васин предполагаемый будущий супруг — тут же канул в небытие, и в мареве июльского зноя родилась новая любовь.       — Мой! — сказал Вася.       И пофиг стало, что у нового жениха за душой только дом в Капустино, велик и стипендия.       Васин о-па выл так, что у соседей в новом особняке потолок обвалился. Васин отец — в прошлом хозяин вещевого рынка Степан Гайкин, а ныне барон фон Гай — убеждал, что мужем всё-таки лучше взять Лёнечку, сына делового партнёра, или Вадика, прокурорского племянника, или, на худой конец, того же известного актёришку и светского льва. Там, конечно, не густо, зато все газеты писать будут.       — Как его… Бумс?       — Блямс, — отмахнулся Вася. — Козёл ринопластиковый. Ты видел Антошика?       — Видел, — мечтательно вздохнул отец и покосился на муженька.       Васин о-па тоже очень красив был, но являлся уж очень увлекающейся натурой — всё по очереди перепробовал, от йоги до синагоги. Последние месяцы уринотерапией увлёкся и жаждал мужа на жёлтый коктейль подсадить. Отец вискарика в стакан накапал и сказал спокойно:       — А может, и хорошо, что простой. Меньше будет выё… Брачуйся, раз такое дело.       — С деревенщиной? — взвизгнул о-па. — Будет тут в носу ковырять? Он бокал для пинаколады от гранёного стакана не отличит.       — А ты научи его мочу пить, — ввернул отец. — Её прямо из банки можно…       О-па перешёл на ультразвук, но Вася и не слышал… Эрот сияющий, златокрылый, стрелок умелый и беспощадный, пронёсся вихрем по лазури неба, и бла-бла-бла… Кароч, всё, пишите письма!

