Пламенное сердце.

Когда Танджиро возвращается назад в комнату с подносом, наполненным горячей свежеприготовленной едой, то Ренгоку сидит на кровати, укутанный в халат, с конвертом на коленях и пристально смотрит на вошедшего омегу. — Ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спрашивает Танджиро, оставляя поднос на краю стола. Кёджуро лишь отрешённо кивает. — Наверное, пока я так ослаблен и не могу никуда поехать, нам стоит обсудить нас, — твёрдо сказал Кёджуро, сжимая конверт. — Хватит нам обоим бегать от этого разговора. — Хорошо, — растерянно говорит Танджиро и садится рядом, не сводя обеспокоенного взгляда с лица мужа. — Несмотря на то, что наш брак изначально был не по любви и преследовал корыстные цели отца, — Кёджуро мягко сжал ладонь омеги, заглядывая ему в глаза, — я смог обрести счастье и действительно полюбил тебя, Танджиро. Я хочу, чтобы ты знал это и понимал. Моя жизнь… полна ошибок и сожалений, но я безумно рад, что в ней появился ты. Мне стыдно за своё прошлое и свою беспечность, мне стыдно, что ты узнал о том, что по моей вине пострадали близкие мне люди, что ты можешь наблюдать мою слабость – я совершенно не могу защитить своего брата. Мне хочется быть лучшим в твоих глазах, потому что я сам хочу стать лучше, рядом с тобой. Твоё присутствие меня очень воодушевляет и у меня появляются силы, чтобы преодолевать разные трудности. Танджиро слушал завороженно, не в силах произнести хоть что-то. Сейчас он понимал, что то, что говорит Кёджуро – очень важно. — С одной стороны я безумно сожалею, что Гию рассказал тебе про Аказу, но с другой… мне стало легче от того, что ты узнал и не отвернулся от меня. Я так этого боялся… Танджиро, повинуясь странному порыву, потянулся к мужу, нежно дотрагиваясь пальцами до его щеки. Он не хотел сейчас говорить хоть что-то, а ему было что сказать, потому что чувствовал, что не должен прерывать Кёджуро, когда он так откровенен. Ренгоку мягко сжал его пальцы, отстраняя руку от лица и поцеловал ладонь. — Я до сих пор виню себя за случившееся. Мы с Аказой были в очень хороших отношениях, я считал его своим другом, я доверял ему, и он тоже был открыт передо мной. Он всегда был честен в намерениях относительно Геньи, несмотря на то, что Санеми был категорически против чувств Аказы и никогда бы не позволил браку между ними произойти. Я честно не знаю, что Генья чувствовал к Аказе, потому что если не знает даже Гию, то точно никто не может знать… Я не понимаю, как в ту ночь они остались наедине. Я не знаю, как Аказа узнал о местонахождении Геньи и почему пришёл туда. Гию не сказал тебе о главном, думаю не смог, для него это тоже была своя боль. Танджиро выжидающе молчал. Он не понимал, почему муж решил сейчас рассказать про Аказу. Наверное, в данный момент он оказался к этому готов. И Танджиро собирался его выслушать. — В тот день Санеми оставил брата у Гию, чтобы он присмотрел за Геньей. Игуро был здесь, дома, а все альфы… все были у Тенгена, тогда мы вынуждены были быть там, даже Сабито. А они… они были дома вдвоём. Тогда Гию и Сабито жили в другом месте и это был более простой дом, у них не было столько людей. Они практически оставались вдвоём – беременная омега и течная омега. Танджиро уже предчувствовал что-то не хорошее. И он нервно сглотнул, но до сих пор продолжал сохранять молчание. — Когда Аказа пришёл, я не знаю, что произошло, Гию мне лично ничего не рассказал, он даже Сабито не рассказал о том, что там было. Ты знаешь о том, что сделал Аказа с Геньей, но Гию... это же Гию, он никогда бы не смог остаться в стороне, когда кто-то обижает младших омег. Он честно пытался защитить Генью и защитить его, из-за чего и потерял своего ребёнка. Танджиро лишь открыл рот и хрипло выдохнул. По его щекам потекли слёзы, но он даже не заметил этого. Вот почему Кёджуро так трепетно относиться к беременности Гию. Он винит себя и в этом. Они все бояться, что это может произойти снова? А все вокруг как назло заставляют Томиоку нервничать только сильнее. — Сабито не знает, что Гию потерял ребёнка именно из-за Аказы, Гию не смог сказать это мужу и запретил об этом говорить мне и Санеми. Только мы втроём знаем правду. Гию сказал всем остальным, что у него случился выкидыш позже из-за нервных переживаний, — Ренгоку порывисто прижал омегу к себе и зажмурился. — Я никогда не забуду Гию в тот момент, не забуду Генью. Я так боюсь, что кто-то из моих близких снова может пострадать. Санеми был в такой ярости, мы