Глава рода

Арочный проход в книгохранилище дверей не имел. Его пересекали три сигнальные нити, не видимые никому, кроме меня. Одна на уровне колен, вторая у пояса и третья где-то в районе шеи у меня или макушки Эди. То есть любой человек, проходя через арку, зацепит сигнальные нити, а те в свою очередь активируют защиту. Злоумышленник будет задержан. Первая нить располагалась сантиметрах в сорока от пола, и проползти под ней я вполне мог. Эди что-то мявкнул насчет того, что муж-штрафник - не предел его мечтаний, но я уже распластался на полу и рыбкой проскользнул в запретную зону. — Илли, Илли, вернись, — прошипел вслед Эди. — Ни фига, — отмахнулся я. — Они нам книги зажилили, а мы должны подчиняться их требованиям? — Если заметят, узнают... — Эди метался от двери до арочного проема. — Вернем обратно, когда прочитаем, — выхватил я со стеллажа из полусотни одинаковых учебников один. — «Латийский шелк для второго курса», — прочитал я надпись и поторопился убраться из хранилища. Законы мы и завтра можем взять. Вполне официально. Эди, словно зайчонок, продолжал трястись всю дорогу до кельи. И потом не дал спать, заставив переписывать основное. Перед рассветом этот неугомонный повел меня обратно в библиотеку, чтобы я вернул учебник на место. А мы, между прочим, и половины не переписали! — Этого хватит. Изучим, как менять цвет, попробуем, тогда продолжим, — заверял Эди за завтраком. Я зевал и ничего уже не хотел, но в библиотеку потащился, чтобы легально получить сборник законов. Старший наставник оглядел меня сонного и помятого, пробурчал что-то вроде: «Молодежь, молодежь… Когда-то я и сам целыми ночами мог…» и выдал нужную книгу. До этих законов мы добрались только через неделю - Эди увлекся созданием цветного шёлка. Для пробных экспериментов решили делать небольшие куски. Примерно на два сью. И с первым же провозились целых три дня. Принцип покраски был несложным, но трудоемким. После того как все нити уложены, вдоль прокладывалась цепочка рун, обозначающая определенный цвет. Как вы понимаете, написать на том, что еще нематериальное, невозможно. Так вот эти руны мы рисовали нитями силы. Активировали и укладывали поверх будущего полотна. Эди первым сообразил, что удобнее всего пользоваться подоконником. На нем мы рисовали заготовки и относили в коридор. Как часто должны располагаться эти вспомогательные руны, мы не знали, потому первый опытный образец получился пятнистым. В принципе, было красиво. Этакие переливы от белого до голубого. Но перед нами стояла задача создать однотонную ткань. Вообще земного аналога латийского шелка я так и не нашел. Это было нечто тонкое и воздушное, как шифон, но почти не просвечивающееся, достаточно тяжелое и крепкое, по сравнению с тем же шифоном. Вторая наша проба оказалась идеально прокрашенной в голубой цвет. Я предложил Эди сделать один качественный рулон на продажу, напомнив, что торговцу мы пообещали десять рулонов. И вообще не факт, что он их купит, больно пугливым выглядел мужчина. — Нужно шелк как-то замаскировать, — рассуждал Эди. — Если мы будем все десять рулонов сами таскать, то нас действительно заметят. — А если припрятать с ночи? — предложил я свой вариант. — Может, попросить тележку, которую используют штрафники для перевозки продуктов из грузовика на склад? — предложил Эди. Со штрафниками мы никак не пересекались. Это была монастырская обслуга. Они готовили на кухне, убирали территорию, сгребали опавшие листья осенью, а зимой чистили дорожки от снега. По словам куратора, у каждого был свой срок, не засчитывающийся в «общий стаж» жизни при монастыре. В первый день весны к нам прибудет пополнение и кого-то из штрафников также добавят на наш курс. Потому что на курсе должно быть пятьдесят человек. И мы обязаны сдавать пять тысяч банок в год. То, что нас было меньше, ничуть не изменило число банок, их распределили между другими курсами. На следующую осень мы должны добрать их количество за счет новичков, которые тоже придут на первый курс, но весной. Одного мрачного парня из числа штрафников я давно присмотрел. Один раз он ко мне подошел, чтобы попросить коры латта для напитка, и предложил десять серебряных монет. От денег я отказался, попросив помочь вывезти все ветки из сада и взять самому с них кору. Тот штрафник как раз и использовал тележку, которую припомнил Эди. — Эй, как там тебя! — обратился я к штрафнику, заприметив его на расчистке снега возле учебного корпуса. Парень пугливо оглянулся и промолчал. — Имя есть? Или забыл? — продолжил я напирать. — Вам не разрешено с нами общаться, — напомнил