Койнойокан

恋の予感

***

      Эта постыдная феерия походит на какой-то мультфильм.       Походит на возмутительно тривиальный и заурядный мультфильм о страстной мании (читать как «о любви»). Где у героя и сердечки анатомически неправильной формы над головой трепыхаются, порхают, и искры прерывисто светятся, мерцают в глазах, подобно кружащим в шампанском пузырьках, и собственное сердце, безумно ухающее, стремится вырваться из грудной клетки, и где персонаж, уносимый ветрами, вот-вот должен запеть во весь голос, поведать миру о своих чувствах и, возможно, станцевать на фоне индийских женщин и прыгающем слоне.       Только Намджун запинается, ударяется лбом об столб, когда Чимин, точно пташка, пролетает мимо него и словно не замечает его, словно никогда он в своей жизни Намджуна не видел и никогда в моментах безудержных сплетен о нём не слышал. Слышал, слышал, конечно слышал, потому что каждый в этом университете считает нужным поделиться с ним информацией о том парне с третьего курса. Который, ну, тот самый чудик, ну, который с ямочками на щеках, дылда такая, ты его разве не знаешь?! А Чимин с интересом подхватывает, затягиваясь тонкой сигаретой, и с восторженной улыбкой кивает, иногда произнося фразы по типу «Ну даёт парень» или «Он всегда такой дикарь?» Ему докладывают обо всех похождениях, о личной жизни, и, быть может, размер полового члена обсуждают.        Эта постыдная феерия походит на мультфильм, жанр которого прямо на глазах переходит от «романтики» к «комедии». Намджун жутко влюблён, а его в упор, шутки ради, не замечают, вниманием не одаривают, обделяют во взаимно заинтересованных взглядах! Над ним измываются, воспринимают его как шутку, наслаждаются чужой досадой и нечеловеческим желанием биться в конвульсиях. Он не романтик, у него, если быть честным, первое время весь интерес был направлен только на чиминовские ягодицы, на его крупные бёдра, что так зазывно покачиваются из стороны в сторону. А потом до Намджуна доходит какая-то истина в последней инстанции, вдруг приходит озарение! Так у его фаворита и талия красивая имеется, и кожа молочного цвета, и широкие накаченные плечи, и глаза с поволокой, и смех по-особенному звонкий. Ему остаётся только тихо лелеять надежду о том, что однажды ему достанется честь познакомиться и с его душевной составляющей. Хочется верить, что те слухи о его лёгкой и посредственной личности – всего лишь слухи, а не аксиома. Хочется для себя лично доказать, что с Пак Чимином из его университета можно часами вести диалоги о эзотерике, о нейронных сетях, о величии китов и о том, насколько очаровательными являются мопсы. Но от собственной беспомощности, от Чимина в целом – его ломит, ощущения такие, будто его в землю сапогами втаптывают и с грязью мешают. Его, человека непреклонного и обладающего лидерскими и командирскими задатками, ни во что не ставят! И Намджун по-настоящему, непритворно злится, когда в один прекрасный проклятый день он, наконец, начинает понимать то, о чём в своих песнях пел Лайонел Ричи, когда чувствует, что начинает влюбляться. И это самое обидное, ведь ему тоже хочется быть достойным чьей-то любви.

«Мысленно я оставался наедине с тобой. В своих мечтах я целовал твои губы тысячу раз».

