skam.

— Это просто пиздец. Я не понимаю. Че я ей такого сделал, — Даня наворачивает круги по балкону с сигаретой в руках, не имея сил оставаться на одном месте. — Сядь хоть, — Руслан сосредоточено заливает жидкость в вейп, то и дело поглядывая на друга. — Не могу, — Кашин выкидывает сигарету и пару секунд смотрит в окно, где машины иногда проезжают по дороге, но происходит это так редко, что надо постараться заметить. Одной проблемы ему было мало, так вот и вторая до кучи. Только с Алишером помирился, а тут и Даша хуйню выкинула. Сколько он в голове не пытался себя убедить, что Зарыковская способна на это, не получалось. Потому что Даша в его представлении так никогда не могла. Не могла она подставить друга, с которым у неё парные партаки и столько общих моментов. И ради кого — ради популярного парня, который прямо сказал, что она ему не нравится. — Расскажи ей сам, — вдруг тянет Лера, стряхнув пепел в кружку с водой на дне. — Потому что сейчас она как будто пытается подловить тебя на том, в чем ты решил никогда не сознаваться. Расскажи ей, проблемы не будет. — Она же убьёт меня, — Даня как-то обреченно смотрит на друзей. — Не убьёт, — Лерин окурок отправляется в заплыв по дну к своим братьям. — Да и она надеется на то, чего не будет. Але, Дань, Алишер резко не решит уйти к ней. Да и ты недооцениваешь ее, потому что она из нас самая сильная. Она пережила, когда слили ее голые фотки. Думаешь, не переживет какого-то парня, с которым не срослось? Ошибаешься, все переживет. Просто расскажи ей, вам и прятаться не надо будет, и Даша успокоится. Даня, конечно, только плечами пожимает, но в глубине души понимает, что уже согласен. Когда-нибудь все равно придётся рассказать ведь. Да и может Даша это просто от отчаянья. Не верится, совсем нет, что она так его ненавидит, что хочет рассорить с парнем, а потом под шумок и забрать Алишера себе. Вот только Даша не учитывает, что Алишер всё-таки не собачка, которую можно увести. И говорит он это прямо, когда приходит к Дане после школы в пятницу от нехуй делать, и тот рассказывает ему и про сообщения, и про их разговор с Русланом и Лерой. Предлог для их встречи — Алишер поможет Дане с литературой. На деле они просто говорят о чём-то неважном, пьют чай на этом же самом балконе и целуются, прижимаясь друг к другу, потому что, блять, холодно, декабрь скоро. Даню снова разъебывает и он говорит, что боится потерять Моргенштерна, он ведь всегда в окружении всяких девушек и парней с охуенными лицами и телами, так что на кой хер ему парень из химбио класса? — Но сижу я почему-то с тобой, а не с ними, — улыбается Алишер, уткнувшись носом в чужой висок. — Никакого долго и счастливо, конечно, не обещаю, но мне сейчас правда никто нахуй не нужен. Как-то речь заходит про Маринку. Моргенштерн вдруг говорит, что каждый раз, когда приходит к ней на могилу, плачет, потому что винит себя в том, что не оказался рядом. Даня только говорит, что он бы все равно ничего не смог сделать, а про себя удивляется: он не думал, что парень вообще способен на такие эмоции, маска вечно веселой популярности засела на нем слишком крепко. Когда они прощаются, Даня ещё час просто лежит и смотрит в потолок с улыбкой на лице. Сука, нахуй всех этих бывших, если так ещё не было никогда. Его даже любимый сонный паралич решает не посещать этой ночью, потому что спится и правда хорошо. Потому что одеяло пахнет, блять, не пустотой, а чужими сигаретами. От этого куда теплее. Но утром его будит не будильник, который он отключил, решив погулять в последний день перед каникулами, а звонок Руслана. — Если это что-то не такое важное, как смерть математички, я сам тебя убью, — бурчит Кашин хриплым после сна голосом, нагло зевая в трубку. — Собирайся, мы едем на дачу. На неделю, — заявляет Руслан, тоже не утруждая себя приветствием. — Матери скажи, что ко мне, сразу отпустит. — Да без тебя знаю. Даша тоже будет? — Мы с тобой и Лерой можем уехать через часа два, а они со Светой к вечеру подтянутся. Так что успеешь продумать все, чтобы рассказать ей. Все, пакуй вещи давай. И сбрасывает, собака такая. Как будто у Дани вариантов нет — только речь продумывать. Хотя, если подумать, оно так и было. Руслан с порога посылает Даню и Леру в магазин, впихнув им список и деньги. Конечно в конце там пиво, сигареты и презервативы. Кашин хмыкает. Настя, значит, тоже приедет. Значит ночью будет громко — даже если они пытаются быть тише. Так и не поспишь. Они с Лерой шагают по дороге вверх, пиная друг другу небольшой камень. Даня вдруг думает, что хотелось бы кому-нибудь въебать. Он начинает медленно злиться на все вокруг, а значит это закончится либо ссорой, либо дракой, было бы на кого сорваться. Жалко даже, что Синяк решил больше не лезть к ним. И правда, давно не занимался побегами от ментов в нетрезвом состоянии и драками. Не то чтобы хотелось, конечно, удовольствия в этом мало, но, наверное, это называют взрослением. Или тем, что он наконец поумнел. Даня усмехается, глядя на асфальт под ногами, на котором уже спешил растаять выпавший ночью первый снег. В целом он, конечно, у себя в голове преувеличил. Не так уж и часто он дрался, два раза за учебный год — это даже много. Всё-таки иногда забивать себе голову всякой любовной херней даже полезно. С Алишером складывалось все куда лучше, чем могла быть. Про них никто не знал, не считая Леры, Руслана и Светы, Даша никаких планов по отбиванию парней приводить в действие не начала, а хуже этого ничего и не было. Они просто часто говорили, обсуждали что-то важное и не очень, Алишер молча охуевал с егэ по химии, а Даня единственное, что знал из литературы — историю про Грибоедова и его жену, про которых ему рассказала как-то Лера. Лера вообще тогда очень возмущалась: маленькая девочка сначала играла на коленках у этого светила русской литературы, а потом раз — и вышла за него. Звучало по-педофильски. — Даня, — Лера щёлкает у него перед глазами пальцами. — Але, Кашин, вернись ко мне, пожалуйста. — А? — парень вздрагивает. Моргает пару раз, тщетно пытаясь стереть с лица улыбку от подступивших флешбеков, хоть приятных, и то хорошо. Он даже не заметил, как они дошли до магазина. — Смотри, кто идёт, — девушка кивает