Порнозвезда

***

Вечер. Компания молодых людей гуляла в одном из дворов города. — Ребзи*, сидр будете? — спросил Германия, вальяжно развалившись на скамейке. Засунув руку в карман, он нащупал пачку сигарет столетней давности. Зажигалка у парня всегда была при себе, поэтому он тут же поджёг сигарету, и принялся курить в затяг. — Ну как хотите, я предлагал. — заметил парень, выдыхая сгустки тёмного дыма. — Обязательно возле меня это делать? — недовольно спросила Япония, что сидела возле немца, просматривая сегодняшние новости в телефоне. — Пфф, ну можешь подвинуться, хули! — предложил Герман, усмехнувшись. Парень откинулся на спинку скамейки, закинув на неё свою ногу, совершенно не обращая внимания на недовольство девушки, что была явно не в восторге от такого поведения Германии. Но тут он глянул в сторону качели, на которой качался Украина, погрузившись в свои мысли. — Укра, у Раша-Параша завтра др, пойдёшь? — Не знаю, вряд ли… — с презрением ответил Укроп, продолжая качаться на качели. — А ты идёшь? — обратился к Японии немец, ткнув ту локтём, и осторожно постучал пальцем по сигарете, стряхивая пепел. — Ну да. А когда встречаться завтра будем, точнее во сколько? — ответила Япония, смирившись со своеобразными манерами друга. — Ну бл*, наверно в шесть… Мне ещё нужно к Мюнху заскочить, завтра пойдём к нему в падик*, обещал с классными тёлками познакомить! ~ — Поздравляю... — ответила Япония, не разделявшая подобного хамского отношения к девушкам. — Вот только ещё выпивкой затариться надо… Можешь косарь* занять? — Нет. — тут же ответила Япония, отодвинувшись от парня. Тут Германия прищурился, глядя куда то за Японию. — О, Вьетнамыч кажись идёт, я щас… Немец тут же спрыгнул со скамейки и направился в сторону к неизвестному парню. Наконец оторвавшись от телефона Япония подошла к качели, на которой качался Украина. — Чё делаем? — спросила девушка, облокотившись головой о столб. — Не видишь? — недовольно буркнул Укроп, даже не глянув на подошедшую к нему подругу. — Ты пойдёшь завтра или нет? — Тебе то какая разница? Отвалите от меня все. — неожиданно грубо ответил парень, сильнее раскачиваясь на качели. — Да мне просто знать надо, ждать нам тебя завтра или нет, дебил! — разозлилась Япония, смотря на украинца выпученными глазами. Её обидело такое обращение к себе со стороны Украины. — Я не знаю, пойду или нет.Меня не приглашали... — Ой, и что? Меня тоже не приглашали, так что не городи мне здесь чепухи. Это ведь очередная твоя глупая отмазка, не так ли? — А ты проницательна. — усмехнувшись ответил Украина. — Ну блин, забудь ты эти обиды и пошли с нами! Повеселишься хоть, развеешься… — Как я могу развеяться, видя его лицо и слыша этот фальшивый и мерзкий голос? После всего что он сделал со мной… — ответил Укроп, всё также ухмыляясь и смотря строго перед собой. — Ну хватит уже тебе, забудь ты наконец об этом и пойдём завтра с нами! Подумаешь расстались, и что теперь? Неужели нельзя нормально общаться, а не шарахаться друг от друга? — Нет, я не могу и не смогу забыть. Слишком много боли он мне причинил… — каким то приглушённым голосом сумасшедшего произнёс Украина, отрицательно помотав головой. Япония лишь тяжело выдохнула, поняв что спорить с Украиной бесполезно. Девушка не понимала, что такого особенного было в этом расставании, в конце концов с кем не бывает? Ну да, довольно необычное явление, ведь они оба братья. Но чтоб до такой степени разругаться и не общаться друг с другом! Так тоже нельзя. — Не преувеличивай.