Глава рода

Братья принимать незаконную корреспонденцию отказывались долго. Даже уникальное варенье не помогало. Только когда я разрешил им прочитать содержимое трех писем, они согласились. Еще бы! Я там так красочно живописал воровство персонала, призванного пополнять королевскую казну, что сам умилился, а от мужа заработал уважительный взгляд. Мне помог земной опыт общения с бюрократами. К тому же я проштудировал местные законы и оперировал ими, так что нарушителей можно было расстреливать без суда и следствия. Письма я адресовал в королевскую канцелярию, в столичный суд и ту контору, что обеспечивала монастырь продовольствием. Не сильно надеялся на результат, но и сидеть спокойно я не мог. Торговец обещал отправить письма по нужным адресам. Он и сам уже понимал, что наш бизнес перестал быть секретом, а значит, стоит опасаться наёмных убийц из поселка. Потому стоит побеспокоиться о безопасности пусть даже таким способом. Эди с трудом представлял, как можно изменить ситуацию какими-то письмами, и следующие два месяца занимался шелком, создавая настоящие шедевры. Это были не просто узоры. Я рассказал ему о японском стиле, цветущей сакуре, и муж попытался воссоздать нечто похожее по моему описанию. Ткань не была однотонной. Это были рисунки цветущего латта на нежно-розовом фоне, переходящем в сиреневый оттенок. Он так увлекся и увлек меня, что я позабыл о письмах. А они, представляете, сработали! Не ожидал, честное слово! Всего-то и расписал, что приемный королевский пункт не выполняет свои обязанности, лишая короля прибыли, а местное население, пользуясь этим, обирает адептов. Может, кто-то бы решил, так им и надо, осужденным магам, но я сделал акцент на то, что прибыль идет мимо королевской казны. В тот день, когда привезли партию первокурсников, прибыла комиссия из столицы. Монастырь считается закрытым местом. Попасть внутрь члены комиссии не могли. Что, впрочем, не помешало им переговорить со старшим наставником за пределами монастыря. Естественно, адепты не были в курсе происходящего. Я и сам не знал ровно до того момента, пока нас не собрали в лекционном зале, а куратор не объявила, что королевский приемный пункт в поселке претерпел изменения. Цены фиксированные, изменению не подлежат. Для охраны монастырских адептов прислан отряд королевских надзирателей. У нас с Эди имелся в заготовках рулон шелка. Меня просто разрывало от любопытства. И я предложил отнести шелк в поселок. Первое, что порадовало, это отсутствие старого приемщика. Вместо него была женщина средних лет. Она скрупулезно рассмотрела шелк. Оттяпала лишние два сью. Выдала десять золотых и велела приносить рулоны шелка стандартного в королевстве размера. Еще на стене приемного пункта висел прайс. По всем видам шелка и продукции латта. Варенье, конечно, не покупалось, зато все остальное — пожалуйста. — Сто золотых за лепестки латта? — удивлялся Эди. — Только принимают их в стандартной таре, — напомнил я. — Мы с тобой переписали учебник, а банки создавать еще не пробовали. К слову сказать, что купить у третьего курса мы могли только банки под варенье. Для чая тара не продавалась или нужно было отдельно договариваться со старшим курсом. А у нас с ними как-то отношения не сложились. Кстати, Ром неожиданно оказался с нами на втором курсе. Только без пары. Ему обещали такого же штрафника, но после зимы. Варенье он варить мог, а вот с шелком в одиночку точно не справится. Вообще сроки пребывания в монастыре у многих сильно отличались от того, что постановил суд. Мы с удивлением узнали, что здесь есть адепты, прожившие более восьми лет. Их все устраивало, и куда-то возвращаться «на волю» парни не спешили, зарабатывая деньги в монастыре. — Мы тоже так сделаем, но до конца твоего срока, — задался Эди целью. Как оказалось, муж решил осуществить мою мечту — поступить учиться в школу магии. На двоих нам нужно десять тысяч. — Никакой учебы в долг, — категорично заявил Эди. — Ты не представляешь, что за условия в гарнизонах на границе. Там кругом пустыня. Мне отец рассказывал, как он по молодости служил. Правда, не магом, а простым пограничником. Жара, песок, где-то пустынники ходят. И это все нужно патрулировать. Смертность в таких гарнизонах составляет пятьдесят процентов личного состава. Меня отрабатывать долг тоже не тянуло, но сумма в десять тысяч казалась нереальной. — Надо осваивать изготовление посуды, — вынул из тайника заветную тетрадку Эди. Все из тех же магических линий нужно было сформировать фигуру вращения. Спустя три дня после многочисленных тренировок у нас уже стали получаться приличные посудины. Не такой формы, как требовалось для варенья, но хоть что-то. Внешне они после активации напоминали стекло, но держали температуру. — Пойду продам первому курсу как тару под напитки, — оценил мои «стеклянные котелки» Эди. И действительно пошел. Выглядело это забавно. Эди, словно