Пламенное сердце.

— Спасибо, — Танджиро пытается выдавить из себя улыбку, но у него плохо получается. Он не спал почти всю ночь и не мог сдержать слёз. Хотелось пойти на поиски мужа, чтобы извиниться, но омега решил дать Кёджуро время. Он обязательно извинится за свои слова. — Рада была помочь, — мягко улыбнулась Хинацуру. — Но ты так плохо выглядишь, может, тебе вызвать врача? Танджиро приятно от того, как ласково и по-матерински девушка гладит его волосы. Если бы не Хинацуру, то омега не смог бы привести свои волосы в порядок, сам он так и не научился, а Кёджуро, что обещал всегда заниматься его волосами, — так и не пришёл. Поэтому Танджиро твёрдо решил научиться самостоятельно укладывать волосы. — Всё в порядке, просто мне нужно было время, чтобы всё обдумать, — Танджиро опускает глаза. — Ты же тоже всё знаешь про Зеницу, да? Хинацуру садится рядом с Ренгоку и смотрит в пол. Некоторое время они молчат. И в этом молчании даже как-то спокойно. — Никто из нас не обвиняет Тенгена в произошедшем, — она заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. — Мы почти сёстры, и тебе, должно быть, странно, что мы все согласились стать его жёнами. Тенген спас всех нас, он заботился о нас, и мы знаем, что он одинаково любит каждую из нас. Но он альфа, и у него бывают свои потребности — ему иногда нужна омега, никто из нас не способен подарить ему эти ощущения. Хинацуру замолчала, обдумывая, как сказать мягче. — Я нормально отношусь к Зеницу, ему тоже, должно быть, очень тяжело. Омеги не от хорошей жизни попадают в бордель. Обычно их продают родственники. Должно быть, это очень больно, быть проданным. Я не знаю, ни у меня, ни у девочек не было родителей. Зеницу боится нас всех, думаю, он даже не может представить себя равным нам, особенно тебе, в его глазах ты точно благородный омега, а он… Мне его жаль, я очень хочу с ним подружиться и примирить его с Тенгеном. Танджиро вообще не знает, сможет ли общаться с омегой, с которой спал его муж. Танджиро не мог доверять Зеницу, не сейчас. — Они в ссоре? — Тенген поступает неправильно, — Хинацуру нахмурилась, — я очень люблю своего мужа, но здесь не могу его поддержать. Он взял Зеницу в жёны, а продолжает с ним обращаться, как с… омегой для утех. Мне бы самой было очень больно оказаться на месте Зеницу, а Тенген даже не хочет его понять. Танджиро не хотел думать сейчас о чужих отношениях, когда его так сильно волновали собственные. Нужно помириться с Кёджуро, и чем скорее, тем лучше. А потом уже попытаться понять других. — Узуй-сан, а ты не знаешь, где сейчас мой муж? — взволнованно спросил Танджиро. Хинацуру мягко улыбнулась. — Я же просила называть меня по имени, иначе я буду звать тебя Ренгоку-сан. — Мне немного неловко, но я попытаюсь, — пообещал Танджиро. Хинацуру кивнула, довольная ответом. Танджиро ей очень понравился, и она понимала, что у него возникли проблемы с мужем, но нагло влезать в чужую личную жизнь она не хотела. Они пока ещё мало знали друг друга, чтобы откровенничать. — Если тебе захочется поговорить, я всегда тебя выслушаю, — Хинацуру поднялась. — А Ренгоку-сан сейчас беседует с Тенгеном. Тебя проводить? — Нет, не стоит, я потом, — отказался Танджиро. — И спасибо за заботу… Но я сейчас не настроен на разговоры. Я бы хотел побыть один. — Я понимаю, иметь мужа довольно тяжело, — улыбнулась Хинацуру. — Но тогда я оставлю тебя одного и попрошу девочек тебе не мешать. Танджиро и правда сейчас не смог бы поддержать ни один разговор. Он стал старательно обдумывать то, как