в сторону остановки, откуда идёт извечная компания четырёх долбоебов и Дили. Впереди них вышагивает Алишер, светит своими красно-рыжими волосами, громко рассуждая о чём-то. У него и Марка на плечах гитары, остальных запрягли тащить рюкзаки за себя и за соседа. Когда расстояние между ними сокращается куда значительнее, друзьям удаётся услышать обрывки его, видимо, возмущений. — Да мне поебать, что он охуенный барабанщик. Пока он проебывает — для меня он тупой идиот, которому вообще не важно, что нам играть в декабре в «Чердаке», а потом ещё и на последнем звонке. Я говорю, он если сегодня не придёт — я начну искать ему замену. Так и передай. Алишер наконец отворачивается от друзей, замечая Даню. Они друг другу только улыбаются, и это как-то успокаивает. Лера смотрит на них, улыбаясь, а потом тянет Кашина за собой в магазин. Марк тоже кидает на друга вопросительный взгляд, но молчит. — Ты с Дашей поговоришь? — говорит девушка, когда они заходят в магазин. Разворачивает список, всем видом показывая, будто ее вообще это не волнует. — Наверное, — Даня только пожимает плечами. Интересно, а что он ей может сказать? «Прости, я тоже влюбился в Алишера, ах да, ты же уже знаешь»? Злость на Дашу и, наверное, на себя опять подкатывает к горлу. Нельзя же было просто сказать: вот, Дань, я узнала такую херню, это правда? Нет, надо было повыебываться. Откуда она вообще могла узнать? От Алишера? Да тот не мог, он про Дашу не знал. Света, Руслан, Лера? Или она узнала об этом сама? Тогда, опять же, вопрос: откуда? Даня вдруг останавливается, не дойдя до магазина пары метров. Внезапная догадка простреливает его насквозь, застилая обзор и на подругу, и на все, что было впереди. Лера сначала этого не замечает, проходит пару шагов, а потом разворачивается. — Ты чего? — Блять, как я сразу не догадался, — Даня усмехается, бездумно прочесывая волосы пальцами. Уложить их не получается. — Даша сказала, что Алишер победит в тот день, когда ты приехала, так? После того, как мы ушли. — Ну и? — Лера удивленно поднимает на него глаза. Кашин знает: она поняла. — Да она же нас видела. Значит она ушла сразу за нами, а Руслан нам не сказал. Почему? — Да не подумал. Ты могла подумать тогда, что она сказала это специально? Вот и он нет. — А может он ее прикрывает. — Да нахер? Мы все равно узнали, что она напиздела, так в чем прикол пытаться это скрыть? — Может сам хотел поговорить? — Лера пожимает плечами. — Вот мы тупые, слушай. Мы догадались только сейчас. — Реально, — Даня опять усмехается. Пинает носком кеда какой-то камень и сдвигается с места. — Похуй, все равно с ней говорить. — Ты же не хотел. — Передумал. Не хотелось ранить ее нежные чувства сначала своей агрессией, а ща я подумал — да ебись оно все. Лера берет его под руку, чтобы наконец-то дойти до магазина. *** Время близится к вечеру, когда Даша со Светой приезжают к ним. Лера с Даней играют в Мортал комбат, так что Руслан вызывается встретить их сам. В целом, не играй эти двое, он бы все равно нашёл причину встретить их. Просто потому что ему это было нужно. Он обнимает Свету, а потом просит Дашу остаться. Девушка вешает куртку и вопросительно, как-то дерзко, смотрит на друга. — Я знаю, что ты наебала нас всех с этим конкурсом друзей Моргенштерна. И знаю, что ты прекрасно знаешь про них с Даней. Ответь мне на вопрос один: зачем? Даш, я блять даже не подумал, что ты в тот день их видела, даже предположить не мог, потому что мы все доверяли тебе. — Да ну? — шипит вдруг девушка. Ее лицо кривится от злости, а глаза вдруг кажутся Руслану ужасно темными. — А как бы ты поступил на моем месте? Промолчал бы? Даже когда твой друг уводит у тебя, допустим, девушку, которую ты добивался год? — Я бы поговорил, — холодным голосом отрезает Руслан. Ничего в его лице не меняется, оставшись все таким же бесстрастным. — А не пытался отбить в ответ. Ты же понимаешь что эта «девушка», — он делает кавычки пальцами, — живой человек? — А ты понимаешь, что это — понимать, что кому-то с просто так достаётся этот живой человек? Когда ты все время пытаешься сделать хоть что-то, а потом приходит он — и все. — Я знаю, что это. Помнишь Илью из соседнего дома? Как только он уехал, он сразу же начал с кем-то встречаться. При этом все время у него был рядом я. И ничего, знаешь, живу. В Настю вон влюбился. Так что не думай, что ты одна такая несчастная. И разворачивается, оставляя Дашу одну. Со своими мыслями, переживаниями и выборами. Руслан уверен: она поймёт. Руслан достаточно ее знает, чтобы не поверить в то, что Даша на самом деле другая. Что Даша злая и обидчивая, готовая абсолютно на все. Он не верит, что та самая девочка, которую они с Даней защищали во времена слитых фоток, не запомнила ничего хорошего. В комнате Даня шутливо борется со Светой за джойстик, потому что он проиграл, но надеялся, что ему дадут отыграться. Руслан садится рядом с Настей и улыбается. Не замечает, как Даша уходит в ванную, включает там воду и долго кашляет. Как выходит оттуда с таким уставшим лицом, будто они пили всю ночь до этого. Садится с ними и долго залипает в фигурки на телевизоре: Руслан и Света играют, пока Даня кидает Лере мемы. — У нас есть водка? — подаёт она голос через пару минут. Руслан удивленно смотрит на неё. Думает сначала, что ответить, но потом просто качает головой. — Пойду в магазин тогда, — девушка поднимается на ноги. — На голодный желудок водку? Может приготовим что-нибудь? — Света примирительно улыбается, чувствуя всеобщее напряжение. Никто этого не показывает, но все понимают, к чему это идёт. — Не хочу я есть, — отмахивается Даша. Лера пишет Дане одно сообщение. «иди». А потом, улыбнувшись, вдруг говорит: — Дань, сходи мне за сигаретами, пожалуйста. — Да я сама могу… — начинает было Даша, но Лера обрывает ее. — Ему там скидки делают, как постоянному покупателю, пусть идёт, сэкономит на дошик. Ничего не остаётся. Они вместе собираются, вместе выходят из дома, вместе идут вверх по дачной линии, не зная, как начать разговор. Даня усмехается, когда, повернув, они доходят до линии Моргенштерна. Его дом не видно с общей дороги. Интересно, он смог бы его найти ночью? — Даш, слушай, — Даня останавливается, пройдя ещё пару