About soulmates in five words.

— Сегодня я испытал второе самое приятное чувство в мире. — Какое?

***

      Это сказочно, когда тебя окутывает самая тёплая атмосфера грядущего праздника, даже когда за окном минус и морозный ветер. На улице в медленном вальсе кружатся крупные, фигурные снежинки, в конце своего представления останавливаясь отдохнуть на укрытой сугробами земле, все здания как и снаружи, так и внутри разукрашены в различного рода мишуру и шары, эстетично развесившие внутри себя яркие и невероятно уютные гирлянды. Тёплый стакан пахнущего корицей какао в руках, красный, лёгкий румянец на щеках, шарф, закрывающий весь рот и прячущий за собой кончик миниатюрного носика — всё это так невероятно красиво и так вписывается во всё то, что происходит вокруг.       Внутри небольшого, светлого кафетерия людей не слишком много, так как многие в такую пору выбирают либо работу, либо романтичный вечер под открытым небом, например, на катке. Занято четыре столика, и вошедшие в здание парни занимают еще один, где-то в углу, возле окошка. Альфа платит и за омегу, лишь коротко чмокая мило возмущающегося Джисона в кончик носа. Последний широко улыбается и топит взгляд в пол, смущаясь такого действия.       Минхо обычно пьёт что-то горькое и несладкое, но сегодня заказывает небольшое латте со сливками, в то время, как младший выбирает себе сладкое какао с кусочками воздушного маршмеллоу в нём. Они так же выбирают себе по одному маленькому имбирному печенью: альфа — в форме снеговика, омега — в форме сердечка, присыпанного сладким снегом-пудрой. Ли от этого только широко улыбается — Хан слишком милый, даже в таких незначительных и небольших действиях и решениях, как в случае со сладостью.       Спустя пару минут любования друг другом, альфа думает о том, что пора начать бы своё «узнать поближе» путём какой-нибудь непринуждённой болтовни. И именно поэтому Минхо завязывает разговор первым: говорит что-то о себе, сначала — поверхностное и базовое, на подобии любимого цвета, напитка, а чуть позже — повествует о своей семье, и не забывает упомянуть своих трех широко любимых кошек. — Так что тебе придётся мириться с тем, что я могу очень сильно тискать своих питомцев, — в шутку, с улыбкой говорит альфа. Джисон в ответ тихо хохочет. — Я тоже своего рода «котик», так что не думаю, что буду обделён твоим вниманием в сравнении с котятами, — у Хана сама по себе самооценка не высокая, в разговорах он вообще редко позволяет себе так говорить или шутить, но это вырывается само по себе — почему-то при Минхо не хочется сдерживаться, а наоборот — говорить всё, что приходит на ум, даже глупые шутки, даже глупые фразы. — Ну это само собой, — Ли от чужой шутки смеётся, немного нагибается через стол к младшему и ерошит светло-каштановые волосы. Джисон затаивает дыхание, внимательно и с улыбкой слушает чужой голос, что таким приятным эхом отдаётся внутри.       Через некоторое время и сам Хан начинает болтать о себе, при чём, по той же тактике, что и альфа: сначала о мелочных предпочтениях и не особо-то важных хобби, а заканчивает рассказом о прекрасной семье, любящих родителях, и даже не боится шепотом раскрыть своё прошлое с небольшими проблемами. Правда вот последнее омега рассказывает с ноткой неуверенности и моментами дрожащим голосом, но Минхо ловит его ладошки в свои, сжимая и поглаживает, мягко улыбается и показывает, что всё хорошо. Джисон расслабляется — своему соулмейту он верит.       Потом парни начинают обсуждать любые жанры в фильмах, компьютерные игры, своё отношение к каким-либо мелочам, обсуждают прелести и отличия собак от кошек. А еще чуть погодя, когда взгляд Джисона мимолётно соскальзывает на небо за окном, Минхо заводит разговор о космосе. Болтает что-то о вселенной, о давным-давно погасших, но до сих пор светящих им, людям, кометах, о звёздной пыли и всяком-всяком. Альфа всё еще держит омежьи ладони в своих, переплетает пальцы и улыбается так мягко, что Хан в сотый раз тает.       У Минхо внутри ворот самых приятных чувств, его переполняет такая любовь, нежность и желание дарить парню напротив ласку, что по началу даже немного страшно. Однако альфа сильно не пугается, да и не делает это вoобще: понимает, что Джисон его принимает и не отстраняется, получая иногда короткие поцелуи куда-то в руку. Чуть позже Ли сравнивает любовь с космосом и его безграничностью, сплетая слова в самые красивые и чувственные предложения. Хан взглядом прожигает их ладони, улыбается, а его щеки пунцовеют с большей силой, когда омега говорит совсем тихо, еле слышно скромное «люблю тебя». Минхо тогда не выдерживает: поднимается с места и, обойдя их столик, садится на место рядом с младшим, заключая того в объятия и позволяя уткнуться носом в свою грудь.       Альфа зарывается одной ладонью в мягкие локоны, слабо поглаживая, а другой водит по спине. Шепчет на ухо приятности, от чего Джисон улыбается и тихо хохочет, а потом нежно целует омегу в лоб. Почти невесомо, прикрыв глаза и перестав на несколько мгновений дышать. Омега будит в нём то, что до этого сидело глубоко внутри, где-то на дне души, ожидая этой встречи и этого момента. — Удивительно, — всё еще так же тихо говорит Минхо, не отстраняясь от объятий. — Маленький омега, являющийся моей родственной душой, занял моё сердце целиком и полностью за такой короткий промежуток времени, — он тянет паузу, пока омега продолжает смущённо улыбаться ему в грудь. — Я и не думал, что во мне может таиться столько нежности.