извиниться перед мужем. Разговор будет тяжёлым. Сколько бы омега ни думал над всей этой ситуацией, не мог увидеть картину целиком. Кто-то умер, кто-то, кого Кёджуро знал очень хорошо, и Обанай-сан пострадал из-за этого. Если бы ничего не случилось, то его муж бы взял в жёны другого омегу. Танджиро не мог радоваться чужому горю, но мысль о том, что он никогда не обрёл бы Кёджуро, не случись всего этого, была мучительна. Чем больше Танджиро об этом думал, тем ему противней становилось от самого себя. Нужно было бежать от собственных мыслей, от этих гнетущих переживаний. Да, ему нужно было поговорить с мужем. К этому времени Кёджуро уже должен был освободиться, с Узуй-саном Танджиро точно не хотел бы видеться, но Кёджуро был необходим. Омега не знал расположение чужого дома, жёны Узуя не встретились ему на пути, только слуга, у которого Танджиро с трудом узнал, где его муж. Альфа отправился к врачу, и омега действительно взволновался. Неужели Кёджуро чувствует себя плохо? Он хотя бы поспал эту ночь? Лекарь находился в дальней части особняка, и попасть к нему можно было как и из самого дома, так и снаружи. Чтобы срезать дорогу, омеге пришлось выйти на улицу, чтобы пройти через один из садов. У Узуй-сана их было три, каждый принадлежал одной из его жён. Ренгоку слишком сильно был обеспокоен здоровьем своего мужа, поэтому погрузился в свои мысли. Он замер, когда услышал чей-то всхлип. Ещё один. Кто-то вскрикнул и всхлипнул вновь. Танджиро насторожился. Неужели кому-то плохо? Омега поспешил, заворачивая за угол, и замер. Танджиро узнал Зеницу, хоть тот и сидел к нему спиной, на коленях у альфы. В альфе омега признал хозяина дома, хотя и не видел его лица. Ренгоку смутился, что стал свидетелем чужой личной жизни, и почувствовал себя бесстыдником. Омега захотел уйти, но что-то его остановило. Муж и жена сидели необычно, лицом друг к другу, Зеницу дрожал, то и дело прогибаясь в пояснице, вцепившись в плечи альфы и странно ёрзая на муже. Может, предложить помощь? Но Зеницу сидел так, что кимоно задралось и было видно его бледные ноги. От такого зрелища становилось очень неловко. Танджиро нервно сглотнул, открывая рот, а потом на него обрушился сильный запах альфы и омеги, смущая ещё сильнее. Так Зеницу плохо или… Омега почувствовал, как его ноги прирастают к земле, он уставился на то, как альфа ухватился за кимоно жены и стал его медленно поднимать. Ткань приподнялась, обнажая ягодицы омеги, и Ренгоку почувствовал, как жар стыда прильнул к лицу, заставляя его гореть, у него даже перехватило дыхание. Зеницу не было плохо, он был со своим мужем! Танджиро уставился на то, как член альфы погружается в омегу и снова выходит. Ренгоку не мог заставить себя ни сдвинуться с места, ни вздохнуть. Он настолько оказался зачарован, что не мог заставить себя отвести взгляд! Жгучий стыд и чувство вины за то, что он подсматривает, — душили, но ничего с собой поделать омега не смог. Зеницу похныкивал и постанывал, насаживаясь на член альфы, и делал он это так гармонично и красиво, что внутри Танджиро что-то дрогнуло. Приятное волнующее чувство зародилось в груди, и Ренгоку понял, что возбуждается, собственный член стал приподниматься, а между ягодиц почувствовалась влага. Омега сглотнул, наконец сумев оторвать взгляд от процесса соития, и поднял глаза выше, понимая, что падает в бездну. На него смотрели бордовые глаза. — Давай, Зеницу, быстрей, — Тенген звонко шлёпнул омегу по ягодице, — иначе я снова использую узел. Танджиро наконец-то отмер и ему вернулся