метров. Замечает, что это почти то же место, где они стояли с Лерой. Это забавляет. — Мне нужно рассказать тебе одну вещь. — Что ты спишь с Моргенштерном? — девушка усмехается. — Расслабься, я знаю. — Блять, — Даня поджимает губы, уставившись в землю. — Я планировал разбазарить что-то типа того, что он мне очень нравится. — Да, а чего скрывать, — Даша пожимает плечами. — А ты ему нравишься? — Думаю, да. — Тогда удачи, — она улыбается Дане, и тот улыбается в ответ. — Спасибо. Девушка легко касается пальцами его руки, все так же улыбаясь, но стоит им отвернуться друг от друга, улыбка с ее лица медленно сходит. Даша думает: «блять». Думает, что даже так это оказалось тяжело. Думает, как же ее это бесит — быть второй, быть той, которой стыдливо признаются в том, что увели парня. Даша зло сжимает кулаки в карманах куртки. Думает, как она ненавидит жизнь и их всех. Тошнота опять подкатывает к горлу, но она лишь сглатывает, жадно хватая воздух. Интересно, ему правда нравилось ее тело или это было так, проходным? Даше просто хочется напиться. И с этим она успешно справляется, когда в ее руках оказывается бутылка водки. *** Время за одиннадцать. Даня пару раз смотрит на часы, думая, что стоило бы спуститься ко всем, но не встаёт. Смотрит в потолок и думает, что надо бы сгонять к психотерапевту, потому что жить с биполяркой ему не особо нравилось. Ладно, ему жизнь в принципе не особо заходила, но это можно было и опустить. Он поверил Даше. Наверное потому что отчаянно хотелось думать, что она все ещё подруга. Стук в дверь заставляет его вздрогнуть. Даня даже порывается встать, но не находит в себе сил. Он чувствует себя полностью опустошенным, абсолютно и до конца. Ничего не чувствуется, ничего не хочется. — Можно? — Лера заходит и садится на край кровати. — Ты и так зашла, я че тебя выгонять должен, — Даня пожимает плечами, смотря на неё из-под прикрытых век. — Оправданно. Я думала, ты спишь. — Поставь мне памятник, если я когда-нибудь лягу раньше трёх часов, — парень фыркает. Тоже садится рядом и думает, что на Леру красиво падает свет фонаря, проникающий через окно. Наверное, они могли бы встречаться. Понимают друг друга с полуслова, говорят обо всем легко. Даня никогда не задумывался, что мог бы встречаться с Лерой. Она для него за все это время стала почти как сестра, может только уступая Руслану немного. Другое дело — Моргенштерн. Тот человек, который тебе никогда не нравился. А потом начинаешь с ним общаться ближе — и все. Лера никогда не воспринималась потенциальной девушкой, она просто вписалась в их с Русланом дуэт, и все. Она правда прекрасная. Но на неё не скашиваешь глаза, когда она смеётся, просто чтобы посмотреть ещё раз. На него — да. — Ты влюблялась в друзей? — Даня поворачивается к девушке, которая, кажется, усердно рассматривает трещины на потолке. — Ты мне нравился немного, когда мы только познакомились, — Лера даже не вздрагивает, невозмутимо пожимая плечами. — Не так, что прям влюбилась, а просто какая-то симпатия, типа вот человек красивый, интересный, все такое. Оказалось, что для удовлетворения этого мне хватило просто дружбы. Когда ты сказал, что тебе нравится Катя, я ничего не почувствовала. — Лучше бы мы с ней никогда не знакомились. — Я все ещё хочу набить ей ебало, поверь. Они молчат. Даня думает, что не будь Кати, не было бы у него таких проблем. Интересно, а он это сделал на почве нервного срыва тогда? Руслан не знал, как ему плохо, Лера не знала, как далеко это может зайти. Только появившиеся Даша и Света не понимали ничего. Забавно, как он снова оказался один. Лера съебалась в тот момент, когда ему опять раз в сотню лет нужна была помощь. Конечно, что такого, что ему пришлось расстаться с парнем, с которым они были вместе год. Зато помочь другим — это конечно, это запросто. Даня делает глубокий вдох, пытаясь заглушить свою необоснованную агрессию. Так подумать, он может быть и сам не всегда готов помочь. — Я не хотела уезжать. Этого не должно было быть, — произносит Лера, смотря пустым взглядом в одну точку. Даня садится, внимательно смотря на неё. Она типа собирается рассказать, почему все так произошло? — Я не знаю, с чего начать это даже. Может с того, что у меня тогда был парень, которого я считала центром своего мира. А может с того, что у меня умер отец. Да, наверное с обоих пунктов. Но из-за отца у моей матери крыша поехала, и она просто сказала, что не может тут оставаться. Наверное, в этом мы с ней похожи. Сделали тупых мужиков смыслом жизни, а они, оказывается, уходить умеют. Кто просто, а кто в гроб. — Мы ведь могли общаться просто в конфе, даже если бы ты переехала, — говорит Даня, когда Лера останавливается, собираясь с мыслями. — Да, могли бы. Но тут уже спасибо моему мужику тупому. Я рассказала ему об этом. Мне и так было страшно, что я уезжаю, как я буду без него, без друзей. А он сказал, что тогда нам нужно расстаться, потому что он не готов к отношениям на расстоянии, ему обязательно нужно, чтобы я была рядом, да и вообще при таком раскладе любые отношения смысле не имеют. И мне так плохо было. Плюс в чём-то я понимала, что он прав. Вот и решила перестать общаться со всеми, начать новую жизнь, чтобы было больно один раз, а не все время, пока между мной и моими лучшими друзьями будет какое-то расстояние. Смотреть, как вы веселитесь, катаете со Сквадом и пиздитесь со скейтерами, я уже не помню, где Алишер, короче. Это было бы выше моих сил. Я подумала, лучше вы меня забудете по моей воле, чем так. Я не хотела наблюдать, как я исчезаю из вашей жизни. — Я бросил катать из-за того, что ты уехала, — тянет Даня, смотря в потолок. — Мне все о тебе напоминало, ещё и чуваки из Сквада спрашивали, где ты. Из-за меня ушёл Руслан. Прикинь, мы все ушли оттуда, где познакомились со Светой и Дашей, это забавно. Они и правда познакомились на почве скейтерства. Хотя бы потому что летом, кроме как катать, уже было нечего делать. Лера, Руслан и Даня быстро вписались в какую-то команду от скуки. А среди подруг скейтеров оказались Света и Даша. Даня не помнит как так вышло, но вот они впятером уже сидели на кухне, ждали рассвет и говорили, говорили, говорили. Света тогда призналась, что она лесбиянка. Руслан