About soulmates in five words.

— Второе? А какое чувство на первом месте?

***

      Джисон о своём свидании с Минхо рассказывает друзьям в школе уже на следующий день. Он пищит невероятно сильно вместе с Феликсом, прижимается к радостному Сынмину и жмёт в свои руках ладошки счастливого Чонина. Омеги невероятно сильно восхищаются альфой своего друга, слушая, насколько тот ну просто идеальный: и добрый, и нежный, и просто самый-самый романтичный, которых Хан еще вообще ни в жизнь не встречал.       Чуть позже, где-то после половины прошедших по расписанию уроков, они заговариваются о предстоящей вечеринке. Джисон мимолётно спрашивает у Феликса, что там у него с Чанбином, на что Ли, паникуя, машет руками и «с кем?», пока Сынмин с Чонином вопросительно вскидывают брови и врезаются серьёзным взглядом в веснушчатого. В итоге раскрывается и правда о соулмейте блондина. И Хан сначала чувствует себя каким-то брошенным и обманутым, когда Феликс рассказывает о их свидании, понимая, что сам Джисон об этом ни духом ни слухом. Но потом, всё же, тает от чужих объятий и не врёт сам себе — за своего друга он так же сильно счастлив, как и он за него. — Соулмейты, соулмейты, — как-то между шестым и восьмым уроком бубнит Сынмин, рисуя какие-то кривые цветы в тетрадке. — Где же моё это «чудо» шляется — Бог его знает. — Не отчаивайся, — подбадривает его сидящий рядом Джисон. — Вы найдёте друг друга. Просто, ну, это я с Феликсом какие-то ранние очень, найдя родственных душ еще в школе.       Ким лишь вздыхает и, после, измученно улыбается уголками губ. Хан присматривается к нему, тоже улыбается, только своим мыслям, и льнёт с объятиями, утыкая омегу носом в своё плечо. Он гладит друга по голове, совсем коротко целует того в макушку и шепчет какие-то приятности, игнорируя восхищённые взгляды альф из других классов, что заглядывают к ним в аудиторию лишь одним глазком.

***

      В день вечеринки, Феликс, Джисон и Чонин, увязавшийся за парнями следом, приходят немного раньше, чтобы как-то помочь с организацией и подготовкой. По большей части двое из трёх омег просто ищут встреч со своим соулмейтом, но и потрудиться над украшением актового зала они тоже не против.       Помимо педагогов-организаторов из школы, к ним, понятное дело, подходят Минхо и Чанбин, а чуть поодаль них — светловолосый альфа с запахом горной свежести. Пока найденные друг другом родственные души приветствуются, Чонин смотрит на старшего с какой-то скромной и застенчивой улыбкой, а сам блондин лишь улыбается уголками губ. Ли отстраняется от Джисона, представляет омеге с красными волосами Чана, а Феликс, в свою очередь, вместо самого младшего представляет Чонина.       Джисон бегает подозрительным взглядом с Чонина на Чана, замечая их робкие улыбки и горящее то самое нечто в глазах у каждого, а потом врезается взглядом в спрятанный под отросшими волосами шрам, что слабо светится белым светом, и всё понимает. Но никому не говорит — молча отворачивается обратно к Минхо с Чанбином и болтает что-то по поводу украшения зала.       Когда парни, всё же, принимаются как-то одевать помещение в новогодний наряд, к ним изредка заглядывают учителя и интересующиеся, что же тут происходит, иногда ученики школы чисто из интереса. Хан невольно следит за новым знакомым альфой и самым младшим омегой. В один момент, когда они думают, что их, вероятно, не видно, Джисон замечает, как Чан бережно обвивает талию улыбающегося Чонина руками и кладёт голову на чужое плечо. Парочка беседует так легко и непринуждённо секунд тридцать, после чего к ним подлетает Хан, заявляя не очень громко «так вы знакомы!».       Омега сразу же смущается и опускает взгляд на пол, пока щеки заливаются румянцем, а светловолосый альфа коротко хохочет, умиляясь реакции Хана. Рассказать о том, что они знают друг друга уже год, как соулмейты, всё же, приходится. Об этом, конечно, узнают и остальные: Минхо, Чанбин и Феликс. Последний сначала дуется и с негромким «почему ты нам раньше не рассказал!» прыгает на младшего, но Со перехватывает того за плечи и не пускает к смущающемуся Чонину.       Плюс в том, что после этого Чан с Чонином больше не строят из себя незнакомцем, и в целом атмосфера в актовом зале становится чуточку проще и легче. Переодевают они помещение, к слову, за час, как и рассчитывалось. Все начинают неспешно собираться, занимая свои места, и гласит всё о том, что та самая новогодняя школьная вечеринка вот-вот начнётся.

