skam.

У расписания людно и шумно — как раз, чтобы как можно больше людей увидело восьмое чудо света: извинения Алишера Моргенштерна. Даня с Русланом просто выходят из кабинета химии и, кинув рюкзаки на пол, садятся на лавочку, высматривая в толпе Дашу со Светой. Те появляются через минуту и, помахав рукой, отправляются в столовую, где всегда ужасно душно. А еще так громко, что хочется быстрее уйти. Словом, то, что ненавидят и Даня, и Руслан. Алишер подходит к расписанию, что странно, один. Поправляет темные волосы, которые, как он рассказал, он хочет покрасить в красный, и смотрит на расписание. Потом на Даню. А потом опять на расписание, только уже на следующий день. Изменений там нет. Кашин ужасается, когда понимает, что помнит это для гуманитарного профиля, но не для своего. У него до сих пор потряхивает руки — от ожидания и от внезапно поразивших его открытий. Это что, Алишер в него влюблен? Или он соврал, чтобы получить самый яркий трофей — парня, который так его ненавидел? Это же сколько фраз для унижений он сможет придумать. Надо же, пошел за подругой. По сути предал ее, потому что почти получил объект ее страстного, но предавшего желания. А что, если Алишер не шутил, и это действительно так? Тогда Даша будет слишком уж несчастной и скорее всего перестанет с ним общаться. Даня думает, что нахуй не нужны какие-то расплывчатые отношения, если твоим друзьям, самым, блять, близким людям, от этого будет плохо. Он наблюдает за Алишером, который садится на подоконник, залипая в телефоне. Моргенштерн ничего не напишет сейчас, Кашин знает. Интересно, он нервничает? Или ему на это вообще наплевать, чистая формальность? Второе было бы самым правдивым, наверное. Хотя он никогда не добивался парней и девушек, лишь охотно спал с ними, пополняя огромную коллекцию имен. Тогда что происходит сейчас? Даня мотает головой. Наверное, легче просто забить, пока не упрется головой в эту ситуацию. Он все равно ничего не решит, потому что доверять Моргенштерну оказывается пиздец страшно. — Привет, мальчики, — Даша выходит из столовой вместе со Светой, обнимая каждого. — У вас сейчас что? Даня с Русланом на пару пожимают плечами. Будет хорошо, если Тушенцов выучит расписание хоть к концу года, а Дане ну охуеть как не до этого. Они встают и идут к огромной синей доске объявлений на стене, когда Алишер встаёт с подоконника, окликая Дашу. Та нерешительно останавливается, в полном недоумении поглядывая то на друзей, то на подходящего Моргенштерна. Руслан тихо шепчет Дане на ухо, что если тот опять выкинет какую-то хуйню, то он сам ему пропишет, причём на этот раз сильнее. Кашин только кивает в знак того, что добавит. Он и правда добавит. — Слушай, Даш, я хотел извиниться, — парень пожимает плечами, смотря на девушку сверху вниз. — Я правда тогда перегнул. Конечно, ты достойна меня, как и любого другого человека, который тебе понравится. Прости, ты мне не нравишься, — Алишер вдруг делает небольшую паузу, как бы случайно скользя взглядом по Дане. — Но мне правда жаль, что так получилось. Даше требуется минута, чтобы осмыслить происходящее. Она вытягивает из себя слабую улыбку, явно стараясь не закричать от радости. Даня вдруг все понимает. Она решила, что у неё всё-таки есть маленький шанс. Влюбить в себя Моргенштерна. Вот же блять, хотел хорошо, а получилось как всегда. — Да, все отлично, — девушка пожимает плечами. — Я не обижаюсь, хотя ты и правда ведешь себя, как мудак. — Вот и ладно, — парень улыбается. — Слушай, в начале ноября у меня на даче будет вписка, не хочешь придти? Можешь со своими друзьями. Руслан было хочет возразить, но Даша опережает его: — Конечно, мы придем. — Буду ждать, — Моргенштерн опять улыбается и, снова глянув на Кашина, идёт к лестнице. На пару минут у расписания в компании четырёх друзей воцаряется тишина. Нарушает ее Руслан. — Это нахуй че сейчас было? Никто не может ответить. Никто, кроме Дани. Который охуенно запутался. Что, если Моргенштерн это сделал только чтобы затащить его к себе? И тут же усмехается. Да ладно, сам бы пришел. От этого мерзко и как-то беспомощно. Он абсолютно не знает чего ждать. Это убивает. Они с Алишером продолжают общаться, как будто ничего не было. Даня уверен, что загоняются внутри, по крайней мере он точно. Кашин никогда ему ничего не расскажет — в памяти жива еще и ситуация с Дашей, и с кучей других