талон в никуда.

"Саша лох" - мои первые прочтения. Подъезд, где на стене второго этажа росла плесень, из-за постоянной влаги, что создавал постоянный дождь. Где краска отколупливается днями, в чем в детстве Раша был причастен. Веселое занятие... Когда холодной зимой ждёшь своего ненавистного отца и как голубь ты остаёшься в подъезде и ждёшь его. От скуки ты достаешь свои ключи, подходишь к одной из однотонных бледно-зелёных стенок, и по кусочку отколупливаешь старую краску. Где засохшая кровь размазана по стенам, начиная с первого, заканчивая пред-последним этажём. Где на четвертом этаже стоит ужасная вонь, от местных любителей подвыпить. Где алкоголик в позапрошлом году насрал, между четвертым и последним пятым. Где мусора бывали не раз по самым разным причинам. Где местная алкоголичка орала на весь подъезд: "спасите!", а сама пьяная валялась на четвертом перед той самой дверью, где жили такие же как и она, такие же алкоголики. Красная дверь с оттенком ржаво-оранжевого, убитая и вся в грязи, скважина для ключа низ головой. Эта дверь отражала всё состояние подъезда, да и в принципе всего дома. Где менты стучались в эту дверь. И оттуда слышалось убитое, хрипящее: "кто это?". И дядя полицай говорил, что он и есть, тот самый Саша. И открывали ему дверь, не зная имен своих друзей по алкоголю. Раша сидел на холодных ступеньках второго этажа и с помощью спички и спичечного коробка пытался закурить. Спичек всего лишь три, как и три, возможно, несчастных попытки. В пальцах зажато тонкое деревце, можно почувствовать его неровности. Руки тряслись, так и от холода, так и от нехватки никотина. Звук чирканья спички об коробок, с первого раза ничего не получается, со второго раза спичка зажигается. Улыбка на одно мгновение, но черт, через другое мгновенье спичка как и улыбка потухают. Вторая спичка, остались лишь две попытки. Шершавая головка от (хуя) спички глухо шорхнула об чиркало, создавая одинокую атмосферу. С унылым лицом и с какой-то надеждой в глазах Россия шорхул спичкой еще раз. На секунду-две холодный и мрачный подъезд ели как осветил легкий огонек, но он был ничем по сравнению с лунным светом, что ели как попадал на русые волосы и бледный лоб Раши, делая его еще бледнее обычного. Паренёк быстро подставил свою длинную, тонкую, дешёвую сигарету под дрожащий огонёк красного цвета. Красный цвет всегда и везде показывал свою истину. Раша сделал легкую затяжку, и выдохнул прямую глыбу дыма, что поднималась всё выше и выше, постепенно растворяясь. Глаза смотрели в след серо-прозрачных узоров из дыма. Словно привидение. Словно все в замедленной съёмке. России стало легче сразу же после первой затяжки. Он поставил локти на заднюю ступеньку и облокотился на нее. Закинул голову вверх. И начал уже, в который раз, пронизывать своим взглядом излюбленный потолок. И в который раз он уже читает, выжженную зажигалкой на штукатурке, надпись на потолке "САША ЛОХ". Россия усмехнулся. Надо же было ему в детстве на ровно четвертом этаже задрать голову к верху и медленно по слогам, растягивая буквы прочесть вслух "САША ЛОХ". Потом, если верить воспоминаниям, кто-то смеялся. Сказал, что это плохое слово и он продолжал смеяться. Я не понимал, почему он смеётся, но вскоре понял. "Если бы меня звали Саша, это послание я бы адресовал себе". Попытки засунуть ключ в замок двери, создавали шум, но Россия пытался сделать его как можно тише, чтобы не разбудить обитателя в квартире. Успех. Дверь от лёгкого толчка открылась и приглушённо врезалась, с небольшим стуком, в стенку, немного отлупив слой штукатурки. Как только он открыл дверь, спёртый запах алкоголя врезался в лёгкие. Старая половица со скрипом прогнулась под потрёпанными кедами. Обои, в некоторых местах, отклеивались, а штукатурка собиралась в небольшие насыпи белой пыли вдоль стены. В конце коридора, заставленого коробками с разным барахлом, в том числе и бутылками от