Маркинс

      Ричард просыпается утром в понедельник последней недели года с буквой «М» изящно выцарапанной на щеке. Он задумчиво смотрит на неё, пока бреется.       Днем он передает своему помощнику, молодому перспективному юноше по имени Коннор, адвокатские дела и уходит из города в полном одиночестве: провожать его некому.       Ночью он разводит костер в ритуальной пещере, расстилает спальный мешок, ужинает и ложится спать.       Просыпается он уже в скудно обставленной комнате с узким зарешеченным окном.       Ближе к утру к нему приходит вампир диковинной внешности, каких Ричард прежде не видел. У него смуглая кожа, почти такая же темная, как у рабынь на плантации господина Камски, плавные, изящные черты лица носят следы кровосмешения, а глаза мерцают в полутьме, как драгоценные камни.       — Меня зовут Маркус. С этого момента твое тело принадлежит мне, — он улыбается Ричарду, обнажая ровные заостренные зубы цвета слоновой кости. — Это ясно?       Ричард кивает. Маркус вновь становится хмуро сосредоточенным, изучает его неземными глазами некоторое время и вдруг произносит:       — Теперь самое главное правило — самоудовлетворение строго запрещено. Позже, я расскажу подробнее.       — Почему не сейчас?..       — У меня нет настроения, — говорит Маркус и резко разворачивается, взмахивая полами плаща.       * * *       Днем Ричард работает в замке в качестве прислуги. Остальные люди выглядят как стандартные жертвы вампиров: рослые, в теле, в общем, «кровь с молоком». Они косятся на него, будто не понимают, что здесь забыл такой маленький человек.       Ричард не понимает сам.       По ночам замок оживает: слышны голоса, играет музыка. Иногда прибывают гости. Однажды Ричард даже просыпается от чьих-то криков, вздыхает, переворачивается на другой бок и немедленно засыпает вновь.       Его не трогают ещё неделю.       * * *       Посреди ночи его будит здоровенный красноглазый негр-охранник.       — Быстро в ванную.       Там Ричард долго водит намыленной мочалкой по медленно розовеющей коже под его безразличным взглядом, а после бреется, не вылезая из горячей воды. В какой-то момент входит Маркус и отпускает охранника.       — Вылезай.       Ричард вздыхает и говорит:       — Сейчас.       Вскоре он обтирается полотенцем, покрываясь мурашками. Маркус осматривает его таким взглядом, от которого впору краснеть, как девице на выданье.       — Подойди, — говорит он.       Ричард делает шаг к Маркусу, тот медленно обходит его и вдруг прижимает к себе. Он произносит у самой шеи, щекоча кожу дыханием:       — Много лет назад мои предки сделали удивительное открытие, — он выливает на промежность Ричарда несколько капель прохладного масла. — Они обнаружили, что если питаться человеком и заниматься с ним любовью, то кровь обретает совершенно иной вкус, а жажда беспокоит гораздо реже, — он накрывает ладонью член и делает на пробу несколько движений. Ричард рвано выдыхает через нос. — Позже они выяснили, что женщин лучше пить сразу после оргазма, а вот мужчин — держать на грани, — он усмехается и Ричард стонет, толкаясь навстречу умелым пальцам. — И чем ближе, тем лучше.       Ричард закрывает глаза, протягивает руку назад, чтобы коснуться чужого бедра, пока Маркус методично доводит его до пика, чтобы буквально за мгновение до оргазма остановиться. Основание члена что-то сдавливает, Ричард опускает взгляд вниз, но не видит никакого кольца или другого предмета, который бы мог так мешать.       — Разве добровольности жертвы не достаточно? — он оборачивается, чтобы посмотреть в блестящие глаза.       Маркус смеется, затем закрывает тканью его промежность и завязывает, прижимая член к животу.       — Добровольность позволяет сохранить жизнь, но такого количества силы добиться можно лишь этим.       Ричард переводит дыхание.       Они выходят из ванной в большую темную комнату, где горит всего несколько свечей.       — Ложись.       Маркус указывает на гигантский металлический поднос, в котором отражается комната. Ричард опускается на колени, медленно устраивается на нем. Ткань касается члена, будоража нервы, он замирает несколько раз, переживая болезненные волны возбуждения, проходящие по телу.       