Пламенное сердце.

Танджиро смотрит в зеркало и не узнаёт себя. Его полностью покрыли белой краской, ярко подвели глаза и губы накрасили красным. Конечно, это сильно отличалось от того, как его красили до этого, но таким был свадебный макияж. А ещё ему на лбу нарисовали два ровных огненных круга, ближе к переносице. Свадебное кимоно было женским и смущало, но Танджиро должен был стать женой, ведь каких-то отдельных браков для омег и альф не существовало. Так как омега являлся тем, кто выполнял основную репродуктивную роль, то он перенимал на себя все женские обязанности. Волосы были убраны в высокую красивую причёску — бункин но такасимада, и вновь гребень с глицинией обрамлял его лицо. — Господин Ренгоку останется доволен, — бета пристально осмотрел свою работу. — Мы сделали из вас невозможное. Таким и не стыдно замуж идти. Танджиро никак на это не отреагировал. Сердце в груди стучало гулко. Сегодня его свадьба. Он обменяется клятвами с альфой, и их будет ждать первая брачная ночь. От этих мыслей руки начинали потеть, а к горлу подступал ком. Танджиро слишком волновался, боясь сплоховать и показаться слишком неопытным мальчишкой. Хотя и опыта у него никакого не было. А может ли Камадо забеременеть вне течки? Он ни у кого не спрашивал об этом. А вдруг Ренгоку-сан передумает и не захочет прикасаться к нему, когда у Танджиро не будет течки? Танджиро смотрел на своё широмуку, удивляясь тому, насколько белоснежным выглядело кимоно, а алые вставки делали его просто восхитительным. Он больше походил на призрака, чем на живого человека. К нему в комнату тихо постучались, вошёл Сенджуро. Он был в золотистом кимоно с красиво убранными волосами, но на лице его было минимум макияжа — только глаза и губы. — Какой ты красивый, — улыбнулся Ренгоку, на миг застыв и рассматривая Камадо. А потом словно очнулся. — Ты готов? Церемония вот-вот начнётся. — Да, готов, — нервно выдавил Камадо, понимая, что ни черта он не готов. И забудет все те слова, которые должен сказать и которым его учил Сенджуро. — Не волнуйся, по нашей традиции на свадебной церемонии дозволительно присутствовать только родственникам, и то самым близким. Танджиро испытал печаль от того, что его родители не были приглашены. А если бы их и пригласили, то вряд ли бы они смогли приехать, потому что постоянно были заняты работой, да и преодолевать такое расстояние с маленькими детьми очень тяжело. К тому же Незуко писала, что отец приболел. Но Камадо не имел права жаловаться. Он надеялся, что позже попросит разрешение у мужа навестить семью и Ренгоку-сан ему не откажет. Сенджуро подошёл к нему, помогая надеть поверх кимоно накидку учикакэ. Танджиро склонил голову, позволяя Ренгоку надеть на голову ватабоси. — Вот теперь ты просто восхитителен. Ну что ж, идём, — Сенджуро протянул ему руку. — Тебя к алтарю должен вести кто-то из родственников, но раз их нет, то тебя буду сопровождать я. — А так можно? — удивился Танджиро. — Отец не стал возражать. Ну, его же об этом попросила мама, только поэтому он согласился, — пояснил Ренгоку. Танджиро принял руку омеги, и они вдвоём направились по коридору. Это даже хорошо, что свадьба не будет пышной. Камадо бы испугался большой толпы людей, которых он не знал. Он точно бы потерял сознание. — У нас есть старый храм, и каждый Ренгоку обязан именно в нём вступать в брак, — рассказывал Сенджуро. — В нашем роду были только две омеги и они тоже выходили замуж здесь. Может быть, если отец позволит, то и я тоже выйду замуж. — Ренгоку-сан тебе может не разрешить? — удивился Камадо. — Ну, ты же знаешь, что он не любит омег, — печально