очень сильно подрались, ему нужно было деть куда-то свою злость. Если бы я увидел Сенджуро таким растерзанным, я бы сам обезумел… Танджиро прикусил губу, подавляя всхлип и прижался к мужу теснее, ища в его объятиях тепло и поддержку. Ренгоку помолчал какое-то время, набираясь с силами, чтобы продолжить разговор. — Это было очень тяжёлые время, Санеми хотел лично расправиться с Аказой и думаю, в тот миг он был способен на убийство, но вмешался Мудзан и добраться до Аказы оказалось невозможным. А свой гнев Санеми решил выплеснуть на мне, ведь это был я, тем, кто привёл Аказу. Санеми собирался заставить меня пройти через ту же боль, что и он. Сенджуро был слишком мал и Санеми хорошо к нему относился, он бы никогда не навредил ему, а вот Игуро он ненавидел. Но Игуро сам пошёл к Санеми на встречу, я не знаю почему и зачем, он потом со мной долгое время отказывался говорить... Санеми выместил свою злобу на нём и... Даже после случившегося я готов был жениться на Игуро, мне было плевать на метку чужого альфы, но Игуро отказался сам, не смог бы это вынести. К тому же он остался с Геньей, который был беременным и который нуждался в помощи и поддержке. Мудзан хотел женить Аказу на Генье, но у Геньи не было метки и Санеми отказал. Мудзан хотел забрать тогда ребёнка, когда Генья родит, но Санеми с Шинобу подстроили беременность Игуро, будто бы это он родил ребёнка, а ребёнок Геньи якобы умер при родах. — Зачем Мудзану ребёнок? — обеспокоенно спросил Танджиро. Что у этого альфы за помешанность на детях? — Я не знаю, — Кёджуро отстранился, сжимая плечи омеги и смотря ему прямо в глаза. — Аказа его приёмный сын, наверное, ему нужен наследник. Не думаю, что Аказа заинтересован в том, чтобы продолжать дело Мудзана, да и он по возможности находится как можно дальше от столицы. Я его со смерти Геньи вообще не видел. — Он не знает, что у него есть сын? — нервно сглотнул Танджиро. — Не знает, — твёрдо сказал Ренгоку. — И никогда не узнает. Омега лишь кивнул и больше ничего не смог сказать. Всё это было слишком тяжело для него. Танджиро жил беззаботной жизнью в глухой деревни, где все были счастливы и дружны, и лишь редкие пьяницы могли что-нибудь вычудить. Танджиро никогда не знал никаких бед. А жизнь может быть и такой… — А ещё отец передал мне письмо от Мудзана, — продолжил говорить альфа. — В нём он написал, что из-за твоей связи с Ёриичи имеет на тебя права, как опекун, попечитель или духовный родитель, думаю, когда он писал, он ещё сам не определился, кем ему выгоднее быть для тебя. Он поставил мне условие. Условие, из-за которого я бы не хотел ставить метку тебе сейчас. Но думаю, он в любом случае вышел бы победителем. Если бы он расторг наш брак, то полностью тебя бы контролировал и лишил воли, это было выгодно для него, поэтому он рассчитывал на этот вариант. — Что он тебе написал? — Танджиро взволнованно посмотрел на конверт на коленях мужа. — Много чего, — скривился Кёджуро. — Что ты хотел обменять нашего первенца на свободу Сенджуро, что ты находишься под влиянием крови Цугикуни и если ты отвергнешь Мудзана, то Кокушибо, если почувствует в тебе кровь брата, будет твоим близким родственником… Думаю, он расставил много ловушек. — Я бы не отдал нашего ребёнка, Кёджуро! Мудзан сам поставил это условие! Да я не ребёнок Ёриичи, Мудзан ведь подумал, что я их сын, — нервно выдохнул Танджиро. — Брат Ёриичи присутствовал при встрече, но ничего не сказал… — Он присутствовал? — напрягся Ренгоку. — И ты себя никак странно не почувствовал? Не было необычного запаха? В глазах не помутнело? Тебя не тошнило? Где-то стало больно? А клыки или глаза? — Мне было плохо после течки, так что…— растерянно выдохнул омега, пытаясь припомнить хоть что-то, но тогда ему было плохо физически и морально, ведь сперва он подумал, что этот альфа Ёриичи. — Кёджуро, ты знаешь моих родителей, я точно их сын. — Дело не в кровных узах, Танджиро, — забеспокоился альфа. — Ты должен рассказать мне о вашей встречи с Мудзаном. Омега согласно закивал. Он сам хотел рассказать сразу же всё Кёджуро, потому что чувствовал, что всё это очень важно. И были вещи, о которых Мудзан сказал, но Танджиро, имея малое понимание о мире омег и альф, явно что-то не до конца понял. В дверь постучали и, после разрешения, вошёл взволнованный слуга. — Простите, Ренгоку-сан, я знаю, вы себя не очень хорошо чувствуете, но прибыл Ояката-сан. Супруги переглянулись, потому что не ожидали их прибытие так скоро.