Пламенное сердце.

Танджиро вздрогнул, когда за ним закрылась дверь. Он встретился взглядом с Руи, но тот быстро отвернулся, низко склонив голову. Комнатка оказалась небольшой и тускло освещённой, единственное окно было завешано плотными шторами. Омеге здесь не нравилось, маленькое пространство начинало давить, а плохое освещение делало комнату жуткой. — Вы хотели меня видеть, — Танджиро обернулся на альфу, но вздрогнул повторно, испуганно отступая, не ожидая, что Кокушибо окажется у него за спиной в такой близости. Ренгоку нервно сглотнул, когда альфа грубо схватил его за челюсть, надавливая и заставляя приоткрыть рот. Запаха Кокушибо стало слишком много и Танджиро зажмурился, чувствуя как дёсен касаются чужие пальцы, а затем во рту почувствовался металлический привкус. И это была не его кровь. — Значит, клыки и вправду у тебя есть, — Кокушибо растирал по пальцам свою кровь, поранившись о выступившие клыки омеги. Он потерял к Ренгоку весь интерес, отпустив его. Танджиро испуганно отошёл к Руи, потирая лицо и с надеждой посмотрел на омегу. Сердце быстро колотилось в груди, дёсны чесались и отдавали неприятным зудом. Руи всё так же смотрел куда-то в пол, словно делая вид, что его здесь нет. — Я женатый омега, вы не имеете права так меня трогать, — собственный голос, на удивление, не дрожал, и Танджиро был рад, что хотя бы внешне сохраняет относительное спокойствие. — Ты как омега меня и не интересуешь, — Кокушибо посмотрел на Ренгоку. — Брат действительно создал с тобой связь. Не удивлюсь, что это тебя и погубит. — О чём вы? — голос Танджиро всё же дрогнул. Они так резко заговорили о Ёриичи, что Ренгоку оказался к этому не готов. Да, конечно, он здесь для того, чтобы поговорить о Ёриичи и узнать о нём как можно больше, но альфа сбивает его с толку, когда так быстро переходит с темы на тему. — Ёриичи мой близнец, ты ведь знаешь, что если рождаются близнецы, то у них обязательно будут разные сущности? Первоначально в утробе близнецы всегда альфы и только перед рождением, та альфа, что была слабее, меняет свою сущность. Поэтому у близнецов-омег могут появляться клыки. То, что у тебя появилась эта способность, говорит о том, что Ёриичи провёл ритуал и передал свою способность тебе. Думаю, он боялся, что не сможет быть всегда рядом с тобой и таким образом попытался защитить тебя от Мудзана. У Танджиро пропали все слова, его словно оглушили. Он сразу подумал о близнецах Токито. Юичиро-сан тоже имеет клыки? Но больше волновало другое — его клыки — не его? Как такое мог передать ему Ёриичи? Разве это не что-то врождённое? — Клыки у тебя ведь появились после встречи с Мудзаном, я прав? Думаю, Мудзан сразу понял, что Ёриичи отдал тебе эту способность, поэтому так быстро и умер. Единственное, что помогало ему держаться — это часть альфы в нём. — Подождите, — Танджиро опустил голову, всё обдумывая. — Нет, клыки проявились у меня до встречи с Мудзаном… Ренгоку смущённо вспыхнул, вспоминая свою близость с Кёджуро в имении у Узуя, когда прорезались его клыки. Это была слишком личная и слишком интимная информация. И ей Танджиро не собирался делиться. — Даже раньше… — задумчиво протянул альфа. — Зачем Ёриичи защищать меня от Мудзана? Он знал, что будет с ним, если он передаст это мне? — у омеги появлялось всё больше и больше вопросов. Неужели это он виноват в смерти Ёриичи? Эта мысль больно кольнула. — Знал, — Кокушибо скрестил руки на груди. — Ёриичи являлся второй женой Мудзана и вторым