The Scenes They Should Have Shown in Season 10

Микки выдохнул в поцелуй, когда Йен притянул его к себе настолько близко, что всё беспокойство о картеле, глупые споры в тюрьме, да и весь остальной мир, будто испарились. Пока они целовались посреди комнаты, которая была для Микки больше домом, чем любое другое место, он позволил своему напряжению исчезнуть: было так легко расслабиться, когда Йен обнимал его. Всю свою жизнь он боролся со своей потребностью в утешении, но сейчас ему было сложно отрицать, насколько хорошо было чувствовать себя в объятиях сильных и любящих рук, в объятиях того, кто знал его таким, какой он есть - каждый его недостаток и слабое место. Он больше не был один. Никогда больше не будет. И он был свободен. С Йеном. Всё это казалось сном, ставшим, наконец, реальностью. - Я скучал по тебе, - пробормотал Йен, покусывая нижнюю губу Микки. - Я тоже по тебе скучал, - ответил брюнет. Это было еще мягко сказано. По большему счёту, для их отношений неделя вдали друг от друга ничего не значила, но Микки думал совсем иначе. Нахождения в их когда-то общей камере без Йена хватило, чтобы его мозг почти взорвался из-за воспоминаний о тех мрачных днях, когда он так же был за решеткой, но рыжего не было с ним, даже за пределами тюрьмы. Он не знал, сможет ли выдержать это снова, пережить расстояние, измеряемое в милях и эмоциях. И к удивлению Микки, два визита, которые Йен успел нанести за неделю их разлуки, только ухудшили ситуацию. Каждый раз, когда брюнет смотрел на уходящего Йена, еще одна унция надежды уходила вместе с ним. Галлагер обещал, что будет навещать его, пока тот находится за решёткой, но Микки хотелось большего. Он хотел того, что было у них сейчас, когда они целовались, и он получил это. Начальник тюрьмы даже не представлял, насколько сострадательным было это освобождение. - Не могу поверить, что ты здесь. Как ты тут оказался? - Йен рассмеялся, после чего его лицо вытянулось, когда он нежно провел пальцами по порезу над бровью Микки. - Это что, из-за окна? Нахуя ты вообще полез через него? - Чтобы попасть внутрь, - фыркнул Микки в ответ на столь дурацкий, по его мнению, вопрос. - Мы должны привести ссадину в порядок. Не хочу, чтобы ты подцепил какую-то заразу, - вздохнул рыжий. - Это действительно последняя хрень, о которой тебе сейчас стоило бы беспокоиться, - с упреком произнес Милкович, отталкивая руку своего парня. Он не горел желанием упоминать о медицинских отходах или о том, как выпрыгнул из автобуса на полном ходу. Он хотел, чтобы Йен был внутри него. - Тогда о чем мне стоит беспокоиться? – начал флиртовать Йен, почти сразу уловив намек и недоверчиво покачивая головой, пока снимал куртку с плеч Микки. - Ты действительно здесь, да? Микки ухмыльнулся. - Ты можешь прикоснуться ко мне и убедиться, что я настоящий, если хочешь. Этого было достаточно. Они раздевали друг друга с небрежным остервенением после недели без чувств, которые оба заслуживали. Микки необходимо было заполнить пустоту, и он знал, что его парень жаждет быть именно тем, что ему нужно – как внутри, так и снаружи спальни. Возобновившаяся преданность Йена напомнила брюнету о мальчишке, которого он тогда недостаточно ценил, о том, что он не мог обнимать его так, как он это делал спустя годы и лишь всё усложнял. Прошло так много времени с тех пор, как Микки был полностью обнаженным с Йеном. Да, они много трахались в тюрьме, но это в основном было с немного приспущенными боксерами и ничтожным количеством открытой кожи. Так что сейчас для него было странно стоять в стороне и рассматривать каждую мышцу, которая образовалась под бледной кожей Йена, потому как им ничего не оставалось делать в тюрьме, кроме как качаться. - Черт побери, Галлагер, - пробормотал Микки, проводя руками по каждому рельефному разрезу. Ему нравилось видеть его целиком, каждую веснушку и впадинку. - Я заставлю тебя повторить это еще раз, - пообещал Йен, опускаясь на колени с широченной улыбкой на своем