ничего не сказал, но Даня знал, что они с ним, в целом, одинаковы. Даже в этом. — Ты меня ненавидишь? — Лера поворачивается, видимо, успев стереть слёзы. Даня задумывается. Он только что размышлял, что всем на него похуй, как его это раздражает. А теперь ему вдруг спокойно. Абсолютно. — Нет, — парень пожимает плечами. — Даже не злюсь. Особенно на фоне того, что с тобой было после переезда. В любом случае, ты уже слишком много отдала за эту ошибку. — Зато вот в дурке полежала, просто сказка, — Лера усмехается, не поднимая глаз. Она вдруг вспоминает, что это — ирония. Вроде как. Лера вдруг абсолютно не уверена во всем, что знала. Но уверена в своих друзьях. Даня смеётся, снова падая на подушку. И правда биба и боба их собственного разлива. — Пошли вниз может? Кашин соглашается. На первом этаже ещё не спит Руслан. Он продолжает играть в Мортал Комбат, а Настя смотрит за ним, закинув на парня ногу. — Доброе утро, рабочие, комсомольцы и просто военные, — Даня почти прыгает на диван, заставляя Настю подскочить от испуга. — Вам тоже не спится? — тянет Руслан, параллельно пытаясь сделать какое-то комбо. Краем глаза улавливает утвердительный кивок и ему этого, в принципе, достаточно. — Сыграем? — Ага, давай, — Даня подключает второй джойстик. Лера смотрит на них с секунду, а потом садится на подлокотник дивана. Не было бы Насти — она бы вообще легла на парней и пустым взглядом, почти как кошка, наблюдала за происходящим на экране. Но Настя ко всему прочему ещё и ревнивая сука, которая готова разорвать всех, кто только дотронется до Руслана. Конечно, у них крепкие отношения. Они даже любят друг друга и все такое, но когда бывает хорошо, а? — Че там у тебя с Моргенштерном? — тянет Руслан, снова выбирая Рейдена, потому что он как-то научился за него играть, и теперь делал это всегда. — А с Дашей? — Хочешь узнать, ебут ли мне мозги, и если нет, то сам начнёшь? — Даня смеётся. — Нормально все. Даша вроде тоже спокойно отреагировала. Ну, не учитываем то, что она знала. Она даже мне глаза не выцарапывала, просто такая типа ок да. — Ты ответил только на последний вопрос, — тянет Лера, которая все ерзает на диване не в силах принять удобное положение. — Я тебе не сочинение пишу, чтобы тему подробно раскрывать. Я говорю, нормально все. Друзья его конечно уебаны, но так пока не жалуюсь. Мы с Лерой его видели сегодня, он что-то там про группу базарил, я не вслушивался, а потом так и не спросил. Давайте делайте ставки, будут ли эти отношения токсичными. Руслан выдаёт «будут», а Лера — противоположный ответ. Даня начинает смеяться с этого, поэтому проигрывает довольному Тушенцову. На кухне слышится грохот и голос Светы. Она вроде как пошла проследить за Дашей, которая снова подозрительно часто отходила в туалет, ещё и воду включала. Обязалась, значит, уложить ее спать после купленной водки. Не получилось. Даша на вид почти трезвая. Света раскидывает чайные пакетики в два бокала, когда замечает остальное дополнение их компании. Настя тут же уходит спать, потому что ей, видите ли, очень захотелось. Лера только фыркает. Она Настю откровенно недолюбливала, и менять мнение не собиралась. Конечно, за полтора года ее отсутствия многое могло поменяться, но верилось в это не особо. — Вам тоже чай? — Света улыбается, и все трое согласно кивают. Они сидят, обсуждая что-то совершенно неважное, как в старые добрые. На кухне, полной компанией, смеются и шутят о том, что поймут только они, всегда понимали. Это чувствуется по-родному. Как первый рассвет в пять утра после долгой зимы. Как любимая в детстве книжка. Как Гарри Поттер. — А давайте в правду или действие? — тянет Руслан, которому явно нужно что-то поактивней, чем просто разговоры, чтобы не заснуть. Руслану всегда нужно было время, чтобы окончательно сбить режим. Даня просто не знал, что режим существует. Все согласно кивают. И сначала все идёт хорошо. Лера записывает своему парню какое-то голосовое, где чуть ли не признаётся, что беременна, — все рушит смех на заднем плане, — Света говорит про какую-то историю из детства, Руслан даже пытается стоять на голове, но тут же падает. Пока Даша не задаёт вопрос Дане. Тот знает: если выберет действие, ему придётся что-то писать Алишеру. А тот со своими друзьями, да и вообще уже может спит, потому что последнее, что он писал, — так это днём процитировал песню Пошлой Молли. Конкретно: «я хочу спать с тобой». Поэтому Даня выбирает правду. Даша и так многое знает про него, да и скрывать нечего. Но некоторые вещи Даше всё-таки ещё хочется узнать. Она ухмыляется, и Даня не видит в этом ничего хорошего. Ни единой положительной эмоции. — Какого это — увести парня у своей подруги? — и ядовито, блять, улыбается, как будто она самая умная. — Не имею ни малейшего понятия, — почти по слогам выговаривает Кашин. — Насколько мне не изменяет память, я никого не уводил. — Да ну? — девушка усмехается. — Но ты знал, что он нужен мне. Он тебя уже трахал, да? Как тебе понимать, что под ним когда-то была я? Даня хмурится, а потом криво улыбается, что не предвещает ничего хорошего. Он закрывает на секунду глаза и чувствует, как начинают болеть зубы, так сильно он сжал челюсть от злости. Сука. Вот же тварь. — Не думал, что тебя так интересует моя половая жизнь, — парень отвечает ей той же улыбкой. Его это уже так заебало. Хотела посраться — пусть получает. — Удивительно, как нашей Дашеньке тяжело живётся с задетыми чувствами. Видите ли, ничего не получается так, как хочет она, какой ужас, надо же всем все испортить. Знаешь, я не думаю о том, что он спал с тобой. В любом случае, это явно было ужасно. Ты ведь снова худеешь, ходишь блевать, да? Кому может понравиться секс, когда ты так ненавидишь своё тело, что пытаешься его скрыть? Ты просто глупая девочка, у которой что-то не получилось, но винишь ты всех, кроме себя. У Даши зло раздуваются ноздри и за очками не видно радужки глаз, потому что она абсолютно чёрная. Даша, блять, злится так, что готова на все. Даня понимает, что она хочет за собой последнее слово, поэтому скажет самое обидное, что только придумает. Но Даня не готов к тому, что она говорит. — Удачно сообщить ему о своей биполярке, — самым милым голосом, который так