Бессонница и проклятия

      Тесей сидел на шероховатом камне, нагретом солнцем, и щурился, всматриваясь в океан. Вдалеке вроде виднелись корабли, но вода так бликовала, что ни в чем нельзя было быть уверенным.       Тесей давно снял пиджак и положил его рядом. Засучил рукава рубашки, а потом, следуя примеру брата, скинул ботинки с носками и закатал штаны. Ноги казались неимоверно бледными на темном камне.       Правда, лезть в воду Тесей не решился. В отличие от Ньюта, который бродил по песку, выискивая каких-то местных зверюшек, и вода омывала его ступни. Потом вернулся к камню и уселся рядом с братом, смахивая со лба лезущую в глаза челку. Уже не мальчишка, но еще и не взрослый. Угловато-нескладный, но с таким же упрямством во взгляде, какое бывало у отца. И наверняка у самого Тесея.       — Тесей! Наколдуй что-нибудь!       Ньюту нельзя пользоваться магией вне Хогвартса, хотя Тесей уверен, тот кое-как выполняет запрет. Но сейчас как будто не осмеливался сделать что-то против правил, что-то такое, что могло не понравиться брату.       — Нет, — лениво ответил Тесей. Палочка лежала в кармане брюк, но даже здесь, на краю мира, не было смысла использовать ее без особой нужды. — Лучше ешь вишни.       Они взяли их с собой. Тесей удивился такому выбору, а Ньют оправдывался, что это всё, что удалось стащить из дома. Тесей подозревал, причина в другом: просто брат взял что-то такое, что напоминало о доме. Вишни располагались под окнами комнаты Тесея, весной его дурманил запах цветущих деревьев, а летом они с Ньютом лазили за неспелыми ягодами.       Сунув в рот вишню, Ньют промямлил:       — Это самое безумное, что ты когда-либо делал.       — Вишню ем?       — Предложил сбежать подальше. В Южную Африку.       — Ты всегда говорил, что хотел здесь побывать. Звери и всё такое. Правда, скоро пора аппарировать обратно.       Между бровей Ньюта залегла складка, совсем не юношеская. Он аккуратно положил косточку и уставился на океан, обхватив колени. Не смотрел на брата, когда сказал:       — Ты ведь уедешь, да? По какому-нибудь аврорскому заданию.       — В Европу, — не стал отнекиваться Тесей. — Скоро вернусь.       — Нет. Поэтому ты и захотел напоследок сбежать.       Тесей не ответил. Он привык считать брата маленьким, но сейчас оставалось только удивляться, откуда в нем столько проницательности.       Конечно, Тесей не отправлялся на какие-то опасные задания. Никто бы не поручил ничего подобного молодому аврору, только закончившему курсы. Он будет под присмотром старших коллег… но командировка обещала быть долгой. Как ему успели шепнуть «по секрету», сначала, конечно, займутся каким-то появившимся темным волшебником Гриндевальдом, но еще неплохо бы выяснить, что затевается в мире людей. Вдруг это как-то коснется волшебников.       Послышался какой-то далекий грохот, и Тесей в удивлении вскинул голову. На миг ему померещилось, что в будущем его окружат подобные звуки, он будет бояться их всю оставшуюся жизнь, встречать пересохшим горлом и дрожащими руками. Но в следующий миг наваждение прошло, и Тесей тряхнул головой. Конечно, родственники смеялись, что все в их роду унаследовали частичку дара прорицания прапрабабки. Мать всегда фыркала, как гиппогриф, отвечая, что это всего лишь хорошая интуиция.       Ньют тут же заявил, что какое-то животное (Тесей тут же забыл название), но не кинулся за ним. Тесей расстегнул еще одну пуговицу рубашки, обливаясь потом, и проворчал:       — Мое любимое время года — зима.       — Нет, — неожиданно грустно сказал Ньют. — Ты любишь лето. Всегда любил.       Тесей глянул на брата с удивлением. Вообще-то это была шутка, они оба любили лето… но Ньют оставался необыкновенно серьезен. Потом наконец-то посмотрел на Тесея:       — И на следующее ты вернешься домой! Пообещай.       Тесей растерянно кивнул.       Ньют снова улыбнулся, начал что-то рассказывать и подхватил еще одну вишню. Челка лезла ему в глаза, на коже ярко выделялись веснушки.       «Обещаю», мысленно повторил Тесей.