омегой, которому Мудзан поставил метку. Он должен был умереть в течение года после того, как на нём появилась метка, но именно из-за того, что он один из близнецов и в нём было много от альфы, это помогало ему держаться и жить. Убуяшики ведь рассказал тебе об этом, верно? — Рассказал, — кивнул Танджиро. — Только про то, что Ёриичи был второй женой Мудзана. Наверное, Кагая и сам не знал о том, почему Ёриичи так долго держался. Знал ли об этом Мудзан? Может ли Кибуцуджи винить Танджиро в смерти любимой омеги? Может быть, таким образом альфа мстит? — В таком случае он не сказал тебе, что первой женой Мудзана был он? — лицо Кокушибо было бесстрастным. — Ояката-сан? — удивился Танджиро. — Вы хотите сказать, что Ояката-сан… — Да, — Кокушибо посмотрел на Руи. — Убуяшики первая жена Мудзана. Он не рассказывал, как умерли их с Мудзаном дочери? Ренгоку совсем растерялся. Это не укладывалось в голове. Нет, не может быть, это не является правдой. Ояката-сан не стал бы скрывать подобного. Зачем ему умалчивать об этом? Но и с другой стороны… если это правда, то Ояката-сан прошёл через что-то очень плохое и таким вряд ли захочется делиться с малознакомым омегой. — Они сгорели заживо, — продолжил говорить Кокушибо. — Должно быть, для омеги это большая боль — видеть, как умирают твои дети и не иметь возможности им помочь. — Зачем вы мне это говорите? — тихо прозвучал голос Танджиро, по щекам его текли слёзы. — Чтобы ты знал, что Мудзан пойдёт на многое, чтобы заполучить желаемое, — голос Кокушибо звучал ровно, словно чужая трагедия не трогала его сердце. А Танджиро так не мог. Он пытался сопоставить всё то, что услышал от Оякаты-сана и от Кокушибо. Жизнь Убуяшики так ужасна? Но он вышел второй раз замуж и у него даже есть сын. Как он смог пережить подобное? Как он вообще смог жить дальше? Танджиро бы не смог… Ему становилось страшно при мысли о том, что Мудзан хочет забрать его ребёнка, а ведь у Танджиро пока ещё даже нет детей, чтобы в полной мере осознавать этот страх. — Почему Ёриичи стал женой Мудзана? — дрожащим голосом спросил Ренгоку. — Разве он не чувствовал, что Мудзан уже связан с другим омегой? — Не пытайся понять моего брата, — раздражённо фыркнул Кокушибо. — Но он заслужил всё то, через что прошёл. — Не говорите так, — разозлился Танджиро. — Хочешь защитить честь покойника? — усмехнулся альфа. — А ты уверен, что действительно знал Ёриичи? Знаешь ли ты действительно того, кого собираешься защищать? — Почему вы так говорите о нём? — насторожился Танджиро. — Он ведь ваш брат. Ренгоку любил своих братьев и сестёр и всегда стремился их оберегать. Что могло произойти между братьями, из-за чего альфа так отзывается о своём близнеце? Омега не понимал. Да, он был обижен на братьев и ссорился с ними, но они всегда мирились и прощали друг друга. — Именно потому что он мой брат, — отрезал Кокушибо. — Ты уверен, что в действительности сейчас хочешь говорить со мной именно о нём? В голове тут же мелькнула мысль о Сенджуро. Точно, омега и забыл причину, по которой в действительности хотел встретиться с этим альфой. Хватило и того, что Ренгоку увидел этого пугающего альфу. — Вы можете отменить свадьбу Аказы и Сенджуро? — громко воскликнул Танджиро, нервно сжав кулаки. — Чем тебе не угодил Хакуджи? — склонил набок голову Кокушибо. — Он достойно сможет позаботиться об этом омеге. Пусть он груб и несдержан, но у него есть честь и он держит своё слово. Ренгоку покачал головой. Он знал тёмное прошлое