он. — Ничего, муж на шухере стоит, никто не увидит, — приободрил я. — Нам тележка нужна, можно взять напрокат? Через пару минут выяснилось, что парня зовут Ром, тележку он дать может и даже отвезет наш товар, но готов на будущее изготовить новую. Для этого нужны колеса, доски и крепежные элементы. Договорившись о времени аренды, я дал задаток в один золотой. Эди недовольно засопел. — Пусть. У него наверняка долги, — отмахнулся я. Все время до прибытия поставщика продуктов для монастыря мы с Эди делали заготовки рун из нитей шелка и складывали их в пустующей комнате. Для покраски рулона ткани требовалось порядка трех тысяч рун. И это будет один цвет. Чтобы сделать, к примеру, красный или оранжевый, понадобятся другие руны. В целом, я понимал, почему латийский шелк такой дорогой. Очень уж это кропотливая работа. Хорошо, нам в монастыре больше нечем заняться. Сходили на завтрак, сели собирать руны, пришли с обеда — снова шелковые руны делаем. Только после ужина я устраивал Эди массаж, разминая уставшую спинку, ну… и то, что ниже спины, плавно переходя к ласкам иного рода. В первый день весны прибывала партия адептов и приезжал торговец. К нему мы сходили утром, чтобы подтвердить взаимные договоренности. Мужчина согласился взять рулон цветного шелка. Вопросительно посмотрев на меня, он озвучил цену в семьдесят пять золотых. Я кивнул. Подозреваю, что это гораздо ниже обычной цены на цветной шелк, но в приемном пункте нам и половины этого не заплатят. — Я бы только цветной брал, — оценил торговец качество и оттенок шелка. — Десяток рулонов в следующий раз? — задал я вопрос. — Давай десяток, — согласился торговец. — Боюсь, что на большее число не смогу денег собрать. У меня же поставки в монастырь по фиксированным ценам. Пока я беседовал с мужчиной, Эди все время стоял «на стреме» возле калитки, опасаясь, чтобы кто-то еще не пришел. Но все, кто знал о торговце, закупились утром. Продукты штрафники также перегрузили еще до завтрака. Рома я попросил оттащить тележку с уложенным шелком, когда стемнело. Штрафнику лишних вопросов задавать никто не будет. Мало ли что он там везет монастырскому поставщику? Сам торговец уже не так шугался. Первый раз ему удалось вывезти рулон шелка без вопросов. Действительно, кто увидит, что лежит в закрытом грузовике? Главное, чтобы он потом шелк продал по-умному. Через два месяца торговец прибыл не один. — Брат, — представил он своего напарника. Похоже, что прибыль торгаш получил хорошую, потому и взял помощника. — Мы бы еще купили, — отсчитал семьсот пятьдесят золотых брат торговца. — Пусть даже белого шелка. Поскольку ужин уже закончился, то я решил лично обойти наших соседей. Новичков, прибывших весной и считавшихся первым курсом, пропустил. Они только-только начали создавать шелк и ходили на вводные лекции по латту. А к остальным первокурсникам я наведался, таща за собой тележку с дерюгой для маскировки. — Покупаю шелк по десять золотых за рулон, — сообщал каждому, кто открывал дверь. У некоторых не было шелка. Кто-то продал два, а то и три рулона. В результате набралось двадцать штук. Чистой прибыли мы с Эди получили сто золотых и глубокой ночью вернулись в келью. Правда, в ошейниках. Дежурного на воротах уже не было. Так-то амулеты нас пропустили обратно, но ошейники пришлось нести на своих шеях. Ничего, утром сдадим. — А шелк с узорами и с жаккардовым рисунком стоит еще дороже, — напомнил я Эди. Тот привычно поскулил, но согласился на вылазку следующей ночью в библиотеку. В этот раз я утащил два учебника и переписывать ночью их не собирался. Старший наставник куда-то уехал и вряд ли кто-то спохватится в ближайшее время. Второй учебник, что я взял, был про изготовление посуды и тех банок, что продавали третьекурсники. Мы с Эди насушили немного лепестков латта. Собрали с молодых деревьев, которые посадили осенью. Латт - полумагическое растение и поднимался неимоверно быстро. Еще в конце зимы из-под снега выглядывали тонкие веточки чуть выше колена, а потом вдруг они разом вымахали с мой рост. Конечно, мы их подпитывали магией по несколько раз в день, но все равно такой рост ошеломлял. Все собранные лепестки уже сушили согласно технологии, но покупать тару по два золотых за крошечную баночку, куда помещалось не более пяти граммов, меня жаба душила. Эди вообще решил хранить этот чай в мешочках до того времени, пока мы сами не сможем изготовить тару. А еще он очень тщательно проштудировал свод законов. Потом задал вопрос наставнику и куратору, убедился, что лепестки мы можем продавать, и решил замутить этот бизнес. Соваться в поселок