skam.

— Я переспала с Моргенштерном, — выдыхает Даша и, кидая рюкзак рядом, падает на свободный стул. Даня давится чаем. Руслан поднимает удивленные глаза от учебника химии и, нахмурившись, предупреждающе пинает Кашина под столом. Светы еще, слава богу, нет. Вот писала она свой пробник, и пусть дальше пишет, если еще она начнёт кричать на Зарыковскую, та, наверное, не выдержит. Так думает Тушенцов. А Даня поджимает губы, оставляя стакан в сторону от греха подальше. — Да ну? Серьезно? — парень ухмыляется, поднимая брови.- И как ощущения, стать его новой шлюхой на ночь? Прекрасно, правда? — Даня, — предупреждающе тянет Руслан, на что парень лишь отмахивается. — Что? А разве не так? Алишер Моргенштерн — главная его головная боль и проблема. Эгоистичный и избалованный ублюдок. Совершенно ужасный тип. Цель его в жизни, видимо, — затащить в постель к себе и своим дружкам добрую часть школы. Даня его насквозь видит, этого уебка. Видит, какой он мерзкий. Только все девушки и некоторые парни, а это больше половины школы, так не считают. Как и Даша. Зарыковскся вообще очень странная. Вроде красивая, умная девушка с целями и желаниями, которые затмила одна несбыточная мечта — замутить с Алишером. Отговаривали ее все, долго и шумно. Видимо, не вышло. В постель-то он её затащил. — Нет, не так! — вспыхивает девушка, зло сверкая глазами из-под очков. Или это лампы столовой в стеклах отражаются, Даня не понимает.- Это… Все было не так! Я чувствовала себя особенной, не такой как остальные. Мне кажется, что у нас был не просто секс. Понимаешь, Дань? Даня на это только фыркает. Ага, конечно, особенной. Да там все чувствуют себя особенными, только на деле становятся почти шлюхами и объектами травли на некоторое время, но второе не всегда работает. Только если фигура интересная. Дашу вряд ли будут травить, так, посмеются немного может, да и ладно. Ну это для всех. Для Зарыковской это пропасть, куда ты летишь и все никак упасть не можешь. Да и для друзей ее тоже. Даня рывком поднимается на ноги и молча идёт к выходу. Сил у него нет с этим разгребаться уже. Так надеялся, что за лето она эту тупую и, кажется придуманную влюбленность забудет, так нет. Новый учебный год, новые проблемы. Или это про Новый год? Да не важно. Какой смысл в отрезках времени, если происходит какой-то пиздец здесь и сейчас. Даша догоняет его в дверях на пару с Русланом. Они, кажется, обменялись за его спиной парой не самых ласковых слов, но Кашина не ебет. В каком-то смысле это даже честно, он ведь Зарыковскую шлюхой назвал, значит и ей можно назвать его долбоебом. Зуб за зуб, все такое. Одна проблема — это вроде только с врагами работать должно, а не с лучшими друзьями. Даня аж вздрагивает, когда Даша вытягивает его из задумчивого состояния, дергая за плечо. Сразу же становится ясно почему. У расписания в джинсах и рубашке с двумя незастегнутыми верхними пуговицами стоит Алишер, о чем-то переговариваясь со своими дружками. — Смотри, — шипит ему на ухо девушка и, расправив плечи, направляется к Моргенштерну. Дане хочется отвернуться или глаза закрыть, или уйти, да что угодно. Потому что все идёт еще хуже, чем было до этого. Даша подходит к парню и улыбается, зачем-то накручивая на палец прядь волос. Кашин фыркает, не глядя на стоящего рядом Руслана. Она типа считает это соблазнительным или что? — Привет, Алишер, — тянет девушка, улыбаясь еще шире. — А, привет, — парень оглядывает ее, явно пытаясь вспомнить, кто она — такое недоумение отражает его лицо. Даня уже и не знает смеяться ему или плакать.- Дана, верно? — Вообще-то Даша, — девушка чуть сжимается и неловко скрещивает руки на груди. Уверенности в ней поубавилось.- Слушай, а после вчерашнего… — Было круто, да, я знаю, пожалуйста, не надо благодарностей. Марк за его спиной тихо хихикает. Кашин сжимает кулаки. — Но я думала, что мы… — Будем встречаться? — Моргенштерн фыркает, засовывая руки в карманы джинсов.