The Scenes They Should Have Shown in Season 10

— Не могу поверить, что ты здесь, — произнес Йен, положив ладонь на щеку Микки. — Типа как, действительно здесь, в этой комнате, на этой кровати, не в тюрьме, — он улыбнулся и недоверчиво покачал головой. — Блядь, я думал, что это произойдет через несколько лет. — Ты уже должен был бы знать меня получше, Галлагер. Я не собирался торчать за решеткой. — Но ты просидел там со мной, — напомнил Йен. — Да, а потом ты вышел, значит и я тоже. — И все это законно? — в двадцатый раз спросил рыжий. Это было удивительно, что Микки вышел из тюрьмы, настолько удивительно, что казалось невероятным. — Ты вышел по-честному? — Я же уже сказал тебе, что так и было, — ответил Микки, вызывающе подняв бровь. — Освобождение из сострадания. — Тогда зачем ты влез в окно? — И это я тебе сказал. У тебя тут целая куча гребаных мексиканцев повсюду. Я думал, что картель узнал, что меня освободили, и разбил тут лагерь. — Как ты думаешь, они узнают, что тебя выпустили? — спросил рыжий. Даже думать об этом было страшно. Картель не был похож на парочку бандитов с южной стороны. Они были организованы и смертельно опасны. Мысль о том, что они хорошенько взъебут Микки, заставляла желудок Йена сжиматься. Он не мог поверить, что брюнет вообще связался с картелем, но, тем не менее, Йен понимал, почему он это сделал. Микки пытался выжить. Он был таким с тех пор, как они были детьми. Это было то, кем он был, но Йену не хотелось, чтобы тот продолжал оставаться таким. Он хотел, чтобы все успокоилось для них, чтобы на этот раз все стало повседневным и нормальным. — Уверен, что они уже знают, — ответил Микки, стараясь казаться беззаботным, но Йен видел, что все это было наиграно. Обычный тик, потирание костяшками пальцев ноздрей, облизывание губ. — И что же нам теперь делать? — Тут уж ничего не поделаешь, — ответил брюнет, потянувшись за пачкой сигарет на прикроватном столике. — Что есть, то есть. — И что же это? — Проблема, — признался парень. Тот факт, что Микки волновался, заставлял Йена нервничать еще больше. Брюнет никогда не боялся. Он свыкался с ударами и делал то, что должен был сделать, в то время как Йен не хотел, чтобы ему приходилось делать что-то еще, кроме как лежать в постели — в объятиях Йена — и наслаждаться свободой. — Значит, ты рад, что меня выпустили? — спросил Микки, выпуская струйку дыма из своих пухлых розовых губ. Йен нахмурился, намекая на то, что по-другому и быть не могло. — Ну, конечно же, да. — В тюрьме мы готовы были вцепиться друг другу в глотки. — Смягчающие обстоятельства. — Ты так думаешь? Кивнув, Йен наклонился, чтобы убедительно поцеловать Микки. — Я это знаю. Микки улыбнулся, впервые за долгое время, почувствовав облегчение. — У тебя есть хоть какая-то власть в этом доме? Как думаешь, ты мог бы конфисковать один из тамале? Прошло достаточно времени с тех пор, как я ел настоящую мексиканскую еду. — Не делай из этого привычку. В твоем будущем будет гораздо меньше настоящей мексиканской еды, — заявил Йен, вставая. — Меня это вполне устраивает. Йен наклонился, чтобы поцеловать Микки, прежде чем покинуть комнату. Когда он спускался по лестнице, в его походке чувствовалась дополнительная бодрость. Брюнет был дома. Они провели годы порознь, а потом и месяцы вместе, но ничто не казалось таким реальным, как тот момент, когда они сидели на кровати, у которой была такая огромная история. Больше не было никаких барьеров, никаких границ. Наконец-то он ясно увидел свое будущее. Будущее, в котором они будут вместе, так, как и должны быть. — Что это с тобой, мистер Улыбашка? — спросил Лип, намазывая арахисовое масло на ломтик хлеба. — Это запах томатилло так поднимает тебе настроение? Было странно видеть Липа, стоящего в центре группы людей, которых никто из них не знал. Семья Энн была занята процессом готовки, в то время как блондин с облегчением прислушивался к шуму, который не был плачем Фреда. — Микки поднимает мне настроение. Лип рассмеялся. — Я не знаю, как Мик может поднять кому-либо настроение, но я рад это слышать. Тебе звонили из окружной тюрьмы за счет абонента? — Он наверху. Он уже вышел. Нож со звоном выпал из руки Липа. — Он снова сбежал из тюрьмы? — Нет, его выпустили, — ответил Йен, улыбаясь и благодаря Энн, когда она протянула ему готовый тамале. — За хорошее поведение? — усмехнулся парень. — Не может быть, чтобы Микки Милкович вел себя хорошо. Он не знает, что такое хорошее поведение. — И я пипец как благодарен за это, — ухмыльнулся Йен. Выглядя совершенно удивленным, старший Галлагер покачал головой. — Держу пари, что так оно и есть. — Это было освобождение из сострадания. — Ты тоже собираешься устроить ему одно? — поддразнил его Лип. (Игра слов: release — означает как освобождение из тюрьмы, так и кончить) — О, тебе лучше поверить, что я уже готов уложить его в постель. — Не сомневаюсь. — Итак, — Йен прищелкнул