контроль собственного тела. Он тут же кинулся прочь, обратно в комнату, боясь хоть кому-то попасться на глаза. Как давно Тенген заметил его и понял, что Танджиро смотрит? Не для этого ли он задрал кимоно Зеницу, чтобы Ренгоку всё видел хорошо? Боже, как пережить теперь этот стыд? Омега запрётся в комнате и не выйдет из неё до тех пор, пока они не отправятся домой! И ни с кем не будет разговаривать! Танджиро вихрем влетел в комнату, закрывая дверь и приваливаясь к ней. Он пытался отдышаться, ладони кололи и тряслись, сердце бешено колотилось в груди, а смазка уже потекла по ногам. Какой стыд! Он был возбуждён и ненавидел себя за это! — Танджиро? Омега вскрикнул от неожиданности, пытаясь вжаться в дверь, и стал глазами искать говорившего. Кто вообще мог находиться в его комнате? — Кёджуро! — Танджиро кинулся к мужу, обнимая его и повалив на кровать. — Кёджуро, я не хотел, я правда не хотел, но я не мог… Это так стыдно, прости меня, я не должен был смотреть! — Танджиро, — Ренгоку крепко обнял его, обнюхивая. — Ты возбуждён. Ты… — Это не то, что ты думаешь! — Танджиро сел на животе альфы и взволнованно посмотрел ему в глаза. — Там Узуй-сан… и Зеницу! Они в саду! И они делают это посреди дня! На улице! Я не должен был смотреть, я думал, что кому-то плохо, но они… Прости, Кёджуро, но я смотрел, я видел, как Узуй-сан делает с Зеницу… я видел его… Мне так стыдно, я больше не смогу смотреть им в глаза. Я чувствую себя таким плохим человеком! Альфа облегчённо выдыхает. Он ощутил сильный запах Тенгена, и в сердце его действительно прокралась скверная мысль. Да ещё Танджиро так возбуждён… — От Тенгена стоило ожидать чего-то подобного, — Ренгоку сжал пылающие щёки жены в своих руках. — Но ты возбудился. Тебе понравилось? Танджиро ошарашенно уставился на мужа, не ожидая от него такого вопроса. Что он вообще должен ответить в подобной ситуации? Правду? А понравилось ли ему? — Я не знаю, — омега крепко зажмурился, решив говорить правду, потому что чувствовал бы себя отвратительно, если бы сейчас начал врать, — был такой сильный запах и… И я не знал, что со стороны это выглядит так. Моё тело отреагировало само. Я такой бесстыдник! Я должен был сразу уйти, но… Как хорошо, что ты здесь! Танджиро прижался к мужу и стал вдыхать его запах. — Я хочу, чтобы пахло только тобой, вдруг на мне остались их запахи, я ведь был близко! А на омегах остаётся запах омег? Ты же не думаешь меня ревновать? Я бы никогда не подумал… — Всё хорошо, — Кёджуро погладил поясницу жены, — я верю тебе. Всё в порядке, Танджиро, ты ни в чём не виноват. Если ты сильно возбуждён, я могу тебе помочь. — Я буду чувствовать себя скверно, если ты это сделаешь, — Танджиро посмотрел в лицо мужу. — Я так много хотел тебе сказать, извиниться за вчерашнее. Я никогда не отвернусь от тебя, Кёджуро. Я заставил тебя рассказать о самом болезненном, я так несправедлив к тебе. — Давай оставим это на потом, — Кёджуро мягко поцеловал его в губы. — Я не смогу ни о чём спокойно говорить, когда мой Танджиро мучается от возбуждения. Давай сперва разберёмся с твоим состоянием. Омега почувствовал в груди тепло, когда Кёджуро сказал «мой Танджиро». Значит ли это, что они близки к примирению? Проблема была в другом. — Но… — растерянно выдохнул омега. — Я стану развратником, разве нет? Сразу же после того, как я видел… — Ты моя жена. Всегда моя жена в первую очередь. И Танджиро не смог устоять перед очередным поцелуем, потянувшись навстречу ласке мужа. Он очень сильно хотел почувствовать своего Кёджуро.