- Что, лол, нет. Мы просто переспали, все. Ты недостаточно хороша, чтобы встречаться со мной. «ты недостаточно хороша». Слова эхом отдаются у Кашина в голове. Да ну. Даша-то. А кто тогда для него хорош? Размалеванные тупые телки, с которыми ни поговорить, ни погулять нормально? Его проблема в том, что обиды друзей он принимает, как личные. Все было бы куда проще, не дорожи он так своими близкими людьми. Хотя за мать он вряд ли встанет так, но это другое. Да и не его мать сейчас позорят, а подругу. Подругу, у которой и так все не очень хорошо. — Слушай, я не пойму, — Даня подходит ближе, игнорируя пытающегося его остановить Тушенцова.- Тебе так нравится самоутверждаться за счёт других? Доставляет удовольствие, да? Мама не хвалила рисунки в детстве? Отец не приходил на утренники? Казался своим родителям сплошным разочарованием, или что? Потому что если нет, то ты просто конченый уебок. А если да, то я такой же, но почему-то не веду себя как гандон. Алишер фыркает. Улыбается и смотрит Дане в глаза, рост позволяет. Это к Даше с ее метром с кепкой надо наклоняться. — А ты типа ее друг? Чего же не следишь за подружкой, если такой очень умный? Знаешь, был бы ты рядом, она может быть и не умоляла меня себя тра… — Даня, нет! Но никто не успевает сделать хоть что-нибудь. Алишер закрывает нос ладонью с чернильным рисунком — Кашин вдруг думает, что странно, что его не заставляют прятать тату, потому что Дане приходится свои пластырями заклеивать. На ворот белоснежной рубашки по пальцам стекают и падают алые капли. В коридоре воцаряется звенящая тишина. Моргенштерн ожиданий Дани не оправдывает. Не орет, не устраивает истерик, только вытирает кровь рукавом рубашки и заявляет своим друзьям, что ему, кажется, надо забрать из раздевалки спортивную форму и переодеться. А потом разворачивает и уходит к лестнице с какой-то странной улыбкой на губах. Все. Кашин неверяще смотрит то на дверь, за которой исчез Алишер, то на свои руки. Не верится, что так просто отделался. Хотя Моргенштерн же умный, в школе драку устраивать не будет. Придумает просто, что непонятно почему кровь носом пошла, ну он правда не знает. Ему же дороже об этом трепаться, будут потом выяснять что, почему и зачем. — Ладно, он полный уебок, ты был прав, — дрожащим голосом выдаёт Даша и приваливается к стене. Даня только пожимает плечами. Лучше бы ошибся, вот себе дороже это разгребать теперь. И у Зарыковской проблемы, и, видимо, у него. — Была бы тут Лера, — с сожалением выдыхает Руслан.- Она бы что-нибудь решила, чтобы без разбитых носов. Но Леры тут нет. Леры уже вообще давно нет. И Дане от этого, честно сказать, больно. Но Даня молчит. Эта тема у них почти всегда под запретом. Даже думать нельзя. А на уроке ему приходит оповещение. «Алишер Моргенштерн хочет добавить вас в друзья». Даня об этом никому не говорит, себе дороже. Но в друзья Алишера добавляет. Чисто из интереса, всё-таки довольно интригующе, когда ты человеку разбиваешь нос, а он тебя потом в вк находит. Кашин надеется, что Моргенштерн начнется сыпать угрозами, хоть смешно будет. Первое сообщение приходит ближе к трём часам ночи, когда в конец заебаный парень дописывает химию. За себя и немного за Руслана, потому что тот некоторые темы не понимает и, видимо, не поймет. Три года домашнего обучения всё-таки. «- чего не спишь?» Кашин недоуменно хмурится. Последнее, чего он ожидал, так это интереса его режимом дня. И ведь даже не поздоровался, как так можно. «- ну вот так получилось. ты? » Просто из интереса. Такого же, видимо, с каким Моргенштерн пишет ему. «- да вот лежу, думаю, вспоминаю, как ты мне нос разбил это было смело и круто не думал, что ты тоже так за друзей впрягаешься» Даня наконец откладывает ручку и, подперев голову рукой, задумчиво смотрит на экран. Тоже? В смысле? Не придумав ничего лучше, это парень и пишет. Ответ приходит сразу же. «-ну да я столько раз за Марка с Егором в драки влезал, просто пиздец» Ага, то есть он еще и Мать Тереза нихуевая. Даня хмыкает, подавляя зевок. Интересно, а все вот эти выебоны — это тоже ради друзей? И с Дашей он переспал только ради них любименьких? Парень захлопывает учебник. Звук режет по ушам в ночной тишине. Как же это все