заправский лоточник, стучал в дверь, предлагал тару, попутно сообщал краткие сведения о монастыре. Брал он за посуду всего по серебрушке. Покупали не все. Не то еще не успели побывать в поселке, не то по другим причинам. — Мы живем напротив трех кустов тиса, — на всякий случай предупреждал Эди, где первокурсники могут купить товар. И не поверишь, что муж у меня из аристократов. Типичный купец и деляга. Всё в семью, всё в дом. Хомяк. Когда склад пробных поделок опустел, мы сконцентрировались на конкретном изготовлении тары под варенье. Вначале снимался слепок с образца. Затем он выворачивался наизнанку и вокруг него накручивались нити. Первый образец получился похожим, но чуть больше по размеру. — «Область сжатия» не применена, — вычитал Эди. Мы еще раз внимательно пролистали наши записи в тетрадях, но так и не нашли того, как эта «область сжатия» создается. — Им или на лекциях отдельно сообщают, или есть еще учебники, — предположил я. — Идем вечером в библиотеку. Эди привычно поскулил на тему того, как это против правил монастыря, но конечно же, пошел меня страховать. В этот раз я принес две книги. Мы их быстро пролистали. Пришли к выводу, что там много полезного, но нам не по теме. Все равно переписали. Я теперь мог изготовить напоминающую не стекло, а фарфор посуду, добавить рисунок (после тренировок), сделать ложки, чашки с ручками и прочие интересные предметы. Только «область сжатия» нигде не упоминалась. Несколько дней я делал тайные вылазки в библиотеку. Перебрал не слишком большой ассортимент учебников и наконец сообразил прихватить книгу по созданию амулетов. — Ничего себе! — восхищался Эди. — Мы сами можем изготовить амулеты! — Только не активаторы, — скептически заметил я. — Зато теперь понятно, отчего монастырские амулеты имеют квадратную форму! — продолжал источать энтузиазм Эди. — Если нас поймают за этим делом, то добавят срок, — закончил он на не совсем оптимистической ноте. — Не поймают, — заверил я. — Наставники не проверяют кельи, а мы никому не покажем. Тем более не станем продавать. В двух словах, та «область сжатия» имела обширное применение. Вначале из рун создавалась воздушная заготовка (все те же нити), затем из нее складывался довольно навороченный каркас. Думаю, магам требуется большой опыт. Это я видел линии и возможные ошибки их переплетения. Эди же ориентировался только на линии и помочь мне не мог. Дальше эта заготовка накладывалась на любой объект и в зависимости от формулы рун уменьшала предмет в десять или более раз. Для нашей тары под варенье такого масштаба уменьшения не требовалось. В любом случае для студентов это было сделать непросто. Теперь и я согласился, что цена в одну серебряную монету - это не так дорого. Хотя Эди уже на третьем десятке клепал баночки за пару минут. Но основная функция этой «области сжатия» — уменьшать предметы. Я давно разглядывал наши амулеты тепла и света, удивляясь, отчего в них такие странные искры силы. — Давай выйдем в сад и там потренируемся, — предложил я Эди, когда понял принцип. С превеликой осторожностью я наложил на кусок скалы плетение и влил силу. Оп! И через секунду к моим ногам упал маленький камешек. — Почему он не квадратной формы? — скептически оценил полученное Эди. — Потому что я не захватил скалу целиком. — Попробуй сделать хорошо. Второй раз я не только срезал выступ скалы, но получил идеальную заготовку для амулета. Еще несколько раз повторил процедуру со скалой и добрался до выхода лепестков силы. — Это все нужно замаскировать, — оценил Эди то, что у нас получилось. — Слишком уж ровные поверхности. До ночи мы долбили скалу ломиками, придавая ей естественную форму. Потом еще несколько дней дробили камни, подсыпая их на место будущих посадок. — Восемнадцать лепестков, — пересчитал я подготовленный участок. — Замучаемся варенье варить, — правильно оценил объем работ Эди. — Значит, собираем весной лепестки. Чай мы и с собой можем забрать, когда закончится мой срок пребывания в монастыре, — напомнил я. Эту тему в законах мы изучили. Там опять был нюанс, что нельзя продавать в таре с королевским клеймом. Но сами-то мы можем пить! Те баночки чая, что имелись у нас, мы сдали в поселковом пункте приема ровно по сто золотых за три крошечные емкости. Никто не пытался обмануть или как-то сбить цены. В поселке вообще многое изменилось. Треть лавок была закрыта. К нам никто не подбегал, предлагая купить товар. Отряд приемного пункта тщательно отслеживал такие поползновения. Я решил еще больше напакостить поселковым, прогулялся в столовую первого курса и выступил с объявлением, что амулеты, вещи и прочую мелочовку можно купить или заказать у поставщика монастыря. Конечно, он приезжает раз в два месяца, но зато цены не задирает. В следующий день приезда торговца мы подготовили шелк, но не сильно рассчитывали на то, что его продадим. Действительно, собралось много