с чаем мы не хотели, но у нас же был прикормленный торгаш, который хорошо покупал шелк. Тысячу своего долга я уже погасил. И это не предел. Наша вторая комната была завалена рулонами шелка: соседи приносили, сообразив, что я покупаю по десятку золотых. Правда, случилась одна неприятная ситуация. Эди отчего-то решил посмотреть, какого качества получается шелк у других адептов. Развернул три рулона и в последнем обнаружил дыры. — Этот шелк нам принесли Одиннадцатый и Восьмой, кажется, — припомнил Эди тех, кто устроил нам такую подлянку. — Не важно. Сейчас не найдем, — мрачно оглядел я бракованный рулон. — Давай проверять все остальные куски. В результате обнаружили еще четыре сюрприза. Один с дырками и три стандартной длины в десять, а не двенадцать сью. Короткие рулоны мы пометили, чтобы обсудить их цену с торговцем. Обманывать мужчину я не собирался. Сами мы к приезду поставщика смогли подготовить только пять рулонов с узорами и тиснением бирюзового цвета. — Красиво, — оценил торговец нашу работу. Затем обменялся взглядом с братом и поставил цену в сто пятьдесят золотых. Нехило так. Мы сдали шелк не торгуясь. Потом перегрузили белый и отправились в пункт обмена пополнять мой счет. — Илли, две тысячи десять золотых твоего долга закрыто! — радовался Эди. — Как я с тобой буду расплачиваться? — вздыхал я, понимая, что большая заслуга здесь Эди. — Любовью, любовью, — игриво покрутил попой зайчонок и «поскакал» быстрее в нашу келью. Наши однокурсники теперь волокли шелк не в поселок, а мне. Только я проверял каждый рулон. Завернул тех парней, кто принесли кусок длиной в десять сью. Те попробовали покачать права. Мол, в поселке завышен размер. Я их и послал продавать в поселок. А насчет соседей, которых Эди помнил под номерами Одиннадцать и Восемь, он оказался прав. Эти парни принесли снова шелк с дырками. Еще и пытались меня убедить, что случайно ошиблись. — Больше не приносите. Не возьму, — заявил я. — Мы сами найдем, где ты продаешь, — оскалился Одиннадцатый. — Ну-ну, — не сильно испугался я. — Только не стоит продавать этот шелк, - пнул ногой порченый рулон. — Нужно предупредить торговца, чтобы проверял шелк, который ему принесем не мы, — сообщил я Эди. — Думаешь, парни сами начнут продавать? — Уверен, — подтвердил я. А вечером этот засранец «Одиннадцатый» довел до всех в столовой, что нечего мне сдавать шелк по дешевке, мол, они сами могут найти того, кто покупает. А если я не скажу, то меня отведут к камню правды. Насколько такая торговля противоречит правилам монастыря, я не знал. Честно ответил, кому продаю, и предупредил, что торговля тайная. Не факт, что с кем-то другим монастырский поставщик будет вести дела. Эди среагировал на выпад соседей немного иначе. Теперь он практически все время сидел за плетением узоров и меня заставлял. — Начнется переработка фруктов, нам не до этого будет, — пояснил он. — Чуть поднапряжемся и закроем твой долг. Это означало, что за неполные два месяца нам нужно изготовить двадцать рулонов элитного шелка. Думал, что сдохну. Зайчонок тоже похудел и осунулся. Но намеченную норму мы сделали. В день прибытия поставщика я озадачил Рома еще до побудки. Он нашел помощника с тележкой. Парням я заплатил по пятерке золотых. И они помогли доставить шелк до того, как грузовик прибыл в монастырь. Торговец немного удивился, но согласился, что так даже лучше. Продовольствие сгрузили и тут же на пустое место сложили шелк, а штрафники повезли тележки на склад. Я также поведал торговцу, что наш бизнес уже не секрет. — Это плохо, — почесал он затылок. — Монастырь запрещает? — заволновался Эди. — Монастырскому начальству без разницы, кому вы шелк продаете, но предыдущего поставщика убили, — ошарашил торговец новостью. — Если поселковые узнают, то у нас с братом будут проблемы. С этим я мысленно согласился. Там, в поселке, такая мафия! Упускать доходы они точно не захотят. И должны бы уже заметить, что число адептов, продающих шелк, снизилось. — Мы закрыли твой долг, — успокаивал меня Эди. — Еще и немного денег осталось, чего переживать? Мне же весь день не давала покоя возникшая ситуация. Соседи, почти не скрываясь, таскали рулоны к Южным воротам. Это мы с Эди прятали шелк в тележках, а те чуть ли не в открытую демонстрировали. Я психовал и переживал из-за упущенных возможностей ровно до того момента, пока не вспомнил, что я выходец из другого мира. Прикинул немного и сел писать письма. Так-то нам запрещено переписываться с кем-либо. Но надеюсь, торгаш окажет нам последнюю услугу. А мы ему за это в подарок передадим две банки варенья.