***

      Актовый зал наполняется школьниками и учителями, всё вокруг шумит и гудит в заинтересованных от предстоящего разговорах. Гирлянды, что местами развешаны по помещению, выглядывают из-за накрытой зелёной мишуры яркими, разноцветными огоньками, небольшая ёлка украшена различными новогодними шарами, а на стенах иногда красуются красивые новогодние вывески: милый снеговик, Санта Клаус с оленями в упряжке, рождественские венки.       Минхо и Чанбин стоят у выхода из зала вместе с Феликсом и Джисоном, о чём-то болтая, пока есть время. К ним присоединяются Чонин с Чаном, а еще чуть погодя — к омегам подходит Сынмин. Ким общий язык с альфами находит сразу, отшучиваясь от чего-то, болтая о различном. И, в целом, их компания выглядит так, словно они общаются и дружат уже длительное время. — Ребят, вам, вроде, пора, — слышится где-то за спинами парней, со стороны входа-выхода в актовый зал, негромкий, приятный голос. Все, как один, оборачиваются, и замечают перед собой высокого омегу с тёмными волосами и невероятно красивыми чертами лица. — О, Хёнджин, — улыбается пришедшему Минхо, хватая Хвана за локоть и подтягивая к компании. — Тебя тут только не хватало.       У Сынмина что-то ёкает под сердцем и невероятно жжёт метку, когда он встречается взглядом с Хёнджином. Приятный запах мёда с козьим молоком бьёт в нос, и Киму кажется, что он вот-вот умрёт — увидеть неземную красоту вперемешку со своим самым любимым запахом — словно умереть самой желаемой смертью. По выражению лица омеги Сынмин видит — тот чувствует то же самое.       Стоящие парни вокруг замирают, наблюдая за омегами, которые, кажется, родственные души. Омеги соулмейты, чёрт подери. Джисон даже на секунду теряется, но, в целом, не сильно удивлён — со стороны Сынмина он всегда замечал, что тот больше тянется к омегам, как и в дружеском плане, так и в романтическом. Хан подходит к другу, кладёт на чужие плечи ладони, от чего Ким чуть вздрагивает, и широко улыбается Хвану, который стоит напротив. — Приветики, Хёнджин, — начинает Джисон, привлекая к себе внимание парня. — Это Сынмин, и, поверьте, — теперь он обращается не только к новому знакомому, но и к самому Сынмину. — Мы все только что заметили, что вы — соулмейты, нашедшие друг друга. И не смейте отрицать это, бежать от чувств только потому, что вы одного пола — я и тебя, — он кивает на Кима, а потом — на Хвана. — И тебя выловлю и запру в одной комнате.       Хёнджин от резкого заявления на миг теряется из реальности, и Сынмин краснеет, но из-за одной мысли: его друг — идиот. Чан и Феликс, как один, начинают хлопать в ладоши, Чонин просто хохочет, Чанбин говорит что-то о том, что Джисон поступил невероятно правильно и круто, а Минхо просто смотрит на шатена с мягком улыбкой на губах, думая в сотый раз, что его омега — лучший.       Потом же Хван встряхивается, машет головой со стороны в сторону и облизывает губы. Он смотрит сначала на весёлого Джисона, потом на смущённого и нахмуренного Сынмина в руках омеги, и хмыкает, улыбаясь уголками. Хёнджин делает шаг вперёд, аккуратно снимает чужие ладони с плеч своего соулмейта и мягко охватывает талию Кима руками, прижимая к себе в объятиях. От этого вся компания друзей в хорошем смысле выпадает знатно. — Глупости, — говорит в ответ Хван. — Я и не думал. — Обалдеть, — слышится со стороны удивлённого, но, при этом, улыбающегося Чанбина. — А так можно было?       Все проходятся коротким смешком.