людей. Того, как Марк открыто и громко насмехался над девочкой, которая была в классе самой тихой, а потом оказалась на вписке кого-то из их компании. Как Олег насильно совершил каминг-аут одного парня, который отсосал ему. Для него это не было и, наверное, никогда не будет любовью. Только чувством безграничной власти, победы, потому что ты всегда доминируешь. И ведь ничего не скажешь, они же все сами хотели, просили, хотя знали, что так может быть. Конечно, случаев открытой травли было немного. Но насмешливое пренебрежение — всегда. Даня знает, что Алишер никогда не участвовал в открытой травле, только как с Дашей. А что, если он ждёт момента? Ждёт того самого Кашина, чтобы отыграться? Что, если он такой же? Эта мысль ужасала. Но еще больше его ужаснуло то, что через пару недель он проснулся дома у самого, блять, Алишера Моргенштерна. Потому что когда он начинал пить дома в полном одиночестве, потому что хотелось забыться, он думал, что просто снова попытается позвонить Лере, а потом своей бывшей. Но никак не это. Даня не смог вспомнить ни день, ни время, ни как он туда попал. Рядом не было никого, он спал в одежде и хоть это радовало. Значит он либо не согласился, либо Алишер решил не предлагать. Парень садится на кровати, проводя ладонями по лицу. А он бы согласился? Фу, блять, о чем он вообще думает. Согласился бы на что? Переспать с Алишером? Ну нет, не сегодня. Не когда ему еще год учиться в школе со статусом самого гетеросексуального человека. Моргенштерн обнаруживается на кухне. Он сидит тоже одетый полностью, пьёт кофе и листает ленту инстаграмма с волосами, собранными в короткий хвост. Весь такой домашний, аж блевать хочется. И милый. Даня хмурится. Нет, не милый. Он не может быть милым, он, блять, Моргенштерн. Какие тут милости. — О, ты проснулся, — парень наконец замечает его и поворачивает голову.- Кофе будешь? Даня кивает, не переставая хмурится. — Надеюсь, ты мне в него не подсыпешь чего-нибудь. — Не переживай, я не настолько ебнутый, — Алишер пожимает плечами, ставя воду в чайнике греться. — Кстати, если интересует, у нас ничего не было. Не знаю, что там тебе рассказывали про меня, но такими штуками я не занимаюсь. С сахаром? — Ага, две ложки, — Кашин садится на стул. — Что я вообще тут делаю? Я помню, я начал пить дома, а дальше пустота. — Ну ты пришел вчера ко мне просто в говно, начал говорить что-то про Дашу, что я гандон, и ты меня так ненавидишь, что хочешь разбить мне ебало еще раз. Я решил, тебя домой отправлять опасно. Мне вот интересно, — парень поворачивается к нему, опираясь на кухонную столешницу. — Ты правда так думаешь? Даня не находит, что ответить. — Не совсем, — выдавливает из себя парень после недолгого молчания. — Ты всё-таки чуть лучше, чем я ожидал. Но, надеюсь, что своими похождениями ты всё-таки уже заработал себе вич, как лучший трофей. В этот момент Кашин узнает, что Алишер охуенно смеется. От этого хочется себя убить. Алишер, что удивительно, никому не говорит об этом, в школе никаких слухов не распускает и вообще ведёт себя так, будто снова ничего не было и они вообще на территории учебного заведения не знакомы. Это Даню несказанно радует: особенно в момент, когда скоро должен приехать Юра. Последнее, что ему хочется делать, так это выяснять с ним отношения. Они не виделись с момента выпуска Хованского, так что портить отношения и отменную вписку не хотелось. Алишеру парень предпочитает не говорить об этом. Начнётся абсолютная война: они же ненавидят друг друга так сильно, как это только возможно. Один набьет ебало другому, однозначно. Юра приезжает за пару дней до ноября. В школе только машет им рукой, говоря, что подойдёт попозже, ради приличия хоть увидится с директрисой, повспоминают школьные годы. В кабинете он сидит пять минут и тридцать девять секунд, Руслан даже засек ради интереса. О ненависти Юры еще и к преподавательскому составу тоже все знали. — А вот теперь привет, — говорит он, выходя из кабинета. Обнимает всех по очереди, улыбаясь, а потом цепляется взглядом за забитые пальца Кашина. — Нихуя, ты чё забился? Когда успел? — Да весной чет в голову ебнуло, — отмахивается парень. — К выпускному всю кисть добью, чтоб математичка от жизни охуела. — Директриса, кстати, все еще старая тупая пизда, ничего не меняется, — Юра пожимает плечами. — Давайте, рассказывайте, чё у вас тут творится вообще. — Да