Пламенное сердце.

Сенджуро, в сопровождении Шинобу уже сидел в карете. Кочо не отходила от омеги ни на шаг и собственными руками была готова придушить Танджиро, благо ей не позволили это сделать. У юного Ренгоку поднялась температура и его начало лихорадить. Шинобу, не смотря на состояние омеги, настояла на том, что они немедленно должны вернуться. Братья Токито должны были сопровождать их на обратном пути, Ояката-сан же вынужден был задержаться по каким-то непонятным причинам вместе со своим сыном. Танджиро тоже намеревался возвращаться домой, к своему альфе. Он уже шёл по коридору в сопровождении двух охранников, как дорогу ему перегородил тот, кого Танджиро не рассчитывал увидеть. Он вышел из-за двери прямо перед ними и даже замер, явно не ожидавший такой встречи. Омега почувствовал, как напряглись охранники, сопровождавшие его, они явно чувствовали исходящую угрозу от альфы, но пока лишь выжидали действий Танджиро, ведь это он остановился. — Уже возвращаешься, трусливый мышонок? — с усмешкой спросил Аказа, скрестив руки на груди — Не называй меня так, — Танджиро весь напрягся, нервно сжимая кулаки, он смотрел прямо в глаза альфы. Омега успел быстро привести себя в порядок, но он чувствовал лёгкую слабость и головокружения, порой у него возникало чувство тошноты. Из-за своего самочувствия, сейчас, стоя перед этим альфой, Танджиро чувствовал себя бессильным. — Это был безумный поступок, — хищно оскалился Хакуджи. — Не знаю что будет с мелким после такого, но точно знаю, что тебе будет хреново. — С чего ты взял? — насупился Танджиро. — Я знаю про Руи, — рассмеялся Аказа и посмотрел на стражников поочерёдно. — Сопровождение у тебя никчёмное. Не самый лучший способ для перемещения по небезопасной территории. Тут тебе не рады. Омега мог рассматривать это только как угрозу. Потому что никто, кроме Аказы, не выказывал к нему враждебности. Все, кого Танджиро встречал на своём пути, лишь с любопытством его рассматривали и шептались у него за спиной. — Почему ты вообще согласился на брак с Сенджуро, если не хотел этой свадьбы? — прямо спросил Танджиро. — А почему Кёджуро женился на тебе? — нахмурился альфа. Ренгоку даже на мгновение растерялся, не ожидал, что Аказа задаст подобный вопрос. — Следи лучше за мелким, пока на нём нет полноценной метки альфы, он зависит от тебя и ты полностью за него отвечаешь, — Аказа повернулся спиной, собираясь уходить. — Подожди, — Танджиро шагнул к нему и обернулся на стражников, который тоже шагнули вместе с ним. Он не мог спросить при них. — Боже, сплошная морока, — Аказа запустил руку в волосы, скосив на омегу глаза, а потом в одно мгновение вырубил обоих охранников. Танджиро испуганно отпрянул, сердце стало стучать возле горла. Он почувствовал, что уровень угрозы сейчас просто зашкаливает. А он так слаб, что не сможет ничего сделать. — Подожди, что ты… — Ты же сам хотел поговорить, — Аказа оказался напротив Танджиро и с лёгкостью закинул омегу себе на плечо, направляясь прямо по коридору, — да и у меня есть пара вопросов. — Пусти меня, — Танджиро стал вырываться и брыкаться, — я сам могу пойти! — Но так быстрее, — Аказа явно забавлялся. Прошли они недолго и скрылись в одной из дверей. Омега тут же отпрянул от альфы, когда его поставили на ноги и взволнованно за озирался. Это помещение было ещё меньше, в котором он говорил с Кокушибо и явно было предназначено для хранения вещей. Выход был один — дверь и её заграждал альфа. — Что ты задумал? — Танджиро весь собрался, готовый в случае чего защищаться. — Я замужний омега! — Да мне плевать кто ты, но имеет значение то, что ты стал женой Кёджуро, — Хакуджи привалился к двери, скрестив руки на двери. — Почему он женился? И почему на тебе? Омега понял, что бессмысленно отпираться и лучше сразу удовлетворить любопытство альфы. Может он его тогда просто отпустит и ничего не сделает. — Шинджуро-сан организовал эту свадьбу, он решил, что Кёджуро пора остепениться и заняться домашними делами. Изначально Кёджуро был против нашего брака и не хотел свадьбы со мной. Всё просто… там случайность… Он передумал. Аказа с непроницаемым лицом слушал