      Точка отсчёта датируется шестью месяцами ранее, и Намджун всё ещё находится на первоначальной стадии – как они приходились друг другу незнакомцами, так ими и остаются.       Хотя вряд ли можно назвать их полноценными незнакомцами, потому что Намджун обладает информацией, что Чимин, во-первых, учится теперь на втором курсе, во-вторых, он без ума от всех пятидесяти оттенков розового, в-третьих, он любит брендовую одежду и одежду класса «люкс», в-четвёртых, обожает своё тело настолько, что готов спортзалу и йоге большую часть своего дня посвятить. В личной истории Намджуна, разносимой по всему факультету, зафиксированы парочка неудачных отношений, сотни прогулов за все три года обучения, – он задумчиво чешет макушку, тщетно пытаясь подцепить со дна своих воспоминаний хоть что-то достойное, – известные среди студентов его университета пьяные похождения по общежитиям и впоследствии большое количество связей по всему городу. Его, между прочим, даже в нескольких клубах и стриптиз-барах внесли в чёрный список. В первом случае по причине того, что он попытался занять место возле диджейского пульта, а во втором случае – по причине того, что закинул мелочь в трусики танцующих перед ним девушек. Спортивный велосипед уже как два года пылится где-то в кладовке, а лонгборд с защитой в углу ютятся. Почему не выкинет весь этот хлам? Сам не понимает. Думает, наверное, что каким-нибудь весенним или летним деньком прихватит доску и на четырёх колёсиках устроит себе путешествие по тротуарам, только этот необходимый день пока не настаёт, но надежда не умирает. Когда-нибудь, может быть. Между прочим, в свои подростковые годы он увлекался тектоником и паркуром. А теперь во что превратился?       Намджун знает Чимина ещё с того дня, когда тот впервые показался в стенах университета. Эффектный, авантажный, с заманчивой фигуркой куколки, чарующим голосом и околдовывающей улыбкой, которую в первую минуту серьёзно ненавидишь от того, насколько она лучезарная и искренняя, и о которой в дальнейшем ты думаешь, что она самая лучшая во вселенной.       — Сигаретки не найдётся? — раздаётся над головой голос.       Намджун и окружающие его друзья, сидящие на блоках возле университета, одновременно оглядываются, с недоумением глядя на подошедшего незнакомого парня. А тот в упор глядит только на одного Намджуна, этим взглядом показывая, что помощь ему требуется только от одного человека на этой улице, и вопросительно загибая бровь. Его ноги красиво скрещиваются таким образом, что носочки направляются в разные стороны. Он кашляет в кулак, призывая смотреть ему в глаза, а не на его коленные чашечки. Намджун так и роняет сигарету, до этого зажатую между губами, та мгновенно ударяется об асфальт, и янтарные искры рассыпаются; парень, тушуясь, поднимает её, но не решается вновь прикурить и зачем-то предлагает её. Наступает чужая очередь находиться в недоумении.       — Эм, прости, что? — с толикой отвращения проговаривает тот. — Ты что, предлагаешь мне сигарету с земли? — независимо от того, с каким пренебрежительным тоном он общается с Намджуном, лицо у него остаётся восхитительно-прекрасным.       — Ай, чёрт, не, я… ща, — Ким судорожно хлопает ладонями по карманам толстовки и брюк, а после разочарованно понимает, что оставил новую пачку в рюкзаке в аудитории. — Бля, это последняя была...       — Да ну? Если зажал, то так и скажи, зачем моё время занимать? Я не неженка, ещё у кого-нибудь спрошу, — с плохо скрытой обиде в голосе блефует он и уже готовится развернуться, строя горделивый вид, но Намджун грубо одёргивает его, чем пугает всех окружающих.       — П-подожди, пожалуйста, парни, прикурить есть? — с жалкой надеждой глядит на друзей, но те интенсивно качают головой, как болванчики на панели автомобиля.       В мыслях стремительно проносится одно скромное «блять», и вереницей тянутся мат за матом, что накладываются друг на друга пластами и создают помехи в мозгах Намджуна, который всё ещё с необъяснимым требованием сжимает запястье парня – пытается найти выход из неудобного положения. А студент со слабой эмоцией страха на лице и читающимся сожалением о своей просьбе в глазах совершает попытку отодрать чужие пальцы, трясёт рукой, требует отстать от него, а этот странный Намджун, больше походящий на лягушку, продолжает смотреть на него, выпучив глаза.       — Я, кхм, правда, я найду у кого одолжить. Мне всё равно такие тяжёлые не нравятся.       И он вырывается. За одно мгновение – тряхнул рукой, покинул плен горячих пальцев. И этот случай не даёт покоя, с некой периодичностью напоминает о себе как о фатальной ошибке. Но это и знакомством не назовёшь, две-три неловких фразы, минута смущения, а позор Намджуну на весь год вперёд обеспечивается, но благодаря повисшим над его бренным телом обсуждениям ему удаётся узнать имя самого привлекательного человека на этом свете – Пак Чимин. И ещё с того самого дня он зарекается всегда носить с собой тонкие сигареты. Чимин ненавидит тяжёлые и горькие (ведь он всего лишь из-за детского интереса увлекаться начал, а не из-а всепоглощающего желания через никотин подавить свою тоску), да и они ему не под стать, вот с зелёным яблоком любит, и многое сделает для того, чтобы получить одну, если уровень стресса высокий, а табака в пачке, как назло, не оказывается.       И ведь в свою постоянную компанию притворщиков и сплетников он вклинивается чисто случайно, на удачу будто, где-то в клубе в честь поступления в университет. Намджун за ним в тот день со стороны наблюдал, запоминал, как тот, захмелевший, двигался под разноцветными лучами софитов, словно растворяясь в себе; но решимость так и не находит на него в ту ночь – домой под утро уходит в одиночестве, заваливается на кровать и с завистью в инстаграме просматривает чужие истории, иногда замечая мелькнувшего в них Чимина.       Чимин немного капризный, но броский и выразительный, манерный весь из себя, за словом в карман не полезет, на место запросто поставить может, но при этом натура нежная, легко ранимая. Сам может грубо оскорбить кого-то, но в свой адрес не потерпит подобной дерзости. Университет ежедневно посещает, но не ради получения знаний и возможности отыскать своё предназначение в этом мире – только ради автомата