мы с начала года в каком-то говне, — тянет Руслан. — Даш, рассказывать? — Да я сама, — девушка отмахивается от него. — Короче, вот как было. Устраивался вписон, чтобы отметить, так сказать, окончание лета. Отметили мы так хорошо, что потом у меня… В конце коридора слышится громкий, знакомый до ужаса смех. Даня только тяжело вздыхает, надавливая носком кроссовка на какую-то слишком выделяющуюся точку на напольном покрытии. Пизда. Сейчас всем будет пизда. Потому что из-за угла выходит Алишер со своей компанией. Замечает Юру, и его лицо аж вытягивается от удивления. — Ю-юрочка, — тянет парень, подходя ближе. — А ты тут какими судьбами, дорогой ты мой? — Вау, — Хованский едко ухмыляется. — Тебя что не отчислили? Я думал, такие, как ты, школе не нужны. — Да ну? А ты не спился? — Моргенштерн расплывается в язвительной улыбке. — Я думал, ты уже давно умер. — Умер, увы, не я. И как ты с этим живешь? — Просто прекрасно, знаешь, всегда хорошо живется, когда говоришь правду И из школы не отчисляют, и спится спокойно. А тебя бессонница мучает, наверное, да? — Была бы возможность, я бы сам тебя ебнул, — рычит Юра, явно прожигая в нем дыру. — Да руки пачкать не хочется. Погнали отсюда. Они впятером делают пару шагов в сторону, когда Алишер говорит снова. — Кстати, меня удивляет, что вы с ним общаетесь, если так презираете меня. Особенно ты, — и смотрит прямо на Даню. От явно назревающей драки их спасает звонок на перемену. Двери класса напротив открываются, выпуская поток детей, среди которых теряются девять человек. Двое из которых ненавидят друг друга так, что готовы убить. И ни о ком из них Даня ничего не знает. — Вот про него я и хотела рассказать, — тянет Даша, уводя Юру за руку куда подальше. Даня идёт за ними, погружённый в собственные мысли. Нет, ему абсолютно похуй, кто и с кем там пиздится. Максимально. Но ведь что-то же произошло два года назад. Только вот что? Кашин узнает это уже у Юры, когда заебанный Руслан располагается у него на коленях, а по кругу идёт вторая бутылка вина. Потому что приходит очередное сообщение. Что ж за жизнь такая. Все проблемы от интернета, видимо. Обруби его, они бы с Алишером не общались. «ладно, прости, я перегнул, наверное». Даня хмыкает. Ага, перегнул. Охуенно, конечно, перегнул, попытался задеть Юру через друзей. Хоть бы Руслана выбрал, так нет, чувака, который ему вроде бы нравится. «да хуй с ним, забыли. я понять не могу из-за чего вы с Юрой пиздитесь? а, и кстати, я не могу разорваться, так что буду общаться с вами обоими, думай че хочешь». «правду рассказать? или напиздеть, как Юра?» «ну, желательно первое, конечно» «короче, может помнишь, в параллели Юры училась девушка, ее Мариной звали мы пошли на вписон, там прям дом сняли, и я тогда ее не видел. сидел на первом со знакомыми, затирали про жизнь, все такое., а Юра вроде как с ней был. короче так получилось, что вписка закончилась криками, что Марина пыталась покончить с собой. ну, дальше ты знаешь, наверное. что она впала в кому, и так и не вышла. Юра пытался повесить это на меня, как будто я к этому причастен. как видишь, не вышло. мне кажется, Юра так себя отгородить пытался, потому что сам с ней был., а Марина была мне как сестра. вот такая вот охуенная кулстори. Юре привет, кстати.» Даня смотрит в одну точку несколько минут. Прекрасная картина складывается, однако. Просто прекрасная. Кашин мотает головой, набирая короткое «пиздец.» Ответ тут же приходит. «да ладно, похуй, я уже это как бы пережил, но Юра меня ебать раздражает. придешь на выходных на вписон?» «только ради Даши» «ну буду ждать вас с Дашей, но можно и без нее <3» Даня блокирует телефон и тянется к бокалу. А Руслан всё-таки поднимается с его колен, чтобы выпить. Тушенцов видел чуть больше, чем стоило, о чем, наверное, говорить никому не стоит. Значит, Алишер Моргенштерн. С сердечками и всякими откровениями. Руслан окончательно понимает, что догадки его как минимум имеют место быть, когда курящий на балконе Кашин тихо в голосовых говорит, что «Алишер, ты мне, блять, тоже дорог, но с Юрой я продолжу общаться. И, блять, я правда иду к тебе ради Даши. Да, то, что я ночевал у тебя, ничего не говорит». Даня замечает мелькнувший за углом капюшон чёрного худи. Руслан. Парень только надеется, что тот ни о чем не догадался. Но Руслан догадался. Так, что даже предложил Свете один маленький спор.