***

      До конца представления Джисон с Минхо не досиживают — буквально на последних минутах десяти этой «новогодней вечеринки» они, схватившись за руки, тихонько убегают из актового зала. Хан в спешке натягивает на себя пальто, и Ли, не понимающий, почему они так спешат, делает всё точно с такой же ускоренной скоростью. Омега просто веселится и тащит за руку старшего куда-то за школу, в небольшую, тихую аллею, украшенную снегом и новогодним венком с колокольчиком в центре.       Парни останавливаются друг напротив друга, переплетают их пальцы и просто смотрят в глаза. Хотя, нет, не просто — каждый утопает в черноте глубоких омутов напротив, в которых любовь мешается с самыми лучшими в мире чувствами и эмоциями. Джисон краснеет почти сразу, скромно улыбается и надеется, что его красные щеки не выглядят слишком глупо в этот момент. Минхо же видит симпатичный румянец на чужом лице только боковым зрением, ведь всё внимание на галактике, что кроется на дне омежьих зрачков, и находит это до жути милым. Ему нравится.       Минхо наклоняется к младшему и прижимается своим лбом к чужому, от чего у последнего невольно вырисовывается широкая, счастливая улыбка — он находит это невероятно милым и уютным. Джисон прикрывает глаза, наслаждаясь опаляющим его кожу дыханием альфы, а Ли же продолжает рассматривать вблизи чужие черты лица. Он влюбляется в каждую мелочь и деталь, замеченную в Хане, и не только внешне. — Джисон, — тихо шепчет в чужие губы Минхо так тихо, словно это самое сокровенное и тайное, что он хочет ему сообщить. — Я… моё сердце навсегда и полностью принадлежит только тебе. Ты знаешь?       Само сердце младшего, как и стоящего напротив парня, трепещется, радостной птицей бьётся о грудную клетку и желает вылететь, взлететь и отдаться полностью в руки старшего. Омега затаивает дыхание, пока ромашки внутри распускаются. Внутри, там в месте, что зовётся «душой», так тепло и так по-весеннему приятно, что никакая зима снаружи и холод на улицах не помеха. — Да, — короткий ответ, но Хан улыбается и звучит так нежно-нежно. — Минхо.       Джисон обращается тихо, шепотом, и теперь старший чувствует, как горячее дыхание ласкает его лицо, согревает губы и щеки. Минхо улыбается уголками, наблюдая за тем, как ресницы шатена еле заметно трепещут. Потом же скользит чуть ниже и проходится глазами по приоткрытом в немом предложении губам. — Да? — Ли улыбается и, вскоре, тоже прикрывает глаза, наслаждаясь омегой не взглядом, а нутром, чувствуя его самого, его чувства и эмоции самим сердцем, как бы банально и заезженно это не звучало бы.       Их ладони сильнее сжимаются. Внутри всё кипит приятным огнём, а руки потеют, когда Джисон осознаёт, что он собирается сказать. И пускай он знает, что это нормально, что Минхо его примет, что не посчитает банальным или кем-то таким еще. Но Хан, набравшись сил, громко выдыхает и произносит так, словно тихо урчит котёнок: — Я тоже люблю тебя.       А потом губы родственных душ мягко смыкаются в нежном, наполненным только самой искренней и чистой любовью, поцелуе. Ни альфа, ни омега не могут сдержать свои лёгкие улыбки, не отстраняясь друг от друга. Они сохраняют всю невинность, но даже так показывают то, насколько для них всё это важно: их случайная встреча — не пустяк, их расцветающие с каждым днём всё больше и больше чувства — не обман. Они отдаются друг другу полностью, не смотря на столь короткое время, проведённое вместе, доверяют друг другу и не боятся быть самими собой, настоящими.       С каждым днём они всё больше и больше тонут в бесконечном, бездонном океане вместе, в унисон. В океане, называемым любовью. Самой настоящей. В той, о которой пишут в сказках — нереальной. Но для Джисона с Минхо и то, что раньше только мечтою казалось, стало явью. И они это терять не намерены до конца своей жизни.

***

— Любовь.