омегу, а затем просто кивнул. — Кёджуро не хотел мне рассказывать о тебе и том, что было, — Танджиро и сам не понял, зачем начал этот разговор. — Он считал тебя другом. Из-за тебя Генья пострадал и… — Не произноси его имя, — пригрозил альфа, демонстрируя клыки. — Ты даже его не знал. И ты не знаешь всего, что было. Омега испуганно замолчал и робко отступил на шаг назад. Если Аказа выйдет из себя, то… что он сделает? Как далеко может зайти этот альфа в ярости? — Я действительно мало чего знаю, — согласился Танджиро, обнимая себя за плечи, то ли пытаясь таким жестом прибодрить себя, то ли придать сил и уверенности. — Мне никто ничего не хотел говорить. Кёджуро с трудом смог мне рассказать о произошедшем. Он винит себя в том, что случилось. — Кёджуро тут совершенно не причём, — голос Аказы стал тише и он опустил взгляд. — Зная его, не удивительно, что он решил взвалить всю ношу на себя. Правильнее всего обвинять меня в случившемся. И я готов нести за это ответственность. Мне жить с этим. Но Кёджуро всё же стоит быть осторожнее с теми, кто называет себя его друзьями. — Что ты хочешь этим сказать? -насторожился омега. — Хотя, тот, кто виноват в случившемся не меньше меня, уже наказан, — в зловещей улыбке оскалился альфа. — Все, кто должен был, понёс наказание. Цена ошибки у каждого из нас оказалась разной. И расплата была тяжёлой для всех. — Я не понимаю тебя. Аказа лишь рассмеялся на эти слова и как-то поник. — Я люблю его до сих пор. Тебе не понять, что значит быть причиной смерти любимого человека. Ты засыпаешь с этим и просыпаешься. Раз за разом. Вся твоя жизнь — это вечная вина, — Хакуджи посмотрел на Танджиро. — Я бы понял, если бы Генья избавился от ребёнка, он не желал его, беременность была тяжёлая. Генья мог бы сохранить себе жизнь, но он решил иначе… Я до сих пор не понимаю почему он решил сохранить моего ребёнка, почему решил его родить. Это вселяло в меня безумную надежду, что Генья мог меня простить, что он мог меня любить или хотя бы симпатизировать мне… Танджиро растерянно молчал, он не мог найти слов, чтобы хоть как-то отреагировать на сказанное. — Он был очень гордый и своенравный омега, — улыбнулся Аказа, закрывая глаза и вспоминая любимого. — Вечно спорил со мной и пытался влезть в драку. Я постоянно говорил, что он ещё слишком мал, что ему стоит подрасти, а Генья так злился, хотел быть взрослее… Да и с братом отношения у него были тяжёлые. Я хотел дождаться его взросления, чёртов Санеми был бы против нашей свадьбы, да и Генья… я до сих пор не могу понять, нравился я ему или нет. Был ли у меня хоть когда-нибудь шанс? Ренгоку просто слушал. Он не был готов к чужой исповеди. И не мог не поверить Аказе, потому что слышал в его голосе всё: слабость, сожаления, боль, вину, любовь и нежность. Возможно ли, что Аказа действительно настолько сильно любил Генью? И если бы не это страшное стечение обстоятельств, всё закончилось бы их свадьбой? Танджиро ничего не знает о Генье и о том, что он мог чувствовать к Хакуджи. А что, если это были зарождающиеся чувства? Генья ведь решил оставить ребёнка. Танджиро вспомнил гон Кёджуро и по спине у него пробежали мурашки. Это было больно, страшно и неприятно. Но Танджиро простил своего альфу и понял его. Мог ли Генья простить Аказу? Мог ли Санеми препятствовать их дальнейшему общению? Может всё совсем иначе? Или есть то, что Танджиро не знает и не знает Кёджуро? — Ребёнок Томиоки-сана… — дрожащим голосом произнёс омега. — Сейчас мне глубоко плевать на всех людей, — Хакуджи посмотрел снова на Танджиро. — Но тогда я раскаивался в случившемся. Хотя сейчас это не имеет никакого значения. Я потерял и Генью и своего ребёнка, я могу понять боль Гию. Но у Гию осталась его сыновья и Сабито, а у меня не осталось никого… От моего Геньи ничего не осталось… Танджиро прикусил губу, почувствовав чужую боль. Ведь ребёнок Аказы жив. Ренгоку ужаснулся при мысли, оказаться на месте Аказы. Жить с мучительной болью смерти своего ребёнка, а на деле и не знать, что он жив и его воспитывают другие люди. Заслуживал ли Аказа знать правду? И имел ли право Танджиро хоть что-то ему рассказывать?