Наконец, все готово.       — Не бойся, — говорит Маркус и выходит из комнаты.       Двое красноглазых вампиров накрывают лицо Ричарда черной вуалью, затем поднимают поднос за ручки и несут сквозь темный коридор. Музыка все слышнее, вскоре в ней проявляется гул голосов.       Его вносят в прохладный зал и кладут на стол.       Слева раздаётся мужской голос:       — Маркус, он прекрасен!       — Сколько силы... — слышен женский голос справа. — Где ты его нашел?       — В Питсвилле, — довольный голос Маркуса прямо над головой. — От него шло такое сияние… Я не мог его не выбрать. Хотя, сами видите, он не выглядит как блюдо, которым можно насытиться.       Вампиры смеются.       Ричард чуть приоткрывает глаза, но через ткань видны лишь неясные силуэты. У женщины огненно-рыжие волосы, а у мужчины светлые, почти белые.       Женщина берет Ричарда за руку и произносит, касаясь его запястья когтями:       — Полагаю, никто не против если я скажу тост? — она делает паузу, но никто, действительно, не против. — Желаю нам в новом цикле поменьше прорывов из Пустоты, поменьше потерь, а лучше вообще никаких прорывов и никаких потерь!       Вампиры одобрительно гудят. Другую руку Ричарда берет мужчина слева. Женщина кусает его предплечье, чуть ниже сгиба локтя, мужчина проводит когтями вдоль вен и подносит бокал к багровой струйке. Это зрелище вновь подталкивает Ричарда к грани, он стонет, запрокидывая голову и извивается, пытаясь потереться о набедренную повязку, но касание ткани лишь усиливает невыносимое напряжение, а вампиры продолжают пить его, оставляя все новые раны на коже.       Боль от них почти не чувствуется, только под спиной становится влажно.       Женщина, которую зовут Норт, смеется шутке беловолосого мужчины, Саймона, слизывая с чувственных губ кровь, а тот, в свою очередь, чинно отпивает из бокала.       Ричард переводит взгляд на потолок, но тут же отводит: свечи на люстре почему-то кажутся невыносимо яркими.       — Ещё чуть-чуть, — раздается шепот Маркуса над ухом.       Ричард с трудом вслушивается в слова, с трудом разбирает их по смыслу, с трудом формулирует ответ.       — А ты?       — Позже.       Он хочет пошутить про нехватку настроения, но не находит на это сил.       * * *       Когда Ричарда уносят из зала, ему кажется, что он плывет по воздуху. Его приносят в большую прохладную комнату и кладут на пол.       Он не знает, сколько лежит, но когда появляется Маркус, он приподнимается на локтях. Он смотрит на него и наконец осознает, что необычного в глазах вампира: они разного цвета, золотисто-зеленый и небесно-голубой.       Их взгляды встречаются и к ноющей, болезненной тяжести в паху добавляется тепло в груди.       Маркус садится рядом, прижимает Ричарда к себе точь-в точь как в ванной и снимает с него пропитанную кровью, потом и смазкой повязку. Ричард судорожно выдыхает, откидывая голову на покрытое бархатом плечо. Маркус проводит рукой над его пахом, давление в члене пропадает, а в следующий момент он кусает Ричарда в шею, с легкостью разрывая кожу множеством треугольных зубов. Того как молнией пронзает, он с криком выгибается, хватаясь за Маркуса.       А потом Маркус накрывает ладонью член, проводит рукой и Ричард кончает, не видя ничего, кроме зеленых пятен перед глазами.       Он приходит в себя на кровати. Маркус протягивает ему бутылку из темного стекла:       — Пей, это заживит раны.       Жидкость похожа на гранатовый сок, но бодрит сильнее.       — Думаю, голод не будет мучить нас несколько недель, если, конечно, из Пустоты не повалят чудовища и нам не придется сражаться — говорит Маркус с легкой улыбкой.       Ричард смотрит на него, а затем касается рукой его руки.       — Могу я быть только твоей пищей? — говорит он.       Маркус сдвигает брови.       — Прости, но нет.       — Жаль.       — Почему?       Ричард окидывает комнату взглядом, затем останавливается на Маркусе.       — У меня нет настроения отвечать, — говорит он с легкой улыбкой.       Маркус смеется.