талон в никуда.

— ти все ж прийшов, я вже думав що ти злякався. (ты всё же пришёл, я уж думал что ты испугался.) — монотонно сказал Укроп выходя из-за кирпичной стенки. Раша решил не говорить, что забыл про стрелку. И снова этот глубокий вдох и протяжный выдох. Внезапно Украина начал быстро надвигаться на Россию, не успев сделать и шагу, ему оставалось принять удар на себя. Укроп сделал резкий выпад вперёд, после чего последовал такой же внезапный удар кулаком в живот. Россия нагнулся и свернулся в вопросительный знак, ведь в данный момент его пронизывала глубочайшая боль, которая быстро распространялась по его истощёному телу. Не заставив долго ждать, его брат нанёс, как ему казалось, финальный рывок на пути к победе. Колено, находившиеся прямо под подбородком Раши, стремительно поднялось вверх, снеся его с ног и опрокинув на спину в снег. Капли алой и горячей крови, находившиеся рядом с ним, растапливали снег, прожигая его насквозь. Безэмоцианальное выражение лица России говорило об его усталости, ему просто хотелось отдохнуть от всей той дичи, что происходила в его жизни. — ти навіть не пручаєшся, так не цікаво. (ты даже не сопротивляешся, так не интересно.) — с каким-то огорчением сказал Укроп. Размяв свои руки и шею, Украина занёс свою ногу назад готовясь к последним ударам. Взмах и ещё раз. Его ботинок попал несколько раз между лопаток России. Удар и ещё раз. Глухой звук от попадания ноги в бок Раши становился всё громче и громче, а синяки всё больше и больше. Если Россия срочно что-то не предпримет, то он сдохнет лёжа в снегу в собственной крови, будучи избитым свои же братом. Тяжело закатив глаза вверх, ищя предметы для обороны, он обнаружил осколки от бутылки, которую сам и разбил на днях. Вот оно — спасение от этого мудака. Рука, которая ранее пыталась хоть как-то принять весь удар на себя, сдала позицию и быстро потянулась за самым большим осколком стекла. Одним рывком своей ноги он сбил своего соперника с устойчивого положения, но всё же удержал равновесие, а рукой со стеклом он нанёс порез по его ноге. — блять, ти ахуел?! (блять, ты ахуел?!) — сквозь замкнутые зубы выкрикнул Украина. Как только Укроп упал на спину, Раша быстро поднял кулак без осколка и начал месить лицо своего брата. Замах и ещё один, все они прилетали прямо в хлебало соперника и вот из носа Украины потёк ручеёк красной жидкости. — блять. — говорил Россия после каждого попадания в лицо. Он получал какое-то дикое удовольствие от того что, наносил один удар за другим, а тем временем в воздухе стоял невыносимый запах железа. Но Укроп даже и не думал сдаваться, кулак прилетел прямо в нос, на этом моменте у них двоих сочилась кровь из носа, и вот вторая рука Укропа схватила ладонь с осколком России, сжав её до такой степени, что кровь хлынула рекой. Громкий и пронзительный вопль Раши можно было услышать за километр. — быстро по домам, уроки закончились уже как 30 минут назад и хватит уже орать. — голова учительницы математики показалась с окна, Россия ещё никогда не был так рад матиматичке, как сейчас. Быстро поднявшись с грязи, Украина надел капюшон и в темпе вальса покинул место встречи, после чего окно закрылось. Раша упал в сугроб, сжимая снег в руке с порезом, надеясь что это как-то успокоит ноющую травму. Ужасная картина: побитый и измученный мальчик лежит в слякоти и грязе смешанной с собственной кровью. Он смотрит в небо. Уже темно. И снежинки, что начали только что падать, освещала единственная лампа около школы. Россия стоял в троллейбусе. От резкого движения руки вверх рядом стоящего незнакомого тебе человека, твоя правая свободная рука резко поднимается вверх, чтобы защититься. И все это — машинально. Тот человек, не представляющий никакой угрозы, всего лишь поднял руку, чтобы