красивом гребаном лице. Микки хотел сказать ему, чтобы он остановился, что он умирает от желания отсосать ему, но тут же передумал, как только Йен взял его член в свой рот. Это было охуительно... на самом деле просто невероятно. Запутавшись пальцами в рыжих волосах, Микки посмотрел вниз на то, как Йен принялся за работу, втягивая щёки и расслабляя горло. Видимо он недооценил, насколько сильно ему нравился минет, а его опытный парень умел это делать отлично. Многие вещи делались в спешке так долго, что теперь было приятно перейти на менее безумный темп. И Йен, конечно же, не торопился, облизывая ствол Микки как тающий рожок мороженого, заставляя его течь сильнее в процессе. После того, что, должно быть, было самым длинным минетом, который когда-либо получал брюнет, Йен приказал Микки «наклониться над кроватью» и «задрать задницу кверху». Милкович сразу же послушался, положив локти на матрас и подставив свою нуждающуюся задницу еще более нуждающемуся рыжику. - Ты только посмотри на себя, - почти пропел Йен, сильно шлепнув Микки по ягодице. Он схватил мягкую плоть и потряс её, прежде чем оставить еще один шлепок на бледной коже. - Так горячо, Мик. Йен не тратил впустую время, раздвигая аппетитные половинки и пряча лицо между ними. Он вылизывал Микки так, словно умирал с голоду, в то время как брюнет пытался заставить свои ноги перестать дрожать из-за римминга премиум-класса, который ему сейчас делали. Как раз в тот момент, когда он подумал, что Йен собирается остановиться и засунуть свой член в него, рыжий изменил свою тактику, открывая его другим способом. Вместе со своим языком и пальцами, Йен был полон решимости съесть брюнета целиком и наслаждаться каждой минутой этого действа. - Ты должен трахнуть меня, - сказал Микки, дергая свой член, когда комната начала вращаться. Количество удовольствия, которое он испытывал, было ошеломляющим, и ему нужно было, чтобы Йен вернул его обратно на Землю. Он схватил Йена за запястье, когда тот потянулся за вазелином. - Я в порядке. - Я это чувствую, - усмехнулся Йен. - Но я собираюсь сделать это очень жёстко и не хочу тебя порвать. Глаза Микки расширились от этого заявления. - Ну, тогда смажь меня быстрее, сука, - буквально прорычал брюнет, с нетерпением ожидая увидеть, что его парень приготовил для него. И, как он и ожидал, Йен не разочаровал его, трахая его более сильно, чем за все эти годы. В тюрьме им приходилось вести себя тихо, но они не были ничем стеснены в свободе своей старой комнаты. От последовательных шлепков яиц Йена, ударяющихся о задницу Микки, до диких стонов, вырывающихся из их груди, это была какофония самых сексуальных звуков, которые возбуждали Микки почти так же сильно, как влюбленный взгляд, которым одарил его рыжий, когда перевернул его на спину, чтобы они могли трахать друг друга глазами так же сильно. - Я так тебя люблю, - прошептал Йен, замедляя ритм, чтобы наклониться и скользнуть языком в рот Микки. Они продолжали целоваться, пока брюнет тихо хрипел от глубины проникновения. Дикий трах уступил место самому чувственному дерьму, которое Микки когда-либо испытывал, и если бы в него не вонзался девятидюймовый стержень, он бы подумал, что это сон. - Я тоже тебя люблю, - сказал Микки, впиваясь ногтями в широкую спину Йена. - Ты заставишь меня кончить, если продолжишь в том же духе. Ухмыляясь, Йен толкнулся как можно глубже, опустив руку на член Микки, чтобы довести его до края. Они не сводили глаз друг с друга, выстреливая своей разрядкой в унисон. Обняв Микки, Йен удерживал их тела связанными, пока они отходили от сильнейшего оргазма. Брюнет знал, что ни один из них больше никуда не уйдет, но он наслаждался тем, как Йен обволакивал его, буквально душил. - Теперь мы можем делать это все время, - прошептал Йен, нежно целуя ключицу Микки. - В тюрьме мы тоже много трахались, - напомнил Микки, поглаживая Йена по спине. - Нет, не это... - поправил Йен. - Лежи вот так. Микки улыбнулся. Он хотел лежать так вечно…