стремится сойти на зловещий шёпот, тянет она. — Заодно прибавь, что из-за неё ты пытался покончить с собой. А потом чуть не передознулся. На твоём фоне любая ненависть к своему телу выглядит маленькой проблемкой. Ты ходячая проблема, Кашин. И скоро тебе снесет крышу, потому что ты не пьёшь таблетки. Думаешь, что ты здоров, да? Я посмотрю на тебя через месяц. И на то, как ты это ему объяснишь. Тебе не стоило лезть, ты опять все испортил. Даня сжимает руки в кулаки, пытаясь отвлечься, чтобы скрыть любые эмоции. Даша знала, насколько это больная для него тема. И все равно сказала. «Ты — проблема, ты проблема, проблемапроблемапроблема». Парень выдыхает, чувствуя в горле ебаный ком, и от этого херово. Он убирает под стол трясущиеся руки. Даша не должна заметить, что она попала. Но Даша это и так знает. Даша знает так много, чтобы теперь использовать это против него. Ей, блять, хватило одного парня, чтобы начать ненавидеть своего друга. — Перестань винить в своих проблемах всех вокруг. Свою неудачную попытку суицида я уже забыл, а тебе ещё с этим жить всю жизнь. Я пошёл, спокойной ночи. Парень встаёт из-за стола и выходит. Через минуту хлопает входная дверь. Первой нарушает тишину Лера. Она смотрит прямо в глаза все ещё улыбающейся Даше, и зло выплевывает: — Ну ты и сука. Девушка тоже встаёт и, достав из холодильника две бутылки пива, направляется к выходу. Потом возвращается, чтобы забрать сигареты со стола, и все так же молча стремиться уйти. Руслан догоняет ее у входной двери. — Это пиздец, — с абсолютно отрешенным взглядом почти шепчет он. — Ты куда? — Пойду найду его, ему же либо очень хуево, либо он злой. В любом случае, это ничем хорошим не кончается. — Удачи, — Руслан только кивает. Лера находит парня на общей дороге для всех линий. Он стоит, смотря на небо, и отбивает ногой такт какой-то песни в наушниках. По нему и не поймёшь, что его задело. Или его не задело, и Даня просто злится? Лера мотает головой. Нихуя, это всегда была больная тема. — Запишись к психотерапевту и начни уже принимать колёса, я не хочу, чтобы ты во время мании сорвался ко мне в Питер, — девушка подходит к другу, встав рядом. — А ты в Питере? Если да, то как раз, мы планируем туда уехать, — как ни в чем не бывало говорит Даня, не отрываясь от какого-то облака, ставшего вдруг таким интересным. — Я не говорила? — Кашин мотает головой в ответ. — Ну тогда сказала. Ты забыл, кстати, — в руки к Дане перемещается пачка сигарет. После минутного молчания Лера опять подаёт голос. — Пошли к Моргенштерну? — предлагает девушка. — Они по-любому пьют, первый день каникул, а у меня всего две бутылки пива. Плюс чего нам мерзнуть, ты все равно же к нам не пойдёшь, если там Даша, готовая продолжить конфликт. Даня только кивает. По дороге открывается пиво, а Лера все пытается его развеселить. Рассказывает очередную историю про своего парня, и вроде даже отпускает. Даня смеется как-то сдержанно, хотя в голове по кругу идёт «ты проблема, Кашин». Он это и сам знает, прекрасно. Понял в момент, когда в период гипомании перестал пить таблетки и набил татуировку на пальцах. И ещё после пары татуировок до этого. Когда в один из депрессивных эпизодов мать каждый час заглядывала к нему в комнату, смотрела на него и говорила, что станет легче. Легче не становилось. Даня начинает искренне смеяться только когда на пороге Моргенштерна Лера, постучав, поскальзывается и проливает на него пиво. Открывшему дверь Алишеру показывается прекрасная картина: весь мокрый Кашин, и Мидлер, которая скоро задохнётся от смеха, кажется. — Я могу у тебя переодеться, блять? — сквозь смех спрашивает Даня, обводя руками мокрое пятно на своей футболке. И тут же задерживает взгляд на его волосах. Моргенштерн больше не рыжий, его чёрные кудрявые пряди завязаны в пучок на голове. — В смысле ты с новым цветом? — Сука, — Алишер усмехается, все ещё не понимая, как на это реагировать. — Заходите. Парень отходит в сторону, позволяя друзьям пройти. — Вы че тут делаете? Я думал, вы у Руслана, мы потом как-нибудь пересечемся. — Даша решила попиздется со всеми, — кратко, но очень злобно выплевывает Кашин, и Алишер решает не продолжать эту тему от греха подальше. — Ты не ответил, — напоминает Даня, глазами указывая на волосы. — Ты как покрасился, шизоид. — А это моих рук дело, — в коридор высовывается Диля. Стоит с каменным лицом, а потом бросается обнимать Леру. Даня и Алишер только переглядываются. Оба не в курсе, откуда они друг друга знают, да ещё и так близко, чтобы с криками обниматься. Моргенштерн отдаёт Дане свою футболку. Тот даже не отпускает какой-нибудь шуточки про то, что теперь будет на что дрочить. И не говорит ничего милого, если уж впадать в крайности. Даня вообще подозрительно молчит. А потом пропадает. Алишер замечает парня на кухне. Тот сидит на подоконнике в полной темноте, зло зубы сжимает, и вообще выглядит слишком устрашающе для неподвижной фигуры. А потом, будто поняв, что кто-то это видит, ударяет кулаком в стену. Даня представляет образ Даши. Не той его подруги, а этот комок комплексов и желчи. Она его раздражает. — Не ломай мне дачу, пожалуйста, она в моем распоряжении до того момента, как тут что-то разъебут, — Моргенштерн садится напротив, прислонившись к стене, и только тогда замечает у Дани наушники. — Что слушаешь? — Хардкор, — тянет сквозь зубы Кашин. — Всегда его слушаю, когда меня что-то выбешивает. — Расскажешь? Даня кивает, но молчит. Они сидят в тишине пару минут, пока парень не начинает говорить, вытащив наушники. — Зачем ты сказал, что я тебе нравлюсь? — спрашивает Даня, не смотря на Алишера. Даша по итогу вскрыла в нем то, о чем он старался не думать. Рассчитывал, что просто заставит себя всё-таки сходить к врачу, восстановит приём таблеток, и Алишер ничего не узнает. Ни о его настоящем, ни о его прошлом. — Потому что ты мне правда нравишься, — тихо отвечает Моргенштерн. Ему давно не было так тяжело смотреть на людей. Он легко забывал про тех, кого Марк ненавидел, а потому прилюдно крыл хуями. Но он просто не может смотреть, как парень, который сначала говорил, что его единственный страх — быть просто очередным, пытается сдержать в себе что-то большее. — Ты столького не знаешь обо