Океан (не море)

Вытаскивать Женю в отпуск приходится чуть ли не силой. Алина начинает наседать ей на уши с апреля, мягко уговаривая отложить свои хореографические дела и неделю уделить любимой девушке. Женя только улыбается, целует ее в губы и неизменно отвечает: «еще один заказ — и едем!» Так проходит апрель. И май. И начало июня. В конце концов Алина не выдерживает, сама покупает билеты на острова, хватает Женю за шкирку, и через несколько часов перелета они оказываются в Мозамбике, на каком-то жутко популярном курорте, название которого Алина не запоминает. Женя с неохотой отрывается от работы, но коронный аргумент «если я перенесла все дела на неделю, то и ты сможешь» действует безотказно. Они отключают телефоны и сразу после перелета, приняв душ и перекусив свежими фруктами, идут на пляж. Алине хочется взять Женю за руку, но она постоянно себя одергивает — это не Канада и даже не Москва, лишнее внимание привлекать не хочется. Поэтому она крепче перехватывает пляжный шоппер и с восторгом оглядывается по сторонам. Шум набегающих волн ласкает слух, воздух насыщен морским запахом, и даже толпы туристов не мешают наслаждаться атмосферой тропического рая. Алина вздыхает и радостно восклицает: — Ну наконец-то море! — Это Индийский океан, дурочка, — со смешком поправляет ее Женя, на что Алина только закатывает глаза. — Да какая разница, — отвечает она, не желая препираться. — Главное, что тут тепло, есть пляж и никаких СМИ. Придя на пляж, они аккуратно стелят полотенца на шезлонги, и Женя начинает долго мазаться солнцезащитным кремом, не пропуская ни сантиметра молочно-белой кожи. Алина украдкой разглядывает ее: красивая. Тонкая, стройная, но не болезненно-худая, с идеальными пропорциями и едва уловимым рельефом мышц. Спустя годы их отношений Женя все ещё идеальна. Женя ловит её взгляд и подмигивает, довольно ухмыляясь. Алина фыркает и поднимается на ноги. — Я иду купаться, а ты как хочешь. Женя только вздыхает, продолжая наносить крем. Океан — не море — оказывается прохладным, и Алина с удовольствием погружается в солёную воду, тут же ныряя с головой. Мама всегда говорила ей так не делать, потому что волосы потом высыхают некрасивыми прядями, но теперь Алине всё равно. Она не живёт с мамой с девятнадцати лет и больше не должна прислушиваться к её советам. Вода смывает пот и усталость от перелета, и Алина ложится на спину, полностью расслабляясь и покачиваясь на волнах. Ей поразительно хорошо и спокойно, как не было спокойно уже много месяцев. Тренерство все-таки отнимает много душевных и физических сил, и Алина начинает понимать Этери Георгиевну, которая, уезжая в отпуск, оставляла телефон дома, чтобы никто не мог ей дозвониться или написать. Кажется, она начинает дремать, как вдруг кто-то хватает её за ногу и дёргает в глубину. Коротко взвизгнув и тут же набрав полный рот солёной воды, Алина погружается под воду и начинает барахтаться. — Женя! — орёт она, когда всплывает на поверхность. — Это, мать твою, не смешно! Я могла захлебнуться! Женя хохочет, отплывая подальше от рассерженной девушки. — Я бы не дала тебе утонуть, милая, — поигрывает она бровями и тут же получает брызги воды в лицо. Алина подплывает к ней с твердым намерением отомстить, но вместо этого замирает, когда видит, какими глазами на неё смотрит Женя. На человека с таким взглядом злиться нереально. — И почему я всё ещё с тобой? — вздыхает Алина, отплывая подальше, и направляется к берегу. — Потому что ты меня любишь, — просто отвечает Женя. Алина вздыхает. Это чистая правда. . . . Они ужинают в ресторанчике в отеле, и Женя заказывает бутылку любимого вина Алины. Этого оказывается достаточно, чтобы к концу вечера они обе превратились в хихикающее нечто, которое не может оторваться друг от друга. Быстро расплатившись за ужин, они поднимаются на свой этаж и буквально вваливаются в номер. Алина целует женину шею, прижав девушку к стене и запустив руки в торчащие в разные стороны волосы. Женя стонет и откидывает голову, давай больший доступ. Алина прижимается ближе — так, чтобы между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства. Они занимаются любовью долго, со вкусом, полностью трезвея к концу. А потом засыпают в обнимку, даже не расстелив общую кровать. Алина чувствует себя счастливой. Женя наверняка тоже. . . . На следующее утро Алина просыпается от бьющего в глаза света и раздраженно морщится. — Женя-я, — шепчет она. — Закрой шторы. И принеси мне водички. — А вы не обнаглели, госпожа Загитова? — забавно хмурится Женя, но шторы закрывает и садится на край кровати с чашкой воды в руках. Алина жадно пьет и откидывается обратно на подушки, так и не открыв глаз. Женя кладет ладонь ей на голову и слегка массирует. — Почему ты так себя чувствуешь, если пили мы примерно одинаково? Со мной все в порядке. — Ты же знаешь, я плохо переношу алкоголь… А-а-а, вот так… Да… — Я сейчас тебя неправильно пойму, — шепчет Женя, наклоняясь к её губам. Алина чувствует, как уходит головная боль, и расплывается в хитрой улыбке. — А может, я не против, чтобы ты меня неправильно поняла… Стакан падает на пол. К завтраку они так и не спускаются. . . . Следующие три дня проходят максимально лениво: Женя и Алина гуляют по городу, едят много стрит фуда («Опять садиться на диету. — Нет, я тебе запрещаю, ты идеальна»), плавают в океане и много-много