Ну так пойдёшь? Украина молчал. Тут к качелям подошёл Германия, держа в руках бутылку сидра. — О чём базарим? Он вопросительно глянул на Японию. Девушка лишь недовольно отвела взгляд, кивнув в сторону украинца и закатив глаза. — Чё бузим, малой? — поинтересовался немец, подойдя к Укропу. Украина и Германия были лучшими друзьями с давнего времени. Несмотря на то, что Союз категорически запрещал Укропу поддерживать какое либо общение с Германом, так как боялся плохого влияния на своего мальчика, парни всё равно продолжали общаться, и в конце концов СССР согласился, что дети не несут ответственность за ошибки и поступки своих родителей. О своём отце Германия вспоминать не любил… — Да опять он со своим нытьём. Не хочет идти с нами. Видите ли его Не ПрИгЛаШаЛи, он же у нас вежливый. — ответила за Укропа Япония. — Ну бл*ть, Укра, не хочешь идти на день рождения Полосатого, пойдёшь со мной за компанию, идёт? Украина молчал, всё также смотря куда то вдаль, грустно улыбаясь. Он обдумывал предложение Германии. Но тут парень наконец глянул на немца. — Хорошо, я пойду. Где встречаемся и во сколько? В глазах украинца ясно читалась невесть откуда взявшаяся решимость, а в голосе уверенность. — Вот это другой разговор! Учись, вот так надо людей уговаривать! — хвастнул Герман, вновь пихнув Японию локтём, на что та недовольно фыркнула и отошла в сторону. — В шесть вечера у моего дома. — ответила девушка, глянув на экран телефона. — А сейчас мне домой пора. Проводите? — Конечно, без б*! — ответил Германия, хлебнув из бутылки сидра. Япония направилась в сторону дома, не дожидаясь ребят. Герман поспешил следом за девушкой, надеясь через её мобильный зайти к себе на страницу, где ему верно уже написали «дружки», ибо свой телефон он где то посеял пару недель назад. Украина всё также сидел на уже остановившейся качели, о чём то усердно размышляя. Пойти на день рождения к своему некогда любимому брату, причём в прямом смысле этого слова… Мысли о России сводили украинца с ума и вгоняли в депрессию от неопределённости. Неопределённости чувств… Украина всем своим существом ненавидел Росса, но к своему несчастью продолжал любить. Стоило кому либо только завести разговор о русском, как украинцу тут же становилось плохо, плохо от того, что он всё ещё страдает из-за брата, а тот поживает себе и печали не знает, плохо от того, что все другие имеют право быть рядом и просто элементарно видеть Россию, а он нет. Отныне ему это запрещено, и от этого хочется кусать локти и выть от своей безысходности. Это ужасное двоякое чувство, что просто выжимает из Украины все соки, заставляя мучиться в догадках и различного рода сомнениях, лишая сна. Этот чёртов русский, что влюбил в себя его, никому до этого не подвластного и ни от кого не зависимого… «А если они зайдут? Нас же не поймут…» «Да никто не увидит. Ну же, солнце, иди сюда. Мне нужна твоя шея, пожалуйста…» Украина с силой сжал одной рукой запястье, оставив на коже белые полосы. Эти воспоминания, что когда то делали его самым счастливым человеком в мире, теперь казались украинцу высшим адом, каждый раз возвращая в прошлое, когда его любили и он был нужен, или же только казалось что любили… Сейчас же от этих приятных и радостных мгновений не осталось и следа. Только душевная пустота и злость на самого себя… Как он мог поверить в искренность русского, каждый раз полностью отдаваясь своим желаниям?. Теперь ему жить с этим, с ненавистью к брату, к самому себе. Он до сих пор не мог принять себя таким. Вступил в запретную связь с родным братом, наплевав на все моральные устои общества. Вот только отличие в том, что Украина влюбился в русского по настоящему, пускай не сразу, но влюбился, приняв тот факт, что Росс его брат, а тот лишь поигрался и выбросил Украину из своей жизни, сломав ему психику, убедив украинца в том, что такие отношения вполне