skam.

После каникул все, казалось бы, вернулось в то положение, в котором было до них. Даня и Руслан все так же ходили по школе вместе, Лера уехала в другой город, а Света рассказывала про какую-то девушку и невзаимный краш. Разве что Даша с ними особо не разговаривала, но это Кашин был готов пережить. Дане кажется, что он хоть раз в жизни заслуживает чего-то хорошего. Даже когда Даша окидывает его до самой мерзкой боли озлобленным взглядом и демонстративно проходит мимо. Обнимает только Руслана и, взмахнув хвостом волос, удаляется. И когда у его ног приземляется с силой запущенный мяч от группы девочек на совмещенном уроке физры. Даже когда Света говорит, что им стоит помириться. Потому что Даня вдруг думает, что может быть что-то важнее друзей — например, чувство спокойствия, безопасности и, хоть пока страшно думать, счастья. У Руслана вслед за ним все идёт по пизде после каникул. Он расстаётся с Настей, которая уже в край заебала его со своими «а дай телефончик». Но, конечно, все стало заебистей. Чем ближе был декабрь, тем громче кричала русичка, тем больше сочинений приходилось писать. И, следовательно, тем меньше приходилось выходить из дома. К концу недели Даня подумал, что он натурально умрет, если не сходит к психотерапевту и не отдохнёт. В попытке отвлечься он даже разобрал балкон, но это не принесло должного удовлетворения. Он нашёл кучу старых тетрадок, которые были будто не его, но с его фамилией, какую-то коробку с записками и даже старый скейт, который не брал в руки после отъезда Леры — после этого любое напомнинание о скейтерском прошлом приносило ему только боль. Но фотку скейта он даже скинул Алишеру, который обзавёлся привычкой орать под вечер как его затрахала школа. И все бы ничего, но ему в дверь звонят в субботу, когда Кашин уже успел переодеться после школы и думал лечь спать. — Сука блять, — ширит парень, натягивая джинсы по пути к двери. В целом, решение было правильным. За дверью оказывается Алишер. И его скейт. — Прогуляемся? Даня соглашается. Подписывает себе контракт на то, чтобы вернуться с кучей синяков и давно забытым чувством радости от любых проявлений скейтерства. До Нового года получается дожить проще, чем казалось раньше. Получилось даже пережить совместную литературу. Ну как совместную. Гуманитарии разбирают сочинения, а химбио посадили с ними вместо окна писать тест по русскому. Даня удивлялся, как Алишер набирает в сочинении пять из пяти, когда у него три (Руслан обязательно добавлял «ста» в конце). Сначала они дружненько смеялись над тем, что Олег написал в сочинении «Обломов лежал на диване и смотрел телевизор», а потом над тем, как Кашин завуалированно предлагал Руслану купить пива перед двумя алгебрами. Руслан вообще стал намного счастливее. Даня правда не понимал, что с ним. Пока в один вечер, играя в Майнкрафт с Тушенцовым и Куличом, сидящим в своём Питере, он не замечает, как его друг вдруг начинает смеяться от шутки про то, что он теперь новая содержанка Ильи. И это не похоже ни на любую эмоцию, которую друг показывал с Настей. Только вот на прямой вопрос Руслан решил не отвечать, сказав, что это «не твоего ума дела, ищи, блять, алмазы». Даня только пошутил, что Руслан-то свой уже нашёл. Все это казалось чём-то несуществующим, когда перед зданием школы на Даню со всего разбега запрыгивает Лера. Она сбивчиво рассказывает, что ее парень обещал приехать к самому новому году, а пока они пойдут втроём. В актовом зале душно и слишком много людей для параллели с девятого по одиннадцатые. Хотя бы потому что Руслан заметил в толпе знакомую восьмиклассницу. Из компании Моргенштерна Даня замечает только Марка, что иронично, который сидит рядом со сценой в короне из Бургер Кинга. В целом, это было ожидаемо. Когда от толпы становится слишком хуево, Кашин выходит покурить, оставив Леру обсуждать что-то с Русланом. У него все мешается, хочется поебаться и напиться. После декабрьского и почти принудительной помощи украшения школы только и ходи на эти тупые дискотеки, конечно. Но Руслан сказал, что он не потащит его пьяного домой через директрису, как это было в прошлом году. Даня, конечно, мало что помнил, но повторять особо не хотелось. Снег хрустит от чьих-то шагов, и рядом с ним беззвучно вырастает Даша. — Стрельнешь? — и кивает на пачку сигарет в руках у парня. Даня только протягивает ей пачку, а потом забирает назад. У него, если честно, никакого желания мириться с ней нет. Потому что Даша все еще двуличная сука, ей ничего не стоит наебать ещё раз. Они стоят молча, и это выглядит как тупое дежавю. Даня ведь так же стоял с Лерой на балконе, ждал, пока она что-нибудь скажет. Но Леру он был готов простить с порога, она не сделала ему ничего плохого в жизни. — Прости меня, — тихо говорит наконец девушка, опустив голову. — Я была не права. Я зря все это тебе сказала тогда, да и вообще вела себя как дура. Подумала, что какой-то парень из моей мечты может заменить мне друзей. — Даша смотрит на Кашина, но тот все не поворачивает головы. Потому что заебался всех прощать. — Мне вас не хватает, — продолжает девушка, так и не дождавшись ответа. — Я, блять, так жалею, что не додумалась поговорить нормально, а просто свалила все свои беды с башкой на тебя, как на крайнего. Прости. — Знаешь, я за это время понял одну вещь, — тянет Даня, выкидывая окурок. — Бывает что-то важнее друзей, которые не готовы вступиться за тебя. Все хорошо, правда, я не против снова начать тусить с тобой, просто поговори ещё с Русланом. Но я больше не пойду пиздить кого-то за тебя, если ты ударишь меня в ответ. Даша только кивает. — Друзья? — Да ладно тебе, конечно, — Даня вдруг улыбается, обнимая Зарыковскую. — Пошли, подружка, холодно пиздос. Они вместе заходят в актовый зал. Даша, видимо, идёт искать Руслана, а Кашин падает на диван, задумчиво изучая толпу. И всё-таки они не друзья. Теперь может близкие знакомые. Хотя, наверное, он просто отвык от Даши в их компании. Или она так и осталась сукой? Да вряд ли, раньше Даша сама бы никогда не извинилась. — О чем думаешь? — рядом с ним падает Моргенштерн с литровой бутылкой колы, от которой несёт так, что колы там явно почти не осталось. Чистая водка, может коньяк. — О Даше, — тянет Даня, отмахиваясь от молчаливого предложения отпить. — Руслан сказал, что не будет тащить меня домой потом, как в прошлом году. Вы же тогда пронесли алкоголь? — Не только, но большую часть. А знаешь, в принципе, — Моргенштерн делает глоток своей чудовищной смеси с высоким градусом. — В принципе, что если Руслану, скажем, не придётся тащить тебя домой? — В смысле? — Даня, конечно, прекрасно понимает, к чему он ведёт, но хочется всё-таки убедиться. — Хочешь съебаться? — прямо спрашивает Моргенштерн, протягивая ему бутылку. И если Даня сейчас ее возьмёт, то он автоматически согласится. — Смотри-ка, — Кашин усмехается, забирая, как оказывается, коньяк. — Меня даже не нужно уговаривать. Погнали отсюда, меня уже все заебало. Алишер смеется. Потому что они точно будут счастливы хотя бы до конца этого блядского года. А там будет видно.