Дотянуться до солнца

      Проснувшись, он с минуту протирает заспанные глаза и пытается вспомнить, где находится. Расплывчатые очертания мебели, выключенная лампа, задернутые плотные шторы – подсвеченная с той стороны солнцем винная ткань. Ах да… он в своей комнате.       Через приоткрытое окно до него начинают долетать приглушенные звуки улицы – крики детей, стук каблуков по асфальту, шум проезжающих за домом машин. В комнате немного душновато – конечно, в такую жару и проветривание не спасет. Состояние все еще какое-то расплывчатое, в голове как будто что-то стучит, какая-то мысль не дает покоя… Черт.       Учеба! Будильник, сволочь, опять не сработал (ну, или не был поставлен), и он наверняка уже опоздал на все на свете!       Он вскакивает рывком – светлые волосы всклокочены и примяты, ночная рубашка сползла на одно плечо, а на щеке румяный след от подушки. Собственный живот отзывается на это его движение голодным урчанием, отчего сонливость тут же улетучивается окончательно. Зевая в последний раз, он бросает взгляд на телефон, забившийся в изголовье кровати, и облегченно выдыхает – время еще есть, не все так критично.       В следующие несколько минут он исполняет свой утренний марафон на предельно высоких скоростях – заскочить в душ, умыться, расчесать волосы, собрать все необходимое в сумку и одновременно с этим приготовить себе бутерброд с чаем. И все это – не включая света и не раздвигая штор. Привычка, которой всегда дивились его друзья. Впрочем, привычек подобного рода у него было предостаточно, и ребят это даже забавляло. А что касается самих друзей…       Он уже перекидывал сумку через плечо, когда с улицы до него донеслись знакомые голоса, окрикивающие его по имени.       – Эй, опять все проспал? Выходи, вампирюга! А то ведь без тебя уйдем!       Это они, конечно, шутят. Кричат в унисон, а потом вразнобой смеются. Вампирюгой они его как раз за всякие странности и привычки прозвали, но он на это только смеялся, да отмахивался. Пусть называют как хотят, пока это не что-нибудь обидное. А то иначе знают же, что огребут.       Из парадной он появляется прежде, чем ребята перестают смеяться. Весь закутанный в толстовку и широкие брюки, в темных очках, в одной руке держащий недоеденный бутерброд, а другой заканчивающий наносить себе на лицо слой защитного крема от солнца. Один из ребят при виде такой картины вновь не удерживается от смеха, но для остальных это дело привычное. Даже в такую жару «вампирюга» старается как можно больше прикрыть свое тело, а на открытые участки нанести побольше крема – аллергия на солнечные лучи, объясняет он, и тратит на эти несчастные крема целое состояние. Удивительно, как его кожа выдерживает еще и это.       – А ты опять выкрутился, Харви! – приветствует его один из парней. – Мы и на этот раз, похоже, не опоздаем. Ну разве что чуть-чуть.       – Преподам это будет даже полезно, – улыбается он в ответ. – Погнали!       От его солнечной улыбки у всех парней почему-то сразу поднимается настроение. Они срываются с места и несутся по улицам, на бегу перекрикиваясь и смеясь, а он легко шагает в их центре, одариваемый вниманием со всех сторон и каждого в ответ удостаивающий взглядом своих озорных зеленых глаз, сверкающих под стеклами темных очков.       Они уходят все дальше, а в тени его дома тем временем вырастает чей-то силуэт. Неподвижно застывший, но в глубине души весь трепещущий, он сияющим взглядом смотрит уходящим вслед. А потом улыбается, и ветер доносит до парня в солнечных очках его беззвучное:       – Я нашел тебя. Мы тебя нашли.