Пламенное сердце.

Зеницу заволновался, когда Кочо повела Танджиро отдыхать, он лишь успел получить в ответ на свой взволнованный взгляд «С ним всё в порядке, но я дам ему лекарство и он должен поспать». Узуй доверял Шинобу больше, чем кому-либо, она лечила его и всегда была ласковой, хотя местами требовательной и строгой. Никто лучше не позаботится о Танджиро, чем она. Из присутствующих Зеницу знал только своего мужа и Гию-сана, с которым пристыженный успел побеседовать, но Томиока был с ним мягок и добр. Так же у Зеницу выпала возможность поговорить с Сабито, хотя омега немного стеснялся альфу после того, как узнал, что именно он носил его на руках. Лишь бы Тенген об этом не узнал! И вот теперь Танджиро уходил, Шинобу тоже, муж пропал из поля зрения, Гию-сан повёл Сенджуро в дом с намерением откормить, потому что Ренгоку казался ему бледным и исхудавшим, Сабито остался поговорить с прибывшим альфой и Зеницу остался один на один с омегой, которому нечаянно вздумал сказать такую глупость и за которую ему явно хотели вдарить. — Ну так что, поговорим, Моницу? — Хашибира подошёл почти вплотную к омеге и недовольно прищурился. — Что? О ком ты говоришь? — Зеницу задрожал, отступая назад, вот только проблем ему не хватало. — О тебе, Моницу! — Хашибира схватил его за плечо и поволок за собой. Узуй даже не пытался сопротивляться и спрашивать у омеги, хорошо ли он ориентируется в этом доме. Хватило несколько своротов не туда, чтобы понять, что Иноске абсолютно не знает планировку этого дома и, скорее всего, впервые здесь. — Хорошо, давай пойдём в сад, — устав блуждать за омегой, сказал Зеницу, когда они проходили знакомый поворот. — Я знаю, куда идти. Иноске недовольно фыркнул, но всё же согласился, потому что вечные блуждания ему начинали порядком надоедать. Они вышли в небольшой сад, в котором Зеницу сегодня говорили с Гию-саном и Узуй на миг испытал умиротворение. Но эта идиллия точно не будет длится долго. — А теперь повтори, как ты меня назвал, — Иноске толкнул его в плечо. — Прости, я, наверное, что-то попутал, — Узуй схватился за плечо и отступил. — Я давно его не видел и, возможно, спутал запахи, поэтому… — Откуда ты знаешь этого ублюдка! — Хашибира выглядел разъярённым. Зеницу виновато опустил глаза. Если бы Танджиро был рядом, то явно смог бы развеять это недоразумение, но раз Узуй один, то всё зависит только от него. — Значит, всё же Кайгаку, я прав? — Зеницу отвёл взгляд в сторону, прикусив губу. — Я никогда и ни с чем не спутаю его запах. Он тоже был у тебя первым? — Ты что, встречался с этим ублюдком? — Иноске схватил его за плечи и начал трясти. — Тебе нравился этот… — Стой-стой, нет, — Зеницу всё же освободился от захвата и снова отошёл. — Я не встречался с ним и никогда не любил. Мы росли вместе как братья, нас воспитывал дедушка, но после его смерти Кайгаку стал вести себя отвратительно! Хашибира недовольно фыркнул, но агрессия его поубавилась, и он стал ожидать того, что дальше скажет блондин. Этот омега не нравился Иноске, было в нём что-то раздражающее, возможно это потому, что Моницу знал ублюдка Кайгаку! — Он всегда меня недолюбливал, считал слабым и задирал, — Зеницу обнял себя за плечи, — после смерти дедушки он стал моим опекуном, то есть, ну ты понимаешь, он мог распоряжаться моей судьбой как единственный старший родственник и поэтому… Нет, Зеницу не мог повторять это снова, по щекам потекли слёзы, а в горле образовался ком, который невозможно было проглотить, горечь жила в нём до сих пор, несправедливость поступка того, кого он считал своим братом не отпустит его никогда. — Он изнасиловал тебя, ведь так? — Иноске скрестил руки на груди. — А потом продал тебя в бордель. Я вспомнил, он рассказывал о тебе. Правда, я думал, что он врёт, но этот ублюдок способен на многое, поэтому я не удивлён. Зеницу хрипло выдохнул