нормальны, заставил поверить в любовь, а затем разрушил все мечты и надежды… «Прости, солнце, нам нужно расстаться…» «Н-но почему?. Я же люблю тебя и теперь уже не смогу забыть всего, что было!..» «Ну хватит! Всё рано или поздно проходит…» «Ненавижу тебя!..» Затем громкий хлопок двери. И наступившая угнетающая тишина… Слёзы. Ванная комната. Кровавые капли, одна за другой появляющиеся на белоснежной плитке. Всхлипы, больше похожие на отчаянный вой животного, запутанные мысли, и полное непонимание того как жить дальше, без доверия, без любви, без русского… Ненавижу. Всё что осталось в памяти от их последней встречи. Украина потрогал рукой шею, на которой красовалось ярко-красное пятно, напоминающее о его последней съёмке в студии. Укроп вновь надавил пальцем на ненавистную метку, мысленно желая от неё избавиться. «Солнце, ты просто прекрасен в постели. Может мне тебя проституткой называть?)» «Ну спасибо…» «Да я шучу, солнышко, чего ты! Конечно ты моё самое любимое солнце. Идём обниму…» Украинец усмехнулся. А Россия был отчасти прав. Теперь это слово вполне уместно. Он ведь даже не представляет, что натворил, поведя себя так безалаберно и наплевательски по отношению к своему некогда любимому младшему брату. Страдая от одиночества и тоски по русскому, Украина пошёл по единственному правильному, как ему тогда казалось, пути. Он просто не мог больше сидеть дома, где всё напоминало о России. Парень расслаблялся, освобождался от негативных мыслей, находясь в компании других мужчин, ему становилось легче. Но каждый раз возвращаясь домой, в пустую квартиру, оставаясь наедине со своими мыслями, Украина вновь возвращался в то состояние отчаяния, отчего забивался в какой нибудь угол и давал волю чувствам и эмоциям. Хоть здесь он мог позволить себе быть слабым, не строя из себя сильного и стойкого, не играя никаких ролей. Только эти стены увидят его истинные переживания и душевные мучения и больше никто. Украина слишком горд, чтобы показать кому либо, что творится у него на душе. Парень думал, что устроившись на такую необычную и неприемлимую обществу работу, как работа в порноиндустрии, он сможет убежать от своих мыслей, ведь по сути там были те же самые мужчины. Укроп не распространялся о своей работе друзьям, ибо не знал, как те воспримут эту новость. Поэтому для них он был просто нытиком, который жалуется на свою «сложную» жизнь, строит из себя страдальца. Но Украина вовсе не упрекал друзей за их бессердечность. Они не знают многих обстоятельств, не знают что происходит там, в студии, где его мнение совершенно не учитывается, и с ним вольны делать то, что вздумается, а он обязан покорно соглашаться на всякого рода извращённости, если это необходимо для снятия хорошего фильма. Нередко парень уходил со съёмок в синяках, царапинах по всему телу, с прокусанной губой, которую приходилось постоянно подкрашивать помадой, чтобы этого не заметили друзья. «Ты подписал контракт, в котором были детально прописаны все риски. Мы не несём ответственность за твоё как моральное, так и физическое здоровье! Твоё тело на долгие полтора года принадлежит нам, ты продал его! Так что иди работай, и не смей жаловаться! Ты знал, на что идёшь!. Камера, мотор… Начали!..» Каждый день терзания его и без того израненного тела перед десятками камер, его мольбы, что все пропускали мимо ушей, продолжая снимать фильм, что должен был стать одним из лучших произведений П.