мне. Ты тут же захочешь, чтобы я съебался, — Даня вдруг смеется, смотря в этот ебаный потолок, черт бы его побрал. Алишеру блять хочется закричать: «посмотри на меня уже», но он терпит. — Кажется, это звучит даже слишком жалко, забавно. — Поэтому я сейчас сижу здесь и жду, что ты расскажешь, что такого тебе сказала Даша. Ты ненавидел меня несколько лет, и теперь сидишь здесь, потому что, наверное, ну, надеюсь, я тебе тоже нравлюсь. Просить понимания — не жалко, и ты это знаешь прекрасно, просто хочешь убедиться в этом, хочешь, чтобы я тебе так сказал, блять. — Хочу, — тут же соглашается Даня, еле заметно кивая. — Ладно, хорошо. У меня биполярное расстройство. Если ты думаешь, что это прикольно, настроения меняются, все дела, то нихуя. Из-за этого я пытался покончить с собой, когда меня бросила девушка, а я этого не помню. Абсолютно. Лера рассказала, что я просто такой типа мне надо таблетки выпить отойти. Ну я и выпил. Это было начало сентября. Знаешь как круто было встречать своё пятнадцатилетие в дурке и понимать, что больше ничего не будет хорошо. А потом с другой бывшей я сидел на наркоте. Не везёт мне на девушек походу. Тогда ещё Лера съебалась, и меня просто понесло. Когда Руслан это понял, он сказал, что либо я бросаю принимать, либо я остаюсь абсолютно один. Я бросил. Забавно, как все мои родственники стараются все чаще напоминать мне об этом, ещё и смешивать с биполяркой. Я злюсь не из-за того, что Даша это напомнила, а потому что я думал, что это единственные люди, которые никогда не упрекнут меня тем, с чем я живу каждый день блять. Сука, это так смешно, мы в десятом выбирали тему проекта, у меня был соляной кристалл, ты бы слышал, как заржал мой одноклассник, который с нами всегда был. Серега Адамов, может знаешь. Он все клянётся, что не торчит, а потом снова оказывается, что он напиздел. А ещё у меня панички, сонные параличи, вот это сказка конечно будет проснуться не из-за «доброго утра», а потому что я ору, как ебнутый. Да я такой и есть, окей. Даня переводит дыхание, проводит ладонями по лицу, чувствуя, как кислород перекрывает ком паники. «Все хорошо, все хорошо, все хорошо, надо думать о чём-то другом». Не выходит. — Я закончил, от меня уже можно съебать, — как можно небрежнее бросает парень. Моргенштерн дергается от того, насколько в этом читается просьба остаться. — Я люблю тебя, — вдруг говорит Алишер, не двигаясь с места. — Я не планирую уходить, ты можешь сделать это сам. Но только если ты действительно этого хочешь. Даня жмурится и отрицательно мотает головой. Плохоплохоплохо. Его трясёт почти как Руслана, вот же блять еще один двойник. Даня убеждает себя дышать глубоко, постоянно считать, чтобы успокоиться. Пытается воспроизвести окружение в голове. Клеенка на столе была с какими-то цветами, просто мечта под спидами. Тут же думает, что лучшего сравнения придумать он просто не мог. Алишера тоже потряхивает, но немного от другого. Он забыл, какого это — когда твоим близким больно. Он стёр из памяти Маринку, единственные его близкие отношения — вечно весёлая Диля, с которой они решили остаться друзьями, и которая успешно увела куда-то Леру поболтать. Даня дергается, когда, все ещё не открывая глаз, слышит, как Алишер спрыгивает с подоконника. Панику подгоняет тупое смирение: он уходит. Женя, блять, весь год просто страдал с ним. Катя и Оксана — обе идиотки, одна шлюха, вторая наркоманка, им было все равно. Как глупо было надеяться, что Моргенштерн решит вдруг остаться. Он же охуеть какой популярный, любая девушка, даже парень будет его просто так, без всяких ментальных проблем, ему это все никуда не уперлось. Руслан, Лера — вот люди, готовые терпеть его всегда, потому что понимают. На большее можно было не рассчитывать. Но Алишер не уходит. Он вдруг оказывается напротив. Накрывает рукой сжатую в кулак ладонь Кашина, большим пальцем другой руки ведёт по его щеке. — Я люблю тебя, — повторяет парень. — Посмотри на меня, пожалуйста. Даня делает глубокий вдох, и только потом открывает глаза. Алишер оказывается напротив, он не злится, он не расстроен. Он как-то равнодушно спокоен. И только тут до Дани доходит смысл этой фразы. «я люблю тебя.» Блять. — Я тоже люблю тебя, — тихо отвечает парень и, подаваясь вперёд, целует. Алишер даже не делает ничего, что было бы так совместимо с его образом, например не пытается оказаться между ног, пользуясь случаем. Теперь кажется, что он спокоен по-нежному. — Мне хотелось убить Юру тогда, я не знаю, что бы я сделал, если бы Диля меня не остановила. Я слишком сильно его ненавидел за смерть лучшей подруги. Ты видишь только часть меня: всех этих людей, готовых переспать со мной просто потому, что я вышел лицом хорошо, популярный, а значит у них есть шанс. Ирония в том, что никто из них не стал бы со мной встречаться, если бы я рассказал им, что я для матери как будто неудачная попытка. У меня есть младший брат, поэтому вот на него все надежды, а я так, просто есть. Из-за этого она так легко приняла, что мне нравятся и парни, и девушки — со вторым же не проебется. И мне просто хочется не быть разочарованием в глазах всех родственников и плохим примером, который всегда оправдывают и не хотят иметь к нему отношения. Я помню, как меня мать чуть не отправила в школу, когда я ногу сломал, потому что экзамены, а брата оставила дома, когда он покашлял перед ней пару раз. Иногда у меня ощущение, что она меня ненавидит. Так что все видели только то, что хотели — что у меня всегда свободная квартира, что я почти живу один, не против выпить и поебаться. А ты захотел увидеть что-то кроме этого. Так почему ты решил, что я не захочу видеть это в ответ? Я не хочу, блять, встречаться с идеальной картинкой. Хотел бы — тебя бы тут не было. Даня утыкается ему лбом в плечо, как будто у него не осталось сил на жизнь вообще. Он этого не ждал. На самом деле он был таким же, как и все — видел только то, что хотел. И это же ненавидел. И, как дурак, не смог сопоставить две картинки, когда Алишер признался ему, и попытался слиться. Какой же он, блять, идиот. — Прости. — За что? — Алишер обнимает его. — За все. — Ничего не произошло. Я все так же люблю тебя, и говорю это уже раз в третий, просто