пьянок, площадь паркета и вертикальной поверхности освещал тусклый свет от включённого батей телека. Видимо он так и заснул под него. Тем лучше для Раши, не очень хотелось встречаться с ним лицом к лицу, в данный момент, да и вообще. Не включая свет, он нерешительно продвигался в темноте вперёд, щупая каждый сантиметр шершавой поверхности стены, оставляя чуть еле заметный белый след на своих пальцах. Проходя мимо тумбочки, на которой стояло в рамке их семейное фото.. Лицо отца Раша уже давно перечеркивал у себя в голове. После плутаний он, наконец-то, приблизился к своей комнате, но вот не задача, под его ногой так удачно оказалась бутылка из под водки. - ТВОЮ МАТЬ! - с адским криком от неожиданности, он упал на спину, с небольшим хрустом и болью в ней, и в тот же момент поспешил встать и захлопнуть на замок дверь своей измученной комнаты. Но успел лишь приподняться на колени. - Сына? - неразборчивое бормотание послышалось с конца коридора. Дыхание затаилось, а в горле застрял комок. Глаза сжались, скривив непонятную гримасу и только уши слышали приближение Совка. - Ты чё такой напуганный? - с удивлённым лицом он посмотрел на своего сына. - Небось новую двойку принёс? - со смешком и вытянутыми вверх бровями буркнул батя, после же пары секунд молчания его брови медленно опустились и выдавили максимально недовольное выражение лица. В каждой шутке есть доля правды. Но, видимо, это была одна из тех шуток, которые в итоге становились явью. Руки, ранее находившиеся в карманах джинс, потянулись за растёгнутым ремнём на них. - По чём? - растягивая каждую гласную, медленно спросили Советы, на что в ответ он получил молчание от России. - ПО КАКОМУ, БЛЯДЬ, ПРЕДМЕТУ!? - его тон повысился. Мурашки прошлись по коже. Он смотрел на пол и мечтал об одном, чтобы это все закончилось поскорее. Раша предпочел никак не отвечать - это было видно по его поведению, но кто же добьётся своего? Пьяный отец с ремнём или пугливый мальчик с ранениями? Ответ очевиден. Терпение Совка кончалось, как и время на ответ. Перед ужасной болью на лице, от шлепка ремнём, Раша открыл глаза с надеждой на, то что отец усмирил свой пыл, но ничего подобного. Отвратительное чувство ударило не только в лицо, но и прошлось по всему телу. Из-за этого Россия упал носом на пол, после чего из него потекла кровь, второй раз за этот грёбаный день, но он держался, ни смотря ни на что. - Предмет? - спокойно и с выдержкой на выдохе сказал повторив свой вопрос отец мальчика. Правая рука передала соседней ремень, после чего освобождённая начала расстёгивать байку сыну. - Ничему тебя жизнь не учит. - с нейким сожалением добавил он. Тёмно-серая байка и грязная майка лежали на полу возле Раши с заломаными руками за спиной. - Я должен был научить тебя манерам ещё в детстве, - открылся вид на его измученное, избитое, всё покрытое в синяках тело. - должен был научить тебя манерам. Кожаный ремень со шлепком ударился об спину России, оставив красный след на ней. Он изогнулся от боли и сквозь скрипящущие зубы, пытался словами остановить пьяного отца.. нет, так его просто невозможно называть.. человека, переполненного агрессией и алчностью ко всему, что двигается. Только что появился ещё один след на теле. Один за другим они выступали на искажённом от жизни, ранее бывшим жизнерадостным мальчиком, России. Горячие слёзы пробивались, стекали и падали на обесцвеченный и вздутый паркет. Хриплый крик наполнил квартиру. И без этого тут была омерзительная атмосфера, но стало всё ещё хуже. Это - не в первой приходится терпеть Раше, он должен был ещё давно уйти от отца, как и его братья, но в тот момент совку нужна была помощь и с тех пор они жили вместе. Отцу становилось всё хуже и хуже, а Россия всей душой пытался помочь. Всё скатились в какие-то ебеня и вот Раша изогнувшись, от страха о предстоящем и в мучениях от боли, лежит на полу обнимая свою кофту и обдумывая всё что было и будет.