языком, указывая на лестницу, и попятился к ней. — Я лучше пойду и позабочусь об этом. — Я убью тебя, если ты разбудишь Фреда, — предупредил Лип. Йен пожал плечами: — Я умру счастливым, — он в последний раз улыбнулся брату, прежде чем сделать два шага назад, чтобы вернуться к Микки. — Не могу поверить, что это дерьмо все еще тут, — заметил брюнет, изучая плакаты, висящие на стене над кроватью Йена. — Сколько времени прошло с тех пор, как я был здесь в последний раз? — Слишком долго. — И то — правда. Микки ухмыльнулся, когда Йен схватил его за петлю на поясе и притянул к себе для поцелуя. Они целовались, пока рыжий не почувствовал, что Микки потянулся за тамале, остывавшем в его руке. — Пахнет хорошо, — ухмыльнулся он, когда Йен отодвинулся и дал ему немного пространства, чтобы он смог поесть, после чего оба присели на край кровати. Было так много всего, о чем им нужно было поговорить, но Йен хотел посмотреть, как Микки наслаждается едой, прежде чем вываливать все проблемы на него. Он вспомнил, сколько раз брюнет и сам пытался накормить его в этой постели. Времена изменились, и, возможно, им пришлось пройти через все, что они прошли, чтобы оказаться сейчас здесь, в этом моменте. И, возможно, им придется пройти через еще большее. К черту терпение: Йен не выдержал. — Я беспокоюсь за тебя. — Тебе не стоит беспокоиться обо мне, — усмехнулся Микки. — А я беспокоюсь, потому что люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. — Больше, чем этот тамале? — удивился Йен, любуясь игривым блеском в глазах Микки. — Тамале пиздецки хорош, чувак. Йен рассмеялся и притянул брюнета к себе, чтобы еще раз поцеловать. Он почувствовал, как улыбка Микки коснулась его губ. Все происходящее было сложно, но в то же время проще, чем когда-либо. — О чем ты беспокоишься? — спросил Микки, проглотив остатки своего импровизированного ужина. — Прямо сейчас, это порезы на твоем лице. Иметь открытые раны в этом доме — значит, напрашиваться на инфекцию. — Нахуй их, — усмехнулся парень. — У меня была куча порезов в более дерьмовых местах. — Это было еще до того, как я стал врачом скорой помощи, — напомнил Йен, медленно приближаясь к лицу Микки, чтобы рассмотреть царапину над его бровью. — Я хочу привести тебя в порядок. — А я хочу, чтобы ты мне вдул, как следует. Давай сосредоточимся на этом, хорошо? — О, мы сосредоточимся на этом сразу после того, как я приведу тебя в порядок, — пообещал Йен. Он встал и потащил за собой упирающегося Микки. — Да брось. — Ты серьезно? — фыркнул Микки, позволив отвести себя в ванную. — Ты зря теряешь время. — У нас есть все время в мире, — заявил Йен. Он надеялся, что это было правдой. Закрыв крышку унитаза, он приказал Микки. — Садись. Микки сделал так, как ему было сказано, при этом вид у него был весьма недовольный, но ему пришлось смириться с этим: рыжий собирался позаботиться о нем так, как тот этого заслуживал. Это был хороший способ начать новую жизнь вместе. Заживление ран. Облив ватный шарик перекисью водорода, Йен принялся за работу. Он ухмыльнулся, когда Микки даже не поморщился от боли. Его крутыш. — Сегодня я встретил моего офицера по условно-досрочному освобождению. Он просто чокнутый. — Да? — спросил Йен. — А когда ты уже успел? — Он ехал за автобусом. Я увидел, что машина едет за нами следом, и подумал, что он из картеля. Собрался, выкатился из автобуса и побежал, как ебанутый, чтобы убежать от какого-то жирного ублюдка по имени Ларри Сивер. Наверное, он вырос в Небраске или еще в какой-то дыре. — Значит, не картель, — рассмеялся Йен, прежде чем более резко сказать брюнету. — Сиди спокойно. Ты много разговариваешь своими руками. — А ты слишком много говоришь ртом, — возразил Микки, усмехнувшись, когда рыжий бросил на него равнодушный взгляд. — Что? — Ты переживаешь из-за картеля, так ведь? — Было бы глупо не делать этого, — ответил парень, пытаясь скрыть свой страх, но Йен видел это по выражению его лица. Он терпеть не мог, когда на Микки что-то давило, особенно то, что было настолько неподвластно им. — Мы справимся, — пообещал Йен. — Ты ничего об этом не знаешь. — Я знаю достаточно, чтобы знать, что понял тебя. Мы с этим разберемся. Мы всегда так делаем. — А мы делаем? — Микки удивленно поднял брови. — Может потребоваться некоторое время, но мы с этим справимся, — ответил Йен, закрывая порез бинтом. Он поцеловал место ушиба прежде чем встать на колени и оставить легкий поцелуй на губах темноволосого. — Ты заставляешь меня поверить тебе, Галлагер. — Отлично. Так и следует делать. — Знаешь, что тебе следует сделать? — поинтересовался Микки, похлопав Йена по щеке. — заканчивать с этой хренью, чтобы ты мог трахнуть меня. — Я должен быть очень методичным в этом вопросе, — заявил Йен, вставая и возвращаясь к работе. — У тебя красивое лицо и я хочу, чтобы все так и оставалось. — Ладно, ладно, — вздохнул Микки. — Но поторопись. Йен даже не думал торопиться…