и опустил голову, с силой вцепившись в собственные плечи пальцами. Быть преданным, вечно преданным и не принятым. В какой-то момент и Тенген обойдётся с ним так же? Как только Зеницу родит ему ребёнка, то перестанет быть нужен своему мужу… — Но ты сейчас пахнешь не Кайгаку, значит, тебя пометил другой альфа, я прав? — Хашибира пристально смотрел на него. Зеницу отстранённо кивнул головой. Это было правдой. Узуй освободил его от этого тяжёлого бремени, вот только… — Я теперь замужний омега, — Зеницу медленно облизнул губы и вздрогнул, когда его дёрнули за ворот, открывая вид на шею и убирая волосы. — Эй, ты чего делаешь? — Хочу посмотреть на метку, стой смирно, — Иноске попытался его утихомирить. — Почему она выглядит так ужасно? — Потому что Тенген был неосторожен, — Зеницу вырвался из чужого захвата. Иноске помолчал, хмуро смотря в небо, пока Узуй пыхтел, пытаясь скрыть метку. Он не хотел, чтобы её кто-то видел. — Ну, меня мой отчим выдал за этого ублюдка, а тот мною и воспользовался, — скривился Иноске. — Но я сбежал от Кайгаку. Никто мне не будет мужем без моего на то желания! И если я увижу его ещё раз – перегрызу ему глотку! — Если ты ему дорог, то он не отпустит тебя и будет искать, — Зеницу осторожно посмотрел на Иноске, поправляя одежду. — Тебе лучше найти альфу, который тебя пометит, если хочешь освободиться от Кайгаку, пока у тебя есть возможность. — Я уже нашёл, — Хашибира скрестил руки на груди и недовольно зафырчал. — Только метку он мне поставить не может, в этом проблема. — Ты очень красивый, — сказал Зеницу и посмотрел на небо, — любой альфа захочет оставить тебе метку. Может тебя поискать другого? — Ты чего, Моницу, нарываешься? — Хашибира напрыгнул на Узуя сверху, повалив его на землю. — Я ни с кем не буду, кроме выбранного мною альфы! Не хочу, чтобы меня выбирали за лицо! Я сам выберу, кого хочу! — Да, понял, я понял, — Зеницу пыхтел, пытаясь отбиться от Иноске и выползти из-под него, — хватит уже буянить, возьми себя в руки! Иноске же успокоился только тогда, когда прижал запястья Зеницу к земле и мог сидеть на нём победителем. Он выиграл эту схватку! Глупый омега теперь будет знать, что говорить ему впредь. Они некоторое время смотрели друг другу в глаза, пока не услышали тихие хлопки и оба обернулись на альфу. — Какая интересная картина, продолжайте, — Тенген явно усмехался, сидя на веранде. — Ещё никогда не видел двух омег вместе, уверен, Зеницу многому может обучить кого угодно. — Ты ещё кто такой? — Иноске резко вскочил на ноги. — Не очень смешно, Тенген, — Зеницу поднялся и стал отряхивать свои одежды. — А я и не смеюсь, — альфа отпил с горла саке. — Я любуюсь. — Слышь, ты, извращенец, — недовольный Хашибира уже направился в сторону альфы, готовый преподать урок и ему. Никто Иноске не указ, и никто не будет говорить с ним в таком насмешливом тоне! — Там, кажется, Химеджиму-сана пытается охмурить один настойчивый омега, — лукаво посмотрел на Иноске Тенген. — Что? — Хашибира чуть ли не задохнулся от возмущения. — Где эта омега? Я найду их и… Тенген лишь тихо посмеивался вслед Иноске, а затем замолчал и посмотрел на Зеницу, молча отпивая с горла и не сводя взгляда со своей жены. Зеницу молча направился мимо него, тоже желая уйти, но Узуй схватил его за запястье, заставляя остановиться. — Почему ты мне не рассказывал об этом? — спросил альфа, смотря прямо перед собой. В этот раз в голосе Тенгена не было весёлости. — Тебе разве такое интересно? — фыркнул Зеницу, пытаясь вырвать руку. Узуй дёрнул его на себя, заставляя опуститься рядом на колени. — Ты моя жена, — альфа погладил его щёку, — мой омега, — большим пальцем очерчивая нижнюю губу, — в будущем мать моих детей. Ты мне не безразличен. Зеницу в удивлении распахнул глаза, даже не сразу поняв, что его целуют. Узуй сейчас пьян или говорил то, что думал?