схватиться за поручень над твоей головой, а твоя рука поднимается вверх из-за возможной угрозы, которую тебе жизнь ставит на каждом твоём шагу. Потом, ты глупо пытаешься сделать из этого нелепого сбоя, что-то естественное, что-то обычное. Повезло, что никто не заметил этот сбой. Через пару остановок, Раше все же досталось священное свободное место. Он словно голубь, пытающийся согреться, подошёл быстрым шагом к нему. На нем была лёгкая куртка и его любимая шапка ушанка, тогда когда на улице были заморозки, и в малом количестве падали снежинки. Места ушибов до сих пор болели, но боль стихает, хоть не сразу, но хотя бы постепенно. Остановка «Петровский парк», и Раша опять выходит на холод. Нога его ступает на покрытый тонким слоем слякоти асфальт. От каждого его шага остаётся след. Они стремительно идут в сторону аптеки. Стало ещё темнее и холоднее с приходом вечера. Руки вмиг замерзали на холоде, карманы куртки никак не спасали. Россия уже слишком долго сидит в аптеке, и по электронной очереди ждёт, когда номер его талона огласят. Ты, будто, в этом помещении — никто. У тебя нет имени, нет фамилии, нет отчества. У тебя есть только номер. Номер, по которому тебя огласят, и ты откликнешься, и ты подойдёшь к одной из касс. Ты не откликнешься на своё имя, ты откликнешься именно на номер, номер, который тебе выдал автомат. Рядом с Россией села типичная советская бабушка. Ее морщинистые руки тряслись от холода и судорожно держали талон с номером «502». Опустив свои глаза в сторону своей бумажки, где был напечатан номер «491», он немного поразмышлил, после чего завёл разговор: — Извините, — Россия скромно обратился к старушке. — если хотите, мы можем поменяться талонами. — он протянул бабушке свой талон под номером «491». Ему оставался один человек, после чего по очереди шел он, но ему не на столько важно было, как этой милой старушке, подойти к кассе. — Спасибо тебе. Мне стало очень плохо и я- — ее голос был тихим и приятным на слух. — Просто, мне не так важно как вам. — Раша легко улыбнулся. — Номер — 491, подойдите к окну, номер — 2. — кто-то огласил на всё помещение. На табле, под номером окна, высветился красными цифрами некогда номер Раши. Быстрыми маленькими шагами бабушка подошла к своему окну. Очередь шла медленно, а старушка все стоит и стоит. Сейчас была очередь номера «495», и мужчина подходит к окну под номером 1, а милая старушка возвращается обратно, и подходит к России. — Как же я долго стояла, сколько же мне лекарств всё-таки прописали. Ещё раз тебе большое спасибо. Дай бог тебе здоровья, чтобы было у тебя всё хорошо. — на её лице появилась улыбка, как и у Раши. — Вам всего того же, досвидания. — на душе у России стало приятно и тепло. Мало когда он получал такой теплоты, от такой простой помощи. И на лице у него осталась лёгкая улыбка. Очередь продолжала долго идти, и Россию клонило в сон. Отлежавшись на снегу, до тех пор пока дрожь от боли не прошла, Раша встал, но всё тело продолжало ныть. Засунув руку в карман куртки, тот достал позолоченные монеты под небольшую сумму в раёне 20-ти рублей. Кажется, ему хватит денег на гематоген… Россия услышал тихий голос, он был со стороны парка, что сильно напоминал лес своей густотой. Тихий шёпот его звал. Звал в глубь, звал к себе, звал к ранее неизведанному. От этого голова жутко болела и расскалывалась. И вот в один момент всё затихло. В дали виднелся бесподвижный чёрный силуэт. Страх сковал его на месте и не в силе что-либо предпринять, тот зажмурил свои глаза, его сердце бешено колотилось, а внутри всё сжалось. — Номер — 501, подойдите к окну, номер — 4. Россия проснулся и резко вздрогнул, то ли от холода, то ли от страха. Он опять, все в той же аптеке. Тут уже меньше людей, и теперь настала очередь Раши.