выдохнул Сенджуро. — Отец боится, что из-за своей сущности я опорочу честь клана, поэтому даже слышать не хочет о моей свадьбе. Даже Кёджуро сказал мне не думать об этом. — Даже если ты полюбишь альфу, и этот альфа полюбит тебя в ответ? — взволнованно отозвался Камадо. — Даже тогда они не разрешат? — Мне будет всё равно, — Сенджиро устремил взгляд в небо, как только они вышли из особняка. — Я просто убегу с тем, кого люблю. Вот только, любил бы и он меня… Но он ничего не чувствует ко мне, поэтому я никогда не выйду замуж и всегда буду рядом. И никуда не убегу, конечно же. — А как же твои течки? — взволнованно отозвался Танджиро. — Тебе ведь опасно долго оставаться без альфы. — Я с детства принимаю необходимые лекарства, поэтому течки у меня очень редкие. Но альфы всё же влияют на меня. Так что я смогу до тридцати жить без каких-либо проблем со здоровьем. — А там? — Не знаю, доктор тоже не знает, — Ренгоку пожимает плечами и ласково улыбается Камадо. — Давай не будем об этом сегодня. У тебя ведь свадьба. Я очень хочу, чтобы ты не думал обо мне в этот день. Мы поговорим с тобой потом, если хочешь, но сегодня… сегодня насладись свадьбой, хорошо? — Как я ей могу наслаждаться, когда я так взволнован? — нервно отозвался Танджиро. Он понимал, что как только войдёт в храм и увидит альфу, то забудет обо всём на свете. Так и произошло. Как только они вошли в храм, Танджиро тут же встретился взглядом с женихом и замер, как к полу пригвождённый. Он просто смотрел на Кёджуро, а сердце падало куда-то в пятки. — Идём, — Сенджуро осторожно потянул его за руку. — Воссоединись с моим братом. — Да, — тихо отозвался омега, еле как переступая ватными ногами. Он позволил Сенджуро подвести себя к альфе и задрожал, когда Кёджуро сжал его ладони, шагнув близко. Камадо казалось, что даже под белым слоем краски видно, как горит его лицо. — Садись, — Ренгоку сел на колени и потянул омегу за собой на красный ковёр. Омега послушно опустился напротив. Руки Танджиро дрожали, но ладони альфы крепко держали его. Кёджуро смотрел прямо в глаза, и Танджиро казалось, что на дне этих опасных глаз плещется горячее пламя, неукротимое и обжигающее. В храме было темно, и только свечи окружали их, отбрасывая на лица тени. Камадо даже не увидел, где именно сидят родители жениха и куда ушёл Сенджуро. Он всецело был поглощён разглядыванием альфы. Как же он красив… И как же Танджиро не подходит ему. Священнослужитель начал говорить свадебную речь, но Камадо не слушал. Он лишь подрагивал от того, как альфа всякий раз чуть сильнее сжимал его пальцы, а потом отпускал. Словно не хотел, чтобы внимание Танджиро рассеивалось, будто оно должно было принадлежать только Кёджуро. — Я, Ренгоку Кёджуро, беру Камадо Танджиро в жёны и даю ему свою фамилию. Обещаю оберегать и любить, защищать от всех бед и опасностей, и возродить в его чреве сильное пламя, — говорит альфа. — Я, Камадо Танджиро, выхожу за тебя, Ренгоку Кёджуро, и беру твою фамилию, — подрагивающим и почти пропадающим голосом заговорил омега. — Обещаю отвечать взаимностью и любить в ответ, быть верным и всегда быть опорой, и возродить в своём чреве сильное пламя. Кёджуро улыбнулся, довольный речью омеги, и, склонившись, мягко поцеловал Танджиро в лоб. — Отныне и вовек ты мой. — Отныне и вовек я твой. Альфа поднялся первый. Омега неловко встал рядом. И они первые направились к выходу. Ноги у Танджиро тряслись, и если бы не сильная рука альфы, служившая опорой, то он бы точно рухнул. Кёджуро сохранял молчание ровно до того момента, как они вышли из храма. — Я уже готов тебя съесть, — склонившись