успокойся. Даня поднимает голову и, борясь с желанием перевести все в шутку про то, что у него затекла шея, целует своего парня. Глубоко. Почти грубо. Забирается руками под футболку, которая явно на размер больше, и чувствует, как Алишер вжимает его в окно сзади. — Вроде как я должен был начать домогаться до тебя, — тянет Моргенштерн ему в губы. — Пришло время сместить тебя с этой почетной должности, — Даня почти царапает его спину, заставляя парня вздрогнуть. — Мы уйдём отсюда, или ты планируешь поебаться на кухне, а? Они оба уже, кажется, забыли, что «заниматься любовью» — не просто метафора секса из Ворониных. Это живые эмоции, это не притворяться, кто ты на самом деле. Позволять стянуть себе волосы в кулак на затылке, потому что, блять, хочется. Позволять что угодно, потому что скрывать, в целом, нечего. — Надеюсь, Марк не решит меня убить после этого, — Даня усмехается, подмечая, что в полшестого утра небо все ещё начинает светлеть. Закуривает и откидывает руку с сигаретой куда-то в сторону пепельницы, которую успел спиздить с подоконника уже в комнате Алишера. Деревянный потолок в предутренней темноте причудливо расплывается. — Куда, блять, курить в постели, ща подожжешь мне дом, — Алишеру слишком лень спорить, так что он просто отмахивается на «потому что могу» Кашина. — Да он привыкнет. Он хороший друг, если найти к нему подход. У нас один долбоеб — Олег, но он, я уверен, скоро сдохнет, так что мы помогаем дожить ему последние годы весело, ещё и успеть поебаться. Они кстати с Егором должны уехать искать нашего барабанщика долбоеба, так что тут только Марк останется утром, ну и Диля. — Остаётся надеяться, что Марк не воспользуется отсутствием свидетелей, и не ебнет меня. Алишер смеется. — Да ты заебал. Даня наблюдает, как Моргенштерн засыпает, обнимаясь с ним, чуть позже шести утра. Спит, наверное, в полной уверенности, что Кашин занят тем же самым. Но ему не спится. Парень тихо встаёт и, одевшись, выходит из дома. Прогуляться ему хотелось больше, чем спать. Возвращается он часам к одиннадцати. На кухне уже сидят Лера и Диля, о чём-то разговаривая. Они обмениваются добрым утром, хотя у Дани, кажется, ещё шёл прошлый день. Кашин косится на вчерашний злосчастный подоконник, но нигде не осталось ни следа, что он вообще там был. Как будто этого разговора не было, и он все ещё долбоеб из параллели, который разбил Моргенштерну нос за подругу. Не сиди он в этом доме, может быть и поверил бы, что все закончилось у того злосчастного расписания. Но вот он здесь, у Леры явно укулеле Моргенштерна, и они пьют блядский чай. А когда-то утром Алишер сделал ему кофе, и они даже спокойно поговорили вне интернета. — У меня, кстати, есть укулеле, — тянет Даня, наблюдая, как его подруга наигрывает что-то. — Но я ее у кого-то спиздил, а я не помню у кого. — Розовая и сзади на корпусе сердечко? — вдруг спрашивает Мидлер. — Да, — настороженно тянет Кашин, вопросительно смотря на неё. — Так ты у меня ее и спиздил, поздравляю. Походу во времена нашей бурной молодости, когда мы думали, что забыли ее на квартире или разъебали. — Вашей бурной молодости? — спрашивает Диля. — А сейчас типа.....? — Не, сейчас мы культурно выпиваем, — отмахивается Лера. — Мы в девятом с тобой не общались, потому что катали в разных командах, мы тогда так тусили. Пили по разным квартирам, постоянно с кем-то знакомились. Я пару раз просто в говно приходила на уроки просто потому, что пила до утра и не протрезвела. Я не знаю, как моя печень жива. — Звучит как тост, — Даня поднимает кружку. — Кстати, есть че к чаю? Парень отворачивается, чтобы пошарить по тумбочкам в поисках какой-нибудь шоколадки или печенек, когда на кухню заходит Марк. Окидывает троицу почти презрительным взглядом и обреченно вздыхает. — Вы что все ещё здесь, — парень цокает языком. — А я так надеялся, что вы ушли. Даня только усмехается. — Чувак, мой рост — сто девяносто. Встань, пожалуйста, на стульчик, и скажи ещё раз, пока что на меня просто что-то говорит одуванчик, нихера не слышу. За его спиной раздаётся смех. Даня вздрагивает и оборачивается. Алишер стоит в дверном проеме и просто задыхается от невероятной шутки. Марк зло приглаживает свои кудри. — Ты когда проснулся? — спрашивает Моргенштерн, повернувшись к Дане. — Кто сказал, что я спал? — отвечает парень вопросом на вопрос и смеется, когда Алишер крутит пальцем у виска. Они продолжают кто завтракать, кто обедать кто пить чай, когда Моргенштерн вдруг спрашивает: — Кстати, Лер, ты же поешь? — Ну типа того, — девушка отпивает чай. — Давай кавер запишем на что-нибудь. — Я как бы планировала выпить. — Ну так и я приебну. Атмосфера понемногу разряжается. Марк обиженно ходит по дому пару часов, но потом даже ему самому это надоедает. Но ровно до вечера. Даня обещал Руслану вернуться к вечеру, ещё и Леру притащить, но вот уже почти восемь, по-зимнему темно за окнами, света в комнате — от торшеров или чего-то такого, а они ещё у Моргенштерна. В целом, так посмотреть и не поймёшь чей это дом. Потому что вся его компания всегда там, Марк приходит, даже не спрашивая, Марк выбил себе отдельную комнату, Марк..... Выебистый и не понимающий ни единого слова идиот. Абсолютно конченый, даже хуже Моргенштерна. Кашин уже успел выпить, а поэтому злиться на все вокруг куда проще. Да хоть на Марка. Даня устремляется глазами с одного конца комнаты на другой. Туда, где Алишер спорит с Марком о том, включается ли его последняя мадам в подсчёт, у них же просто петтинг был. «Да ладно, чувак, это нечестно». Кашин кривится. Интересно, они так часто делают? Может и его тоже обсуждали? Секрет секретом, но среди друзей-то под баночку Балтики по скидону. — Эй, Кашин! — кричит ему Марк, с пивом в руках. — Скажи, считается? Даня фыркает, почти не скрывая своё презрение. Нашёл кого спросить. — Мне откуда знать? — безэмоционально тянет парень. Локти затекают опираться о столешницу на своём наблюдательном посту. — Ты же великий математик. Даня думает, что Марк как-нибудь огрызнётся, и на этом закончит, но у него, кажется, столько же желчи, как и у Даши. Глядите-ка, его лучшего друга выкинули из игры. У Марка планы другие. — Я так на вас смотрю, — парень машет рукой в его сторону, а потом на Алишера. — Чёт не заметно, что вы встречаетесь, с Дилей попизже было. Может тебя всё-таки записать наш счёт? — Что ты имеешь ввиду, одуванчик? — Даня настороженно смотрит на него. — Докажи, прямо сейчас, — Исупов ухмыляется.