мерзко. Просто невероятно. Он переодевается и, забравшись под одеяло, думает как бы заснуть побыстрее, чтобы поспать хотя бы три часа, когда телефон пиликает уведомлением из вк. Алишер Моргенштерн прислал сообщение. Дане все еще неловко, а еще тяжело на душе, потому что он сегодня разбил ему нос из-за подруги. Как он вообще может спокойно переписываться с этим мудаком? Парень вздыхает и вводит пароль, надеясь, что это в последний раз, и потом он наконец уйдет спать. «да, ты был прав. отец не приходил на утренники, потому что ушел из семьи еще до моего рождения. мне не говорят, но я думаю, что как раз из-за этого моего рождения он и дал по съебам. мама вечно работала, ей было не до моих рисунков. вот такой вот я забытый всеми ребенок. ладно, я чет распизделся, забудь. спасибо за разговор. спокойной ночи.» Даня с минуту смотрит на этот монолог. Перечитывает его раз за разом, пытаясь найти там хоть какие-то скрытые смыслы, потому что, ну, кто он вообще такой, чтобы Моргенштерн ему что-то рассказывал? С чего это он вообще высказываться за жизнь тут решил? И хочется написать что-то длинное, уничтожающее, чтобы показать, что даже это не оправдывает его блядского поведения, но почему-то в голове крутится одно «пиздец» раз за разом. Хочется приписать к этому уничтожающему слова, что все будет нормально когда-нибудь. Тогда Даня впервые понимает, что что-то идёт не так. Потому что не находит, что ответить. Он просто переводит взгляд на иконку пользователя, который вышел из сети буквально секунду назад. Думал, наверное, удалить или нет. И ведь не удалил. С утра, чуть не проспав школу, Даня печатает быстрое «да, это жестко, но оно тебя не оправдывает, понимаешь?», заедая всю сложившуюся ситуацию на пару с каким-то стыдом тремя бутербродами. В ответ приходит короткое «да». Кашин фыркает по пути в школу, в который раз обновляя страницу сообщений. Это типа «да, но мне похуй, я не меняюсь»? Или «да, мне жаль»? А может просто «да», как констатация факта? Почему-то он ждал еще сообщений. С одной стороны, общаться с Моргенштерном было довольно мерзко, он же только вчера ненавидел его из-за подруги, какое тут общение. Но с другой это было довольно интересно, ведь зачем-то Алишер это все делает. Пишет вот ему, самоутверждается на девушках — какие он преследует цели из этого? Показать, что он крутой? Да вряд ли, в его крутости не сомневались еще до начала его сексуальных похождений, еще когда они общались с Юрой. Даню вдруг прошибает током. Алишер ведь общался с Хованским. Гребаный Моргенштерн прямо-таки дружил с ним. А он даже никогда не узнавал, что между ними такого произошло. Хотя бы потому что Юра два года назад с провальными результатами на экзаменах окончил школу и зарекся заходить на территорию учебного заведения, а следовательно и приезжать к ним. Ладно, над этим у Дани еще оставалось время подумать на протяжении двух физик. А сообщение от Алишера ему приходит за две минуты до звонка. Чтобы искать не пошел и разбираться, видимо. «как там Даша?» И хотел бы Кашин ответить, что это не его дело, что пошел он с такими вопросами, что он так охуенно виноват перед ней, поэтому одним вопросом не отделается, но пишет лишь «хуево». Просто чтобы он знал. Чтобы хоть какое-то чувство вины у него внутри шевельнулось. С того момента они начинают общаться. Сентябрь проносится постоянной подготовкой к чему-то вместе с неделей от октября стремительно. Даня, на удивление даже для себя, умудряется найти хоть какой-то общий язык с Алишером, постоянно травя шуточки на уроках и, что его не то что пугает, но удивляет еще больше, получая всякие намеки. На то, что он интересный. Что с ним очень комфортно. Что Алишер хотел бы как-нибудь затусить вместе, просто вдвоем. Уж что-что, а это Даню настораживает еще больше, чем улыбка физички перед контрольной, потому что она весь их хим-био класс терпеть не может. Это он типа теперь новая цель Алишера Моргенштерна в его стремлении перетрахать все одиннадцатые классы? Кашина не устраивало быть объектом чьих-то тайных желаний. Максимум желания его классухи