адептов с разных курсов. Они даже выстроились в очередь, яростно споря, кто в приоритете. Торговец с братом на пару крутился как мог, проверяя качество шелка и перемеряя его. Наши однокурсники со своими белыми рулонами сразу отошли на второй план. Мы же с Эди спрятали свою продукцию под рогожкой. Торговец только мельком глянул, какого цвета и текстуры шелк, и шустро перекинул десять рулонов в грузовик без проверки. Репутация, однако! — Что так мало? — поинтересовался он, припоминая, что мы сдавали и по двадцать рулонов. — Фрукты собираем, — напомнил я. Желающих среди старшекурсников продать шелк было много. Естественно, это вскоре сказалось на ценах закупок. Уже в следующий приезд торговец поставил цену чуть выше той, что была в поселковом приемном пункте. Единственное преимущество, что далеко таскать не нужно. Почти все адепты обзавелись тележками и привозили рулоны на них. В поселок адепты носили самый простой белый шелк. Наши уже начали изучать создание цветной ткани, но опыта пока не имели. Эди теперь собирал узоры только по вечерам. Мы уже прикинули, сколько сможем заработать, и не сильно надрывались. Сдать десять рулонов за два месяца могли в приемном пункте поселка или у торговца. Получали теперь стабильно по сто золотых за каждый. Это в общей сложности тысяча монет. Запас варенья у нас тоже имелся. У однокурсников я больше его не покупал, те были в курсе, что наш сад увеличился на десяток деревьев. Норму мы сдали легко, оставляя себе примерно столько же. Куда девали варенье? А мы его сами ели. Эди настаивал на том, что нам нужно раскачивать магию и желательно получить больше десятого уровня. Он уже ощущал, как ему легче стало управлять магией. В поселок мы ходили, но редко. В основном, чтобы купить свежих лепешек. Таскать продукты из столовой не разрешалось, а употреблять варенье без хлеба мне не нравилось. Как нас встречали каждый раз, когда мы появлялись в поселке! — Господа маги, может, есть что на продажу? — бежали местные всю дорогу следом, пока мы возвращались обратно. Цены в поселке тоже резко поползли вниз. Стоило мне скривиться, узнав, что тетрадь стоит десять серебряных монет, как в следующей лавке предлагали уже по одной монете. Тетрадей мы с Эди покупали много, поскольку продолжали переписывать те немногие учебники, что были в библиотеке. А потом по ним отрабатывали навыки. Мало ли что в жизни пригодится? Кстати, я чуть увеличил наш коридор, используя магию сжатия. Пусть сейчас с нас не требуют больше длины шелка, чем нужно, но мне требовалось где-то опробовать этот тип магии. Именно таким способом и вырезали в скале наши кельи. Теперь я четко видел следы состыковки этих магических кубиков. Выбирался грунт примерно размером метр по всем параметрам, а в результате сжатия получался кубик со сторонами в сантиметр. Из образцов у нас имелось три амулета: света, тепла и воздуха. Плюс мое стило для написания рун и несколько напряженных дней тренировок, когда приходилось выбрасывать испорченную заготовку. Наконец я сумел повторить тепловой амулет, который работал в нестандартном активаторе. Но запас материала к тому времени закончился. — Углубляйся в скалу, — предложил Эди. — А нас не того… — усомнился я. Проход решили делать из туалета. Он закрыт пологом. Когда нас привели первый раз знакомиться с кельей, то сопровождающие не проверяли, что и как в туалете. Куратора и наставника бытовые условия жизни адептов вообще не волновали. Показав один раз, как пройти в мастерскую и что в ней лежит, наставник больше не появлялся. Проход из туалета я вывел хитрый. Несколько получившихся кубиков просто отбросил в сторону. Они были не той формы, что подошла бы для амулета. Теперь из туалетной зоны шел вглубь скалы скрытый коридор. По мере удаления он расширялся, образуя просторный зал. Набрав сотню заготовок, я решил остановиться. Нам столько амулетов точно не понадобится. Это мой любимый хомячок делал запас на будущее. Он предполагал, что магия этих накопителей вообще не развеивается. Хотя нас и убеждали, что им требуется очень редкая зарядка. Сжатая магия, содержащаяся в скале, постоянно впитывала ту, что имелась в здешней атмосфере. Оценить правильно весь процесс я не мог, но зато видел, что происходило. Эди такие вечные амулеты очень понравились. Он даже согласился купить про запас пять активаторов. Правда, когда в поселке лавочник назвал обычную цену в десять золотых, муж возмутился. Долго торговался, сбив цены вполовину. Думаю, что мог и еще дешевле приобрести. Тех, кто покупал эти активаторы, не так много. За пределами монастыря подобные амулеты не используются. Если учесть, что мы обязаны сдать все кубы обратно монастырю, то лишние активаторы, по идее, становятся для нас ненужными. И у меня были большие сомнения, что их изготовление преподают адептам пятого курса. В любом случае мы продолжали делать запасы и изучать новое для себя.