В****** — его порнорежиссёра. Нередко в отношении парня принималось рукоприкладство. Ведь режиссёр любил реалистичность, настоящий страх, а отчаяные крики Украины являлись для него источником ненормального вдохновения, от которого в его голову будто приливал адреналин, и он начинал увлечённо снимать, и пока по его доброй воле не звучало слово «Снято», над украинцем продолжали безжалостное истязание. Украина закрыл глаза, прикрыв дрожащее лицо ладонью. Виноват здесь лишь русский… Это из-за него он стал таким: психом и сумасшедшим в глазах многих, бесстыдно блистающим своим телом перед тысячами камер. Он сломал ему жизнь, склонив к порочной связи, а затем просто отказавшись от него. Теперь Украина и в зеркало на себя смотреть не мог. Стыдно было. Тогда глаза ему застилала любовь, а глупая наивность не давали под другим углом взглянуть на ситуацию. А сейчас, когда сказка закончилась, до Укропа дошёл весь ужас произошедшего с ним, но уже было поздно, ведь память стереть невозможно, и всё что ему остаётся теперь, это только помнить, стыдиться окружающих людей, ведь он — моральный урод, ошибка природы, безвольное и продажное существо, и нет ему оправдания… И сейчас он собирается пойти на день рождения к человеку, такому же аморальному типу, каким теперь является и сам Украина. Но что скрывать, украинец соскучился по брату, по его голосу, ласкам. Он не находил себе места, представляя кого то другого рядом с русским. Но в то же время он испытывал настоящее отвращение к себе: его бросили, а он продолжает думать об этом человеке и бесконечно сильно любить его. Это, наверно, одно из самых страшных чувств, когда любишь человека, ревнуешь ко всем подряд, и понимаешь, что готов отдать за него всё, и при этом отдаёшь себе отчёт в том, что тот совершенно этого не заслуживает, но в то же время ненавидишь, хочешь просто придушить, отомстить, и при всём этом обилии желаний мечтаешь сделать только своим, остаться единственным для него, стать постоянным объектом его мыслей… От размышлений Украину отвлёк звонок телефона. Достав телефон, Укроп увидел несколько пропущенных от его режиссёра. Что ему ещё нужно? Договорились же, что у него выходной до послезавтра! Украина уже много раз пожалел о том, что пошёл на эту работу. Кайф он получал лишь во время съёмок, а после депрессия вновь накрывала его с головой. Но у них контракт и он не имеет права уйти, да и куда ему идти?. Видимо, это его судьба, или же наказание за грехи. Только какое то странное наказание, что ещё больше заводит его в самые дебри, не оставляя и шанса выбраться и жить как подобает нормальному человеку. Тут на его телефон пришло SMS. В нём сообщалось что завтра ему нужно выйти на работу, в связи с недостатком актёров на очередной киношедевр В******. Как же он ему надоел со своими постоянными съёмками. Парень осмотрел свои руки, с которых ещё не сошли укусы и многочисленные засосы, что оставили ему другие актёры, такие же жертвы больной фантазии порнорежиссёра. Но несмотря на какие либо свои недовольства, Украина обязан был явиться в студию в назначенное режиссёром время, ибо месть разозлившегося продюсера была страшна, и неизвестно с какими ранами в следующий раз Украина бы вышел оттуда. Тяжело вздохнув и смирившись со своей горькой участью, парень спрыгнул с качели. Тут ему на руку упала капля. Затем ещё одна, и ещё одна. Парень поднял взгляд и увидел небо, полностью затянувшееся тучами. Собирался обильный, и скорее всего, грозовой ливень. Глянув назад, парень вспомнил про друзей, всё это время ожидающих его у подъезда, о чём то громко споря. Верно, опять Герман довёл Японию до белого каления. Наконец они вспомнили о Украине и помахали ему рукой, зовя к себе. Укроп посильнее натянул на голову капюшон и поспешил к ребятам. Молния пронзила затянутое тучами небо, отдаваясь раскатистым громом на всю округу. Полил затяжной и яростный ливень, барабаня крупными каплями по крышам домов. Наступила ночь…