- Как угодно. А то вдруг ты просто к нам примазался, чтобы задобрить, и никто не узнал, что мой лучший друг тебя просто трахнул. Кашин вздыхает. Чего ж они все так зациклились на этом кто, кого и куда. Неужели у Марка цель в жизни и правда, как у одуванчика, семечки свои везде распылять, и никакого понятия универсальности? — С чего бы мне тебе что-то доказывать? — Слабо, да? — вдруг подаёт голос Алишер, до этого молча наблюдавший за словесной перепалкой. — А я-то думал… Даня тихо смеется. Вот и вылезла истинная сущность Моргенштерна. Это он сначала только «да никто не узнает, ты мне очень нравишься», а как скрывать стало бессмысленно — он уже готов требовать хлеба и зрелищ для своих дружков. Парень закатывает глаза. Видимо слабые духом с ним максимум могут рассчитывать на перепихон в школьном толчке, даже не доехав до дома, где Марк так настойчиво пытается сломать всех. — Слабо ли мне? — медленно тянет он, впиваясь взглядом Моргенштерну между бровей. Вот бы рентгеновское зрение, просто посмотреть, есть ли там мозги. — Ага, — Алишер довольно ухмыляется. Ему просто интересно. Он знает, что потом поговорит с Марком, попросит не вести себя так, но раз уж он начал, так останавливать бесполезно. Да и ему правда интересно, сделает ли Даня что-то при всех. Даня вместо ответа отставляет своё пиво и резко встаёт. До Алишера шагов семь, может, так что он быстро пересекает это расстояние. Стискивает в кулак ворот футболки, так, что скоро порвёт, кажется, и целует. Прямо блять на глазах Марка, чтоб он подавился своим пивом или печень пропил наконец. Моргенштерн на пару секунд даже замирает. Он этого явно не ожидал. Хотя, так подумать, а чего он ожидал? Что Кашин типа сольётся и скажет Марку, что он ему не проститутка, чтобы его желания выполнять? Да не на того напал, как будто ему пососаться сложно. А Алишеру тоже не сложно. И шоу ему тоже не сложно устроить. Именно поэтому вдруг подтягивает парня за бёдра, заставляя почти упасть к себе на колени. Даня в ответ свободной рукой сжимает ему горло. Вот же пидор, а. Марк радуется не долго — Даня почти сразу встаёт с чужих, колен, победно ухмыляясь. — Постарайся скрыть свой стояк из-за меня, — говорит парень Алишеру, а потом поворачивается к Исупову. — Присядь на бутылку, одуванчик. Я пошел, удачно вам обсуждать невероятный секс и лечение от зппп, а меня Мортал комбат ждёт. Надо забрать мое пиво, кстати. И развернувшись, уходит на кухню, не забыв забрать со стола недопитую бутылку. Слышит, как ему в спину Алишер тихо говорит «охуеть». Это льстит. На кухне его ловит Диля, которая вроде как болтала где-то с Лерой, а значит ничего видеть не должна была. Но видела, потому что Леры с ней нет. — Ой зря ты это сделал, — тянет девушка, улыбается по-доброму, а значит больше шутит, чем на самом деле предостерегает. — Он понял, что тебя можно на слабо взять. Теперь не отстанет. Мы так однажды квартиру вынесли. — В смысле? — Даня недоуменно смотрит на неё, пытаясь подавить улыбку. В целом, это ожидаемо. — Да мы пили, мне позвонила подруга, ей 19, и она тогда с парнем жила. Попросила приехать. Я чуть не отказалась, а Алишер такой «слабо, да?». Ну мы и поехали. В итоге я, она, Алишер и ещё один наш знакомый выносили из квартиры ванную, потому что эта подруга рассталась с парнем и забирала все, что им подарили ее родители. Кашин громко смеется. Да, это определенно ожидаемо. — Что ж, учту, чтобы не выносить потом ещё чью-нибудь ванную. Лера обнаруживается за окном, она сидит на улице с телефоном, видимо говорит со своим парнем. Даня зевает. Спать хочется пиздец, пошёл второй день, а тут ещё и Руслан допрос устроит. Он, еле переставляя ноги, выходит в коридор, и только распрямляется, завязав шнурки, как его тут же прижимают к стене. Алишер оказывается так близко, что почти касается своим носом кашинского. Даня непроизвольно сглатывает, замечая, как Моргенштерн следит за его дернувшимся кадыком. Видимо, стояк скрыть не получилось, вот и приперся. — Ну и куда ты, даже не попрощавшись, — Даня аж дергается, когда парень касается пальцами за ухом. Дыхание резко сбивается. Не как тогда, когда ему нужно было демонстративно пососаться со своим, блять, парнем. По-другому. Тут все по-другому. — К Руслану, я же сказал. — А я думал, ты останешься, и вернёшься к утру. — Если так не терпится, попроси Марка, пусть он тебе передернет. Я могу только придушить тебя наконец. Алишер тихо смеется, бурчит что-то, похожее на «сам подрочишь», и целует. Горячо, так, что хочется остаться, но Руслан его точно убьёт, сожрет просто, он же попросил, а ещё он один из тех самых друзей, которые параллельно следят за его биполяркой. Даня со злости чуть ли не кусает парня, и засовывает руки в задние карманы его джинсов. Пусть сука сам себе дрочит в ванной перед зеркалом, может даже на отражение, если ему так хочется демонстративности. — Останься, — почти шепотом вдруг просит Алишер, утыкаясь лбом в чужой. — Слабо отпустить меня к Руслану, и продолжить сидеть с друзьями, как будто этого не было? — так же шепотом отвечает Кашин. Моргенштерн, смеясь, отстраняется, поднимая руки в жесте «ладно, сдаюсь, не слабо». Отходит на пару шагов вглубь коридора, а потом вдруг поворачивается к Дане, который так и остаётся стоять у стены. — Я люблю тебя. — Пошёл нахуй, — смеясь, отвечает Кашин. Еле заметно мотает головой, думая, что желание поспать всё-таки доминирует над желанием поебаться. — Если только на твой. Даня вместо ответа показывает ему средние пальцы и наконец выходит на улицу, захватив с собой куртку и две бутылки пива — себе и Лере. Руслан, что удивительно, всегда дотошный до деталей, на этот раз ничего не выпытывает. Отмахивается только, мол чего я там не знаю. Даня спит восемнадцать часов, пропуская и пьяные голосовые Моргенштерна, и рассказ Руслана о том, как ушла Даша, и какая же химичка сука, потому что скинула в беседу класса десять вариантов, которые они обязательно все проверят в первый день после каникул.