Пламенное сердце.

Танджиро нервно охает, когда чувствительный поцелуй остаётся на его плече. Повернув голову, он встречается взглядом с мужем. — Доброе утро, — Кёджуро тянет его на себя, заключая в нежные объятия. — Как спалось? Как самочувствие? — Нормально, — Танджиро смущённо прячет взгляд у него на груди, уткнувшись лбом в ключицы. Он так счастлив, что боится того, что чувствует. Его муж такой заботливый и внимательный. Танджиро почти неделю восстанавливается, и за это время Кёджуро окружил его такой заботой, что омеге даже становилось стыдно. А ещё он ни разу его не тронул, боясь, что может повредить. И такая забота… она согревала изнутри. Танджиро и подумать не мог, что когда-нибудь его муж будет так о нём заботиться. — Сегодня нам нужно возвращаться, — Ренгоку нежно гладил волосы жены. — Я думаю, что ты достаточно окреп, чтобы держаться в седле. — Куда мы поедем? — взволнованно спросил Танджиро. У мужа было много друзей, и он любил быть постоянно в дороге, если это станет частью их жизни, омега не удивится. — Домой. Матушка написала, появились неотложные дела, — по голосу альфы можно было понять, что что-то случилось. Но Ренгоку не решился уточнить. Если бы муж хотел, то сразу сам всё рассказал. Да и к тому же вдруг это касается тех дел, в которых омега ничего не понимает? — Пора вставать, — говорит альфа, целуя омегу в макушку. — Позавтракаем и соберёмся в путь. До дома весь путь ты не выдержишь, поэтому у нас два выбора — мы либо остановимся у Сабито и переночуем там, либо… нет, у Сабито, решено. Танджиро было интересно, что там за второй вариант, но омега хотел увидеть Томиоку-сана и извиниться за своё последнее поведение. Да и к тому же у него были некоторые вопросы, которые он хотел бы задать старшему омеге. — Если это срочно, то я выдержу весь путь, — решительно сказал Танджиро. — Если я такому позволю произойти, Томиока сделает тебя вдовцом, так и знай, — усмехнулся Кёджуро. Утренние часы прошли очень быстро. Они позавтракали в компании Иноске и Гёмея. Хашибира явно был расстроен отъездом Танджиро, но старательно делал вид, что ему всё равно. Пока Иноске исчез из поля зрения, а муж был занят лошадью и другими приготовлениями, Танджиро неловко подошёл к Гёмею. — Химеджима-сан, — тихо сказал омега, опасливо озираясь, чтобы убедиться, что рядом никого нет. — Танджиро, — лёгкая улыбка коснулась губ альфы, — Кёджуро должен лучше заботиться о тебе. — А да, он хорошо заботится, — тут же попытался заверить он альфу. — Я хотел вам кое-что сказать. Это об Иноске. Он просил никому не говорить, но я думаю, что это очень важно, поэтому… — Говори, — Гёмей вмиг стал серьёзным. — Иноске сказал, что у него полгода не было течек, — говорить такое альфе было очень неловко, и Танджиро покраснел, отчаянно отводя взгляд в сторону. — Я не так много знаю об организме омег, но Иноске сказал, что это может быть опасно… Вы ведь присмотрите за ним, вы же отведёте его к врачу, да? Химеджима не изменился в лице, но он почти невесомо сжал плечо Ренгоку и сказал тихим спокойным голосом: — Спасибо, Танджиро, что открыл мне такую важную вещь. Можешь ехать и ни о чём не волноваться, я позабочусь об Иноске. У Ренгоку словно камень с души упал, и он почувствовал облегчение. Химеджима-сан выглядел очень надёжным альфой, и он явно сможет повлиять на упрямого Иноске. — Я пойду, я хотел попрощаться с Иноске, — Танджиро отстранился. — Он, должно быть, сейчас в своей комнате. Прежде чем войти в комнату к омеге, Танджиро постучал. Но никакого ответа не последовало. Нерешительно Ренгоку открыл дверь, заглядывая в чужую комнату. Иноске действительно был здесь. Омега сидел на кровати, спиной к двери, так что было невозможно понять, рад он незваным гостям или нет. — Иноске, — Танджиро прошёл в комнату, прикрывая за собой дверь, — я уезжаю. — Я знаю, — недовольно отозвался Хашибира, но даже не обернулся. — От меня чего надо? — Я попрощаться, — Танджиро подошёл и сел рядом, но на омегу не взглянул. — Кёджуро дружит с Хемиджимой-саном, так что я думаю, что мы будем видеться довольно часто. — Сдался ты мне, — фыркнул Хашибира. — Меня, может, уже скоро тут не будет! Я не хочу быть обузой и уйду! Всё равно Гёмей даже не заметит моё отсутствие! — Не говори так, — рассердился Ренгоку. — Мы все будем переживать за тебя. Ты важен нам! Иноске засопел, но так и не нашёл, что сказать. Это всё было очень странным для него. Хашибира никогда никому не был дорог. Танджиро просто обманывает его. А Гёмей даже не смотрит на него, как на омегу, как на глупого мальчишку или, что ещё хуже, несмышлёного ребёнка. А Иноске, между прочим, уже замуж успел выйти! — Я напишу тебе, как приеду домой. И буду часто писать, — Танджиро резко подался вбок, обнимая Хашибиру, и легко поцеловал его в щёку. — Раз у тебя нет братьев и сестёр, то я буду твоим братом, хорошо? Если тебе будет плохо — пиши мне или приезжай в гости. Ренгоку понимал, что не имеет