ампутировать ему руку, когда видит забитые пальцы. В начале перемены в кабинет химии заходят только они с Русланом. Наталья Петровна, которая, судя по рейтингам школы, самый ужасный педагог после русички, говорит с кем-то в лаборатории. Ну как лаборатории. Руслан часто шутит, что она съезжает туда жить, когда ссорится с мужем — настолько там все оборудовано всякими чайниками, диванами и шкафчиками. — Мальчики, вымойте доску и раздайте тетради для контрольных работ, — доносится до них из лаборатории. Руслан даже слишком зло передразнивает химичку, отправляясь за тряпкой в конец кабинета. Даня, зевая, опирается на учительский стол, пропуская мимо ушей, как химичка за стенкой объясняет кому-то, как ему получить зачёт по химии. У него в голове не укладывается, что он просидел за этими партами с пятого класса. Вау, это же последний их год с Русланом и Дашей. И останется тут Света одна доучиваться еще два года. Была бы тут Лера. Они бы закончили школу вчетвером. Вместе, как лучшие друзья. Даня мотает головой. Нет, Леры здесь нет и никогда не будет. Ни. Ког. Да. Леру просто надо забыть и отпустить. Как сказала ему однажды школьная психологиня - в прошлом нет ресурса. Хотя, так подумать, ресурса нет нигде. По крайней мере для него. Впасть в грустные размышления ему не даёт только Руслан, размахивающий мокрой тряпкой по пути к доске направо и налево, оставляя на полу мокрые капли. — Работай, раб, — кричит он и брызгается водой.- Тетрадки себя сами не раздадут. — Спорим, я заставлю тебя сделать всю работу вместо меня? — Даня ухмыляется, угрожающе хрустя пальцами. — Удиви. — Тебе пизда, братан. Я защекочу тебя до смерти. Они делают два полных круга по кабинету, проскакивая между партами, пока кричащий Руслан отмахивается от Дани мокрой тряпкой, призывая его перестать во имя бога, он ведь все видит! Химичка выходит из лаборатории в тот момент, когда парни останавливаются друг напротив друга по краям какой-то парты, смеясь и тяжело дыша. Как раз когда Даня снова пытается дотянуться до Руслана, а тот отбивается мокрой тряпкой. Женщина тут же начинает что-то кричать про то, что они взрослые люди, что они разгромят кабинет и что их отцы будут ремонтировать сломанные парты. На последнем пункте Даня с Русланом многозначительно переглядываются. Только дальше Кашин не слушает. Он смотрит вперед, прямо за спину химички. Потому что из лаборатории выходит сам, блять, Алишер Моргенштерн. Проходится по ним взглядом и, тихо смеясь, достает телефон. Кашинский тут же отзывается тихой вибрацией в ногу. Они встречаются взглядами на пару секунд перед тем, как Алишер выходит, громко крикнув «до свидания». Это Наталью Петровну от них и отвлекает. Даня проверяет сообщения только на уроке, когда женщина громко рассказывает что-то про то, что они быстренько сделают опыт, а потом решат пару заданий. На экране в серых пузырях горит отчетливое: «ебать ты всё-таки красивый. за что она до вас доебалась хоть?» Парня аж передергивает. Потому что, подождите, что? Во-первых, он не может быть красивым в принципе. Во-вторых, для Моргенштерна тем более. Если раньше скрытые почти подкаты лишь настораживали, то сейчас стали беспокоить куда сильнее. Алишер нашёл себе новую игрушку? Или…? Даня мотает головой. Нет, никаких «или». Это же Моргенштерн. Парень пересылает первое сообщение с вопросом «что тебе нужно?». «блять, ну чел, что мне сделать, чтобы ты перестал считать меня таким хуевым человеком?¿», — тут же приходит в ответ. «извинись перед Дашей. Она такого отношения не заслужила». Даня знает, что это вряд ли поможет. Но если есть шанс все исправить, сделать хоть немного лучше, то почему бы и нет? Телефон опять тихо жужжит. «ладно, если это поможет изменить твое отношение ко мне, то я согласен. ты мне кстати нравишься » У Кашина земля уходит из-под ног так же быстро, как и ручка, в полной тишине кабинета с грохотом упавшая на стол. У него что-то щемит в сердце. Это, блять, что? Шутка его? Что за пиздец вообще? Мысли так и давят, душат прямо-таки. Парень уверен, что контрольную он напишет на два.