***

      Василию позарез надо было произвести впечатление на юного омегу. Покатавшись по Капустино на всех тачках из отцовой коллекции и расхуячив в овраге роллс-ройс, нужного эффекта он, увы, не достиг. Все Антошины друзья шизанулись, глядя на тачки. Один даже голяком на дорогу выскочил, из-за чего, собственно, Вася домой с колесом от роллса и пришёл. А Антошик ковырялся себе в огороде и внимания не обращал. Блестела в укропе светлая макушка или из цветочных зарослей порой кусочек попы выглядывал. Иногда Антошик глаза удивлённо вскидывал. Ну, в тот раз, когда Вася с колесом по деревне шёл. Там, правда, вся деревня высыпала смотреть, и даже Федул-идиот со своей козой выперся.       Тогда Вася плюнул на выпендрёж и внаглую пришёл в гости. Разумеется, не с пустыми руками. За ним три мужика сумки с гостинцами тащили и спёртый у о-папки горшок с любимой орхидеей. Антошин о-папа с диковинным именем Серафим охал, лотки и бутылочки разглядывал, а дед, куснув авокадо, расплевался. Сказал, что заморская картошка — говно, и ушёл в угол, прихватив хамон. Зато бельгийский шоколад понравился и Антошику, и папе его. Будущий свёкор отправился чайник ставить, а Василий поближе к своему лапочке подвинулся. С чего начать, он не знал, но тут взгляд упал на книгу в яркой обложке.       — Читать любишь, — уважительно протянул он. — Молодец какой. Любовный роман?       — Фантастика, — медово улыбнулся Антошик. — Интересно, только непонятно. Женщины какие-то…       Вася почти не слушал, что Антошик щебетал. Зачем какая-то фантастика, когда рядом такой розанчик — нежный и абсолютно реальный. На мажориков, с которыми Вася раньше общался, ну совсем не похож. Простой, ласковый… Антошик лопал конфетки и глядел смешливыми глазами, отчего у Васи всё внутри расцветало и пело. И фон Гай, завлекая омежку, вслух расписывать стал, какой он богатый и вообще крутой.       — Отец новую виллу строит на Канарах, — говорил он, стараясь пленить Антошика своим элегантным видом и позой. На стуле развалился небрежно, нога на ногу, и жалел, что отцовых сигар не прихватил. — Дом прямо на берегу. С веранды можно в море прыгать. А в саду апельсиновые деревья и бабочки вот такенные… — Вася колесо от роллс-ройса руками изобразил. — Вот когда замуж выйду, эту виллу мне подарят.       — Ужас какой, — пробормотал вернувшийся Антошин папа. — Такие бабочки… Это какие же у них гусеницы? Всю капусту пожрут. А тля тогда какая?       Вася умело тему перевёл.       — А у отца юбилей недавно был, — вдохновенно плёл он. — Сначала по городу с флагами катались — даже движение перекрывали. А в ресторане гостям вместо льда в бокалы охлаждённые алмазы клали. Сам Элтон Джон на юбилей был приглашён. Всю ночь со сцены надрывался.       — А Стас Михайлов был?       — Ах, этот, — небрежно проронил Вася. — Он папам денег должен. Отдавать нечем, так Стас у нас полгода полы мыл.       — А чем мыл? — неожиданно заинтересовался Серафим.       — Ну… откуда я знаю… Этим, наверно… — Вася рекламу вспомнил, — «Мистером Мускулом».       — Фигня он, ваш «Мускул», — авторитетно заявил Серафим. — «Амвеем» надо. Пол блестеть будет!       Дед из своего угла захохотал:       — Ой, блестеть! У вас всё блестит, смотрю. Тапки к полу прилипают, и паутина метровая по углам висит.       Антошин родитель тут же на него шикнул:       — Ещё бы! Ходит в своих валенках и зимой и летом. По навозу прошёлся и в залу попёр — что мыл полы, что нет, разницы никакой. — И словно извиняясь перед Васей: — А то ещё насобирал опарышей полную банку да и позабыл. Я открыл, думал, чё такое. А они, падлы, окрылатились и по всему дому разлетелись. Сюда не только пауки, но и крокодилы набегут. И вообще… постеснялся бы при госте!       — О, не беспокойтесь, со мной по-простому можно. И кстати, я недавно ловил крокодилов в Индии, — подхватил Вася.       — Жарили? — деловито спросил Серафим. — Как мясо? Говорят, хвосты в уксусе вымачивать надо. А я вот козлятину в пиве вымачивал — отлично получилось.       — Только обосрались потом все, — ввернул дед.       — А хотите, можем барбекю устроить, — сказал Вася, не сводя с Антошика влюблённых глаз и страстно желая пойти на барбекю с ним вдвоём. — Вот здесь мраморное мясо…       — Мраморное? — переспросил дед и тут же ощерился. — Пущай такое американы жрут, а мне зубы дороги, они у меня новые.       Вася ослепительно улыбнулся.       — Тогда вот, дедуля, как раз для альф… — Вытащил упаковку и насмешливо продекламировал: — «Блэк Ангус» — мясо с мужским характером.       Будущий свёкор недоуменно бровь выгнул:       — И давно вы, Василий, по блэк анусам?       — Вот у нас в колхозе тоже такой был, — захохотал дед. — Всё о чёрной жопе мечтал. Домечталси.       — Заразился чем?       — Да не… Комбикорм мешками тырил, ну и посадили.       — А я и не знал, — протянул Антошик разочарованно. — Что же, у вас, Василий, только на чёрные попы стоит?       — Да ничего у меня не стоит! — возмутился Вася.       Серафим руками всплеснул:       — Ах ты горемычный! Такой молодой, а уже гниломудый. Вот папки-то расстроились, наверное! А я видал, что ты всё таблетки сосёшь…       — Это леденцы от кашля!       — Он ещё и туберкулёзный! — заорал дед. — Симка, Антоха! Гоните его на хер!       — Нормальный я, — чуть не заплакал Вася.       — Иди, иди отсель! — выл дурниной дед. — Один такой уже шастал до Антохиной задницы. Тоже в машине приезжал, а потом муравьиная отрава пропала! Я пять пакетов купил, и где они?       — Деда, да ты её уже в огурцы высыпал!       — Может, высыпал, а осадочек остался. Чего смотришь? — рявкнул дед на Василия. — Расселся тут…       Сказать, что Вася расстроился, — ничего не сказать. Ждать, конечно, не стал, пока огребёт от дедовой клюки, вскочил и дал дёру, а в голове одна мысль: какой же это козёл шастал до прелестной задницы его Антошика? Сам омежка с террасы смотрел жалостливо, папа его торопливо сгребал пакеты с подарками, а чокнутый дед ходил вдоль забора и стучал по нему своей палкой, прогоняя Васю. Тот предпринял последнюю попытку:       — Дедушка!       — Сказано — убирайся! — плевался ядом дед.       — Да я только спросить…       — Я те спрошу!       Антошика надо срочно спасать, лихорадочно подумал Василий. Вот же семейка Бим-Бом! А вслух спросил:        — Ну последний-то вопрос можно?       Дед остановился, нахмурился, но кивнул.       — А вот как вы, дедушка, к алкоголю относи…       — Заходи назад.