этого альфы и не был согласен со словами Кокушибо. Тот, кто погубил невинную омегу уж точно не знает чести. — Он чуть не задушил Руи, — возмутился Танджиро, посмотрев на омегу, которая так же продолжала делать вид, что её здесь нет. Как Кокушибо вообще на подобное закрывает глаза? Руи ведь его жена! Кёджуро уже бы уничтожил альфу, посмевшего так обращаться с Танджиро. Что у них за отношения такие?! Да даже бы Узуй не спустил бы такое с рук никому, коснись кто-нибудь Зеницу! Неужели у этого альфы совсем нет чувств к Руи, хотя там Танджиро показалось совсем иначе, Кокушибо был готов вступить в схватку с Аказой. Почему же сейчас его слова звучат как оправдания альфы? — Да, между ними бывает, — с удивительным спокойствием сказал Кокушибо. — Ведь Мудзан взял под опеку Руи с целью вырастить его как будущую жену Хакуджи. — Что? — удивился Танджиро. — Но почему тогда вы… — Хакуджи однолюб, он любил того омегу и больше ни с кем не хочет быть. Он не заинтересован в младшем Ренгоку нисколько. Не удивлюсь, что после свадьбы он сделает всё возможное, чтобы не коснуться омеги. Так что ты зря переживаешь. — Вы не понимаете, Сенджуро любит другого альфу! Почему бы не дать им быть вместе? — Танджиро уверенно шагнул к альфе, собираясь отстаивать младшего Ренгоку. — В этой свадьбе нет никакого смысла, они оба её не хотят! — В браке нет места любви, — холодно подчеркнул Кокушибо. Ренгоку так удивился этим словам, что даже на мгновение растерялся. Точно, он ведь сам выходил замуж без любви. Согласился на брак, даже не видя Кёджуро. Как он может чем-то возразить? А если бы его мужем оказался другой альфа и Танджиро ничего бы к нему не чувствовал? Он послушно продолжил бы быть супругой. — А если эта юношеская любовь пройдёт, то что потом? — Кокушибо прищурился. — Столько жертв и проблем из-за чего? Из-за глупого каприза? — Чужие чувства — это не каприз, — нахмурился Танджиро. — Я могу понять о чём вы говорите. Когда я выходил за Кёджуро, я ничего к нему не чувствовал. Но если у кого-то может быть по другому, то почему мы должны им мешать? Даже если чувства пропадут, разве это плохо? Они точно будут знать, что выбрали друг друга и им не о чем будет сожалеть. Кокушибо, на удивление Танджиро, замолчал, обдумывая его слова. Тишина становилась тягучей и неприятно обволакивала. — Ты хочешь, чтобы я помог расторгнуть их свадьбу? — прямо спросил Кокушибо. — Да, — Танджиро испытал облегчение. Неужели Кокушибо и вправду может это устроить. — Вы можете это сделать? — Могу, — медленно и холодно согласился альфа. — Но ты понимаешь, что тебе придётся заплатить за свою просьбу? — Вы тоже хотите забрать моего первенца? — ужаснулся Танджиро, отступая. Ему уже стоило понять, что никто не будет помогать ему просто так. Да, Гию-сан сделал бы многое для него и не спросил, как Иноске и Зеницу, как многие друзья Кёджуро и его брат. Но эти люди были совершенно другими: Мудзан, Кокушибо… Им всегда нужно было получить что-то взамен. — Меня не интересует твоё потомство, — взгляд Кокушибо был направлен на жену. — Руи. — Да, — прозвучал тихий покорный голос позади Ренгоку, словно он стоял и ждал эту команду. Танджиро обернулся, с удивлением уставившись на омегу, обнажившего свои плечи. На щеках Руи был слабый румянец, но взгляд он всё также прятал. Ренгоку не мог понять причину, по которой омега почему-то решил раздеваться. — Чего вы хотите? — насторожился Танджиро. Интуиция подсказывала ему, что сейчас лучше всего — бежать.