права звать кого-то в дом Шинджуро-сана, но почему-то был уверен, что Кёджуро возражать не будет. — Дурацкий брат, — засопел Хашибара, выползая из этих неловких объятий, и начал тереть то место, куда его поцеловал омега. — Ты больше на мамочку похож, чем на брата! — О, ты просто ещё не видел Томиоку-сана, — улыбнулся Ренгоку. — Ты проводишь меня? — Нет, — Иноске поджал губы. — Не хочу смотреть на то, как ты уезжаешь. Танджиро мог его прекрасно понять. Он сам особо не любил прощания, потому что накатывала тоска и никуда не хотелось уезжать. А от Иноске действительно не хотелось уезжать, он хоть и колючий, но какой-то родной. — Присматривай тут за храмом, — Ренгоку встал, потрепав Хашибиру по волосам. — И сильно не буянь. Такое поведение, конечно же, разозлило Иноске. Что себе этот глупый омега удумал? — Эй, — Хашибира попытался схватить его, но Танджиро будто предчувствовал и уже отскочил в сторону, — чёртов Ганпачиро, ты как со мной разговариваешь? Это я тут первый вышел замуж и стал взрослым. Я тебе не маленький ребёнок, а ты не моя мамочка, прекращай проецировать на мне свои мамские штуки! — Но ты же их любишь, — со смехом отозвался Ренгоку, выбегая за дверь. — Сильно по мне не скучай! Хашибира улыбнулся, а затем завалился в кровать и закрыл глаза. Без Танджиро будет тоскливо. Есть, конечно, Гёмей, но он всё же альфа, который не подпускает к себе. Иноске не знал, сколько времени он пролежал так. Омега даже не услышал открываемой двери и беззвучных шагов, только почувствовал, как кто-то сел рядом. — Я рад, что ты подружился с Танджиро, — мягко сказал Химеджима. — Тоже мне подружился, — недовольно фыркнул Хашибира, но на альфу даже не посмотрел, — я был вынужден присматривать за этим непутёвым омегой. Он вообще ничего в жизни не знает! И ужасно беспомощный! — Это нормально, если ты хочешь поплакать, — рука Химеджимы легла ему на лоб, да так там и осталась. — Я не хочу плакать, — Иноске нервно сглотнул. Внутри было приятно от этого прикосновения, хотелось ластиться под заботливую руку, но омега пересилил этот дурацкий порыв. — У тебя температура, — сказал Гёмей задумчиво. — Как давно? — Нет у меня температуры! — голос дрогнул. Но Иноске так и не решился отстранить от себя руку альфы. Химеджима редко к нему прикасался, явно чтобы не давать пустых надежд. Но омега не собирался отступать от своего! — Думаю, что стоит обратиться к врачу, — всё таким же голосом продолжал Гёмей. Иноске нахмурился. Врачей он не любил, они вызывали у него чувство горечи и болезненные воспоминания. Они всегда разводили руками и ничего толкового не могли сделать. И эти противные лекарства, что он вынужден был пить… брр… от одних воспоминаний дрожь берёт! — Я не пойду к врачу, — твёрдо сказал Хашибира. — Не хочу. — Я понимаю, зачем ты себя мучаешь, — Хемиджима убрал руку, вставая с кровати, — но ты здоровый омега, Иноске, у тебя ещё есть шанс и возможность встретить достойного альфу. — Я уже его встретил! — Хашибира вскочил на ноги, но стоя на кровати, он всё равно был ниже альфы. Омега нервно сжал кулаки и сказал сквозь стиснутые зубы: — Если не ты, то никто! — Какой же ты упрямый мальчишка, — со вздохом сказал Химеджима и с лёгкостью подхватил омегу на руки. Иноске сперва хотел сопротивляться, но притих, прижавшись ухом к чужой груди, он закрыл глаза и вслушивался в ровное сердцебиение. Это было так волнительно-приятно, даже в собственном теле почувствовалась слабая дрожь. — Как ты не понимаешь, что я хочу быть с тобой? — тихо прошептал Иноске. — Пока я не встретил тебя, думаешь, мне не попадались альфы, которые предлагали мне помощь? Но все они имели такой тошнотворный запах, все их улыбки были такими лживыми, их глаза смотрели на меня с похотью. Ты единственный, кто не видит во мне эту смазливую мордашку, я уверен, что даже будь ты зрячим, для тебя это не было бы важно! Ты почти не чувствуешь моего запаха. Ты понимаешь меня. Ты первый, кто принял меня таким, какой я есть. Ты самый особенный! Я не хочу больше быть ни с кем другим… Они вышли на крыльцо. Гёмей сел, удерживая на коленях омегу, осторожно поглаживая его по спине. — Я хочу, чтобы ты сходил к врачу, — вновь продолжил говорить Гёмей. — Если ты сходишь к врачу и расскажешь ему обо всех проблемах, а также будешь принимать все лекарства, что он пропишет, то я выполню любое твоё желание. — Я хочу метку! — тут же сказал Иноске. Гёмей устало выдохнул. Неудивительно, чего ещё стоило ожидать от Хашибиры? Он про метку твердит с самого первого своего появления в храме. — Я уже говорил тебе, что нет. — Но почему? — нахмурился Иноске. — Ты же сам сказал, что я… — У меня не бывает гонов, Иноске. Хашибира тут же замолчал, прикусив губу. Он не ожидал, что всё именно так. Гёмею стоило сказать об этом раньше, тогда Иноске так бы не настаивал. Но метка так многое решила бы и освободила его от неудачного брака! — Для меня это всё равно ничего не значит, — твёрдо сказал омега.