к уху жены, шепнул Ренгоку. Танджиро задрожал, рвано выдохнув, но на мужа так и не посмотрел. Этот альфа теперь его муж. Самый настоящий муж. Муж! Но Танджиро даже не мог это себе представить. И он теперь Ренгоку. Эта фамилия казалась для него чужой. — Ренгоку-сан, — слабым шёпотом отозвался омега. — Кёджуро, — мягко перебил альфа. — Теперь я для тебя Кёджуро или Любимый. Выбирай, как тебе удобно. Танджиро дёрнулся, в этот раз уставившись на альфу. Да что он себе позволяет? Он ведь специально это делает? Просто дразнит! — Кёджуро, — твёрдо произнёс омега, не собираясь никого назвать «любимым»! Особенно своего наглого мужа! — Да, мой Танджиро, — отозвался альфа, приподнимая его лицо за подбородок. У омеги случился маленький разрыв с реальностью. Он словно попал под дьявольские чары альфы и не мог вздохнуть. Почему он всегда так глупо очаровывается Кёджуро? — Куда мы? — еле как смог произнести Танджиро, явно уже не надеясь сохранить остатки достоинства перед мужем. — Сейчас у нас состоится праздничный ужин, — пояснил альфа, и его лицо опасно приблизилось. — И мы первые должны пройти в обеденную, как супруги. А поздравления уже будут за столом. Танджиро нашёл в себе силы только для того, чтобы кивнуть. И альфа повёл его в нужном направлении. Рядом с альфой омега нервничал, то и дело поглядывая на мужа, который, казалось, не обращал на него никакого внимания. Все члены семьи и присутствующие родственники, которых омега совсем не запомнил, поздравили их. Несмотря на то, что муж, казалось бы, совершенно не уделял внимание Танджиро, он так и не дал ему уйти из-за стола, когда омега порывался пересесть к Сенджуро и поговорить с ним. Рука-сан ушла в самом начале пиршества, ссылаясь на самочувствие. Сенджуро отправили через два часа. Танджиро начинал чувствовать себя неловко, желая вернуться в свою комнату и снять свадебный наряд. Он слишком устал от этой одежды и такого внимания. — Мы пойдём, — неожиданно сказал альфа, поднимаясь из-за стола, и за запястье потянул свою супругу. — И мы благодарны всем за поздравления и подарки. — Настала пора для ярого пламени! — хохотнул кто-то из присутствующих. И Танджиро стало обидно и неприятно. Эти люди с такой забавой к этому относились, а для Танджиро, между прочим, это очень важный и сложный момент в жизни! — Идём, — Кёджуро сжал запястье жены и потянул за собой. Танджиро честно пытался поспевать за большим шагом мужа, но лишь неловко семенил из-за неудобного наряда. Они шли в ту часть дома, которая омеге была неизвестна. Куда они идут? Но он не решил спросить. Альфа замер перед одной из дверей и открыл её, впуская омегу. Танджиро прошёл внутрь, неловко осматриваясь и пытаясь понять, что это за комната. Она была большой и просторной. Здесь были шкафы и другая мебель. А также большая кровать. Омега нервно сглотнул, указав пальцем именно на кровать. — Это наша комната, — альфа обнял его со спины, бережно сжимая поперёк груди. — Теперь ты будешь спать со мной. Танджиро почувствовал панику. Он как-то не думал о всех совместных ночах с мужем. Брачная ночь и его течки. Разве им этого мало? — Вы… то есть ты уверен? — омега извернулся из объятий и повернулся к мужу. — Я могу возвращаться в свою комнату, если мешаю. — Ты теперь остаёшься в этой комнате, — отрезал Ренгоку, подходя ближе и снимая головной убор с супруги. Он просто бросил его на пол и потянулся к волосам, желая распустить причёску. — Что? Зачем? — не понял Танджиро. — Мне так долго её делали. И мои волосы короткие, они недостаточно… — Не хочу, чтобы на тебе было что-то лишнее. Омега хотел возразить, но лишь покорно