***

      — Я этих двоих сюда не пущаю, — суетился дед, заводя Васю в свой сарайчик. — А то начинают сразу — это туда, это сюда… Что внучок, что правнук… два дебила.       Вася с интересом оглядывался. Верстак, барахлом заваленный, шкаф, сломанный холодильник и продавленная тахта. Вместо стола ящик с клеёнкой.       — Вы тут живёте?       — Жил бы, да не дают. Вот у меня тут килечка и хлебец есть.       — Так я же столько всего принёс, дедушка! Давай сгоняю? — предложил Вася, но дед отмахнулся:       — Буду я, что ли, всякую сколопендру жрать.       — Это были креветки…       — Я и говорю. — Дед разлил в треснутые рюмки что-то мутное, и тут же поплыл запах бражки. — Пей, не трясись! У меня напиток самый лучший в деревне.       Маханул рюмку, подцепил рыбку из вонючей банки и проглотил вместе с головой.       Вася с тоской вспомнил отцов бар с батареей дорогущих ароматных напитков, но себя преодолел, мужественно опрокинул самогона, торопливо зажевал коркой чёрного хлеба и, к удивлению своему, вдруг расслабился. В открытую дверь сарая лезли смородиновые кусты, густо обвешанные гроздьями ягод, а за ними яблони до земли склонились. Антошик по саду прошёл, виляя аппетитной попкой.       Эту попку да в «Гальяно» одеть, мечтал Вася. Всего бы разодел, как куколку.       Тут же попытался представить, как Антошик на корме яхты загорает. Волосы развеваются, в руке бокал с шампанским… Но упорно представлялось, как Антошик козу доит. Даже звук послышался, когда тугая струя молока об дно пустого ведра ударяет: бзык, бзык… А под нос уже вторую рюмку совали.       — Да пей уже, будет пялиться. Наглядишься ещё, — хохотнул дед.       — Дедушка, я влюблён. А вдруг он мне откажет?       — Конечно откажет. Говно жрёте. Вот у нас натуральное всё…       Василий принялся уверять, что кормить Антошика будет только натуральными продуктами и одевать в наряды стопроцентного червячного шёлка. Антошикову папе обещал полный ремонт и путёвку в Куршавель, а деду — телескоп и титул. Чтоб всё чин чинарём: бароны Гайкины с графьями Табуреткинами породнились.       — И ружьё! — рявкнул дед. — Потолковать тут кое с кем надо.       — Я с вами толковать пойду, — икнул Вася. — Я знаете как умею? Сначала под дых, потом в челюсть, а потом…       — Чё потом?       — Потом вовремя в сторону отойти. Дальше отцова охрана разберётся.       Дед прищурился:       — А ты мне, парень, нравишься, хоть и рожа холёная. Вот я тебя ещё косить научу…       — А я вас серфингу.       Потом появился злой Серафим, наорал и разогнал обоих. Дед повалился на кровать и захрапел, а Васю повели в дом обедать.       — Развезло тебя с дедова пойла, — озабоченно сказал будущий свёкор, наливая ему щей. — Кильку не ел? Она у него с позапрошлого года. Ничего, поешь — оклемаешься.       Василий с удовольствием похлебал наваристых щей и поспал на диванчике. А проснувшись, получил в подарок корзинку с вишней и шмат сала, завёрнутый в лопух.       — От нашего стола — вашему, — сказал Серафим. — Сало отцам отдай. А то видал твоего о-папку — чисто глист в скафандре, серьги снимет — и ветром унесёт.       Антошик Васю до калитки проводил.       — Ещё-то придёшь? — стеснительно спросил он.       И Вася расплылся в улыбке.

Новогодняя история не вышла, чёт лето вспомнилось. Но всё равно… С наступающим Новым годом!