***

      Они болтают еще минут тридцать, но когда напитки кончаются, а печенье в желудок уже не лезет, и те решают прогуляться по ночному, сказочному зимнему Сеулу. Джисон не сопротивляется, когда альфа, ухаживая за ним, помогает надеть пальто, и укутывает в мягкий шарф. Сам же Минхо отказывается от помощи омеги, собственноручно натягивая на себя свою верхнюю одежду. Правда, перед выходом Хан останавливает старшего, скромно схватив за рукав, и аккуратно, бережно поправляет наспех уложенный кашне.       Минхо предлагает пройти к катку, но Джисон сразу же заявляет о том, что на лёд ни ногой, после чего следует история о неудачном походе в детстве и страхе сего увлечения. Ли с улыбкой пытается младшего уговорить пойти, но, в итоге, немного уступает омеге, и ведёт того в парк неподалёку. Деревья на нём не голые: они укрыты пышным снегом и наряжены в яркие гирлянды, что невероятно радует глаз и создаёт нужную атмосферу.       Пока омега рассматривает детей, что не так далеко от места, где они неспешно проходят, которые строят маленьких и действительно милых снеговиков, Минхо подхватывает чужую ладонь в свою, медленно сплетая их пальцы в тёплых объятиях. И альфе достаточно одного прикосновения, что бы теплая нега расплылась по всему телу, переносясь по венам, а улыбка вылезла на лице. Где-то на правом ребре сейчас сияет мягким фиолетовым цветом маленький шрам, пока Ли рассматривает идущего рядом с собой омегу. Его омегу. — Хочешь познакомиться с моими кошками? — Минхо задаёт вопрос немного не в тему, слегка внезапно, из-за чего Джисон поворачивает голову в сторону парня с тихим и невероятно милым вопросительным мычанием. Ли с этого тихо хихикает. — Хочу, — чуть погодя отвечает омега, скромно улыбаясь и отводя взгляд куда-то в сторону. — Сегодня, сейчас? — Конечно, — отвечает быстро альфа и, наклонившись, коротко целует младшего в уголок губ.       Они бредут между пышно разодетых в белые наряды деревьев, блуждают по истоптанным тропинкам из снега, из парка сходят на одинокие улицы и, в конце концов, останавливаются у высотки чуть поодаль центра, где они совсем недавно сидели в уютном кафетерии. Минхо открывает двери и пропускает омегу вперёд, и Джисон, с лёгкостью соглашаясь пойти в гости к своему соулмейту, ни разу не думает о том, что это может быть обман. Как минимум потому, что младший своего альфу чувствует, и понимает, что беспокоиться не о чём.       Ли останавливается возле двери в свой дом, копошится в пальто, ища нужные ключи, потом неспешно открывает вход в свою квартиру и первым пропускает в неё Джисона. Сердце альфы тихо ёкает и сжимается, когда первая к омеге подбегает кошечка по имени Дори, рассматривая нового знакомого с неподдельным интересом. Котёнок ходит вокруг улыбающегося Хана, потом принюхивается и, после, трётся лбом о чужую ногу, тихо мурлыкая. Младший взрывается немым восторгом, чтобы не напугать малышку, открывая рот в широкой улыбке. У Минхо от этого зрелища внутри птицы срываются с деревьев и мягкими перьями щекочут лёгкие — невероятно красив.       Чуть погодя к шатену подлезает и две остальные кошки — Суни и Дуни. Те двое тоже сначала ходят вокруг, присматриваются и нюхают, но, в итоге, каждая одобрительно мурлыкает и льнёт к омеге. Джисон с таким же восторгом бросает на Минхо вопросительный взгляд «можно?», и последний кивает, наблюдая, как младший аккуратно садится на корточки и начинает ласкать урчащих питомцев.       