загорают. Даже Женина кожа слегка темнеет, и она становится похожа на человека, выходящего на улицу. Алина ни разу не включает телефон и даже не хочет проверить, что там происходит у её учеников. Наверное, это безответственно, но ей нравится быть безответственной и проводить время только со своей девушкой. На самом деле их отношения всегда строились на взаимной поддержке и уважении, но из-за расстояния между Москвой и Торонто, где в большинстве случаев работала Женя, они не так много времени проводили наедине. Это было тяжело, несколько раз они хотели закончить это, найти кого-то поближе, но каждый раз что-то их останавливало. Наверное, это была любовь. Алина качает головой, отгоняя дурные мысли, и всё-таки берет Женю за руку. Ну и пусть, что смотрят, ей всё равно. Сегодня они решают заняться дайвингом — невероятно популярным среди туристов развлечением. Алина немного побаивается глубины, но Женя только крепче сжимает её руку и говорит, что всё будет хорошо и она всегда будет рядом. Алина кивает, и волнение уходит восвояси. Улыбчивый инструктор, которого они наняли только для них двоих, подробно объясняет, как нужно себя вести, и Женя переводит Алине некоторые сложные предложения. К её стыду, Алина так и не выучила английский на достаточном уровне, ограничившись только базовыми фразами и конструкциями. Ее ученики всегда переводили ей незнакомые слова, а на пресс-конференциях она всегда работала с переводчиком. Инструктор надевает на них оборудование и говорит, что погружаться они будут по очереди. Женя идёт первая. Алина с интересом наблюдает за волнами (Жени не видно абсолютно, она где-то глубоко). «А вдруг что-то случится?» Нет. Алина закусывает губу, и несильная боль отрезвляет. Всё будет хорошо. Это абсолютно безопасно. Женя выныривает счастливая и какая-то завороженная. Смотрит в пространство, невпопад отвечает на вопросы. — Ну, я пошла? — неуверенно говорит Алина, чувствуя себя не в своей тарелке. Ей хочется, чтобы Женя обняла её, поддержала, но та только кивает и погружается обратно в свои впечатления. Когда Алина ныряет, она понимает женину реакцию. Подводный мир нереально завораживающий. Её окружают цветастые коралловые рифы, разные мерно качающиеся из-за течения водоросли и морская трава; мимо проплывают рыбы самых невообразимых цветов, кажется, абсолютно не пугаясь человека. Алина протягивает руку и касается гладкого бока. Стайка рыб тут же расплывается в разные стороны, и девушка мысленно улыбается. На дне виднеется оранжевая морская звезда, большая раковина неизвестного Алине моллюска, мимо проплывает косяк ярко-голубых рыб. Наверное, Алина даже знает их название, но сейчас она не в состоянии вспомнить даже собственное имя, настолько сильны впечатления. Она запомнит эту красоту на всю жизнь. . . . Женя рисует подводный мир весь вечер, и Алина старается даже не дышать — Женю нельзя отвлекать от рисования. Несколько раз они ссорились по этому поводу, Женя психовала и удаляла почти готовые работы. Сейчас Алина уже полностью знает её характер и поэтому не достает по пустякам. Это их предпоследний вечер в Мозамбике. Послезавтра с утра они поедут в аэропорт, а после — в Москву, обратно к своим жизням, наполненным стрессом и фигурным катанием. Алина хихикает: стресс и фигурное катание всегда были связаны в её сознании. Ночью, когда Алина уже лежит в кровати, Женя ложится рядом с ней и крепко обнимает, утыкаясь носом в плечо. — Давай завтра устроим пикник? Я нашла уединённое место. Алина только кивает, не в состоянии ответить внятно. Очень хочется спать. . . . Место, куда Женя приводит Алину, потрясающее. Это дальний уголок пляжа, окруженный пальмами и неизвестными цветами. Они ложатся прямо на песок и любуются закатом, поедая свежие фрукты и подтаявшее мороженое. — Завтра домой, — говорит Алина, и её голос звучит слишком грустно. Женя крепче сжимает её пальцы и шепчет: — Мы обязательно сюда вернемся, я обещаю. Я выкрою недельку в середине года, и мы еще раз поедем сюда. Или куда-то в другое место, куда ты захочешь. Алина счастливо улыбается и тянется за поцелуем — губы Жени мягкие и липкие от мороженого и чувствуются потрясающе. — Ты знаешь, что я люблю тебя? — глядя в глаза, шепчет Алина. — Я тоже люблю тебя, милая. У меня кое-что есть для тебя. Женя роется в сумке и, что-то достав оттуда, садится напротив Алины. — Что это? — Алина заинтересованно пытается заглянуть ей за спину, но Женя, смеясь, уклоняется. Она прерывисто вздыхает и тихо говорит: — Я очень сильно тебя люблю. — Я тоже, — улыбается Алина. — А что… Женя поднимает руку. — Нет, не перебивай, пожалуйста. Я… Я знаю, что наши отношения неидеальны. Мы работает в разных концах света, не часто проводим время вместе, но… — на секунду она запинается, — я люблю тебя. И хочу, чтобы ты всегда была со мной. Ты… ты примешь это? Алина не может поверить. Первые секунд тридцать она оторопело смотрит на кольцо, которое протягивает Женя, и не может уложить это в голове. — Я… — начинает она и прикусывает губу, замолкая. — Женя… — Ты не обязана говорить «да», я не перестану любить тебя, мы можем… — Да. Я говорю «да». Женя сбивает ее с ног, опрокидывая на песок и прижимаясь к губам в счастливом поцелуе. Алина открывает рот, давая ей больше доступа, и обвивает руками шею. Это самая счастливая неделя в ее жизни. И все у них будет хорошо.