закрыл глаза, позволяя испортить причёску и убрать лишние пряди волос с головы. Когда Кёджуро закончил с волосами, он обхватил лицо омеги ладонями и наклонился, мягко соприкасаясь с губами омеги. Танджиро резко распахнул глаза, уставившись на мужа. Кёджуро усмехнулся ему в губы и скользнул языком между податливых губ, проникая в рот и углубляя поцелуй. Танджиро задрожал, вцепившись в мужа и закрыл глаза, чувствуя, что его уносит. Альфа целовал напористо и немного грубо, а Танджиро неловко пытался повторить, проклиная себя за неумение, но вместе с тем готовый утонуть в тех ощущениях, что дарил ему Кёджуро. Альфа отстранился, смотря на блестящие глаза и влажные губы. — Я исцелую тебя всего, — пообещал альфа, медленно раздевая омегу. Снимая с него белую накидку, затем занялся поясом и кимоно, пока его Танджиро не остался в хададзюбане и сасоёке. Но это была настолько тонкая ткань, что сквозь неё просвечивалось тело омеги. Ренгоку громко сглотнул, сжимая хрупкие плечи. Одна рука легла на грудь омеги, поглаживая сквозь ткань тёмный сосок. Танджиро не понимал, зачем альфа трогает его так. Он лишь вскрикнул, когда Кёджуро прижал его к себе, сжимая ягодицу. — Подожди, что… Кёджуро заткнул его поцелуем, оглаживая ягодицу и сжимая твердеющий сосок пальцами. Тело омеги отзывалось приятной дрожью. Танджиро неловко обнял альфу, потянув его на себя. Почему на его муже столько одежды? Омега смутился, поняв, что начинает возбуждаться. Так быстро? Просто от поцелуев и прикосновений? Но в дверь неожиданно постучали. — Я сейчас, — альфа недовольно нахмурился и, накинув на мужа накидку, чтобы никто ничего не увидел даже случайно, вышел за дверь. — Ренгоку-сан, — поклонился ему доктор. — Простите, я уезжал за травами и задержался в городе. Думал, что успею до вашей свадьбы с вами поговорить. — Вы немного мешаете. Не могли бы мы перенести наш разговор на завтра? Меня ждёт моя первая брачная ночь. — Я как раз по поводу этой самой ночи, — тут же спешно заговорил бета. — И насчёт следующих других до течки вашей супруги. Вам не стоит трогать свою жену. — Что? — нахмурился Ренгоку. — Почему? — У Танджиро-сана была внезапная течка, что спровоцировала некоторые реакции в его организме, к тому же он девственен, а это значит, что его тело не способно вырабатывать смазку вне течки. Вы просто причините ему боль и, возможно, повредите его репродуктивные органы. Это ваше право, но я должен вас предупредить. Я настоятельно рекомендую не вступать ни в какие интимные связи до течки Танджиро-сана. Это не то, что хотел услышать Ренгоку. Но очень даже хорошо, что доктор успел. Мало ли к каким последствиям могла привести его страстная натура. Стоит подождать. Вот только как сказать об этом омеге? — Я вас благодарю за предупреждение, — Ренгоку поклонился. — Меня ждёт супруга. — Да, конечно, — бета тут же удалился. Кёджуро вернулся в комнату, понимая, что возбуждён. Танджиро стоял на том же месте, кутаясь в накидку, и смотрел на альфу таким взглядом, что его уже хотелось повалить на кровать и как минимум исцеловать. — Прости, у меня появились важные дела, — Кёджуро подошёл и мягко поцеловал жену в лоб. — Ложись без меня, я буду поздно. — Но… — омега был расстроен и находился в полном замешательстве. Неужели он сделал что-то не так? Или у альфы и вправду появились дела? — Хорошо отдохни и наберись сил, завтра будет тяжёлый день, — сказал Кёджуро и вышел. Теперь ему нужно хорошо подумать над тем, как держать руки при себе, когда жена будет рядом. Сможет ли он не сорваться и когда у Танджиро начнётся его течка? Терпения, Ренгоку, только терпения.