Минхо снимает с себя пальто и обувь, подходит чуть ближе к своему соулмейту и мягко гладит по голове. Джисон не сопротивляется — только шире улыбается на этот жест. Ли мягко водит подушечками пальцев по коже, перебирает волоски, иногда ерошит мягкие локоны и вновь просто водит рукой. Опускается и мягко гладит за ушком, словно кота, и реакция омеги на этот жест заставляет малюсенький заряд электрического тока пуститься вдоль позвоночника — Хан шумно выдыхает и вздрагивает, льнёт ближе к чужой руке.       У альфы внутри целый переворот, он не может дышать, буквально задыхаясь — он и не знал, что его можно привести в такой восторг и заставить испытывать столь сильные чувства. Но, на самом деле, не удивительно, что всё это в нём будит его соулмейт, родственная душа, которым суждено от начала и до конца быть вместе. Минхо своим желаниям не отказывает — наклоняется и, не переставая гладить бархатные волосы парня, невесомо и невероятно нежно целует Джисона в кончик покрасневшего уха. — Раз уж мы зашли, то давай выпьем чаю, — тихо говорит Ли, и младший кивает не сразу, тормозя от такой близости.       На кухне у Минхо очень уютно. Джисон, сидящий в его квартире на мягком стуле с Дори на руках, выглядит очень правильно и так нужно. Ли, пока делает тёплый травяной напиток, не раз бросает на омегу взгляды, полные любви, сдержанно улыбаясь уголками губ. Запах Хана манит и вливается в лёгкие приятным чувством, его домашний вид с чуть взъерошенными волосами заставляет сердце трепетать, словно у подростка, но альфа не против своих чувств, от них не прячется и не бежит. — Твою квартиру стоит приукрасить чуть больше, — вдруг негромко молвит младший, проходясь взглядом по уныло висящей мишуре над тумбочкой. — У тебя еще есть новогодние игрушки? — А? Да, — альфа слабо кивает и заливает чайный пакетик кипятком, слушая Джисона. — Я украшал наспех, так что не особо старался. — Ну, сейчас мы это поправим, — улыбается Хан, а кошка, словно почувствовав, спрыгивает с его колен, что позволяет ему без угрызения совести встать на ноги. — Где украшения?       Минхо с улыбкой говорит, что пакет с ними стоит где-то в углу его спальни, и Хан, интуитивно угадав, где она, скрывается там на несколько длительных мгновений. Альфа расплывается в ухмылке — омега в его доме от силы минут двадцать, а уже хозяйничает и хочет сотворить своими ладонями уют. Минхо и не против — он находит это невероятно милым и таким правильным. В идеале хочется еще оставить Джисона себе, съехаться вместе и каждую зиму слушать, как тот жалуется на серость квартиры, попутно ползя за яркими новогодними украшениями.       Квартира меняется за какой-то час кардинально, преображается в более красивый праздничный наряд. О чае они забывают, увлечённые временем, проводимым вместе. Парни вместе развешивают гирлянду по периметру окна, Джисон вешает небольшие шарики на некоторые полочки, Минхо клеит бумажные снежинки. Ли не отказывает себе в объятиях, иногда неожиданно подходя к младшему и, целуя в плечо, на пару секунд кладёт тёплые ладони на чужую талию.       Джисон в нём будит невероятный новый мир внутри, Минхо ему не сопротивляется, как часто бывает у альф, которые боятся стать слишком «смазливыми и романтичными». Ли рядом со своим соулмейтом не пугается того, чего раньше никогда не ощущал. Он просто счастлив находиться рядом со своим маленьким чудом, миниатюрным омегой. Старший просто тонет в невероятно глубоком озере эйфории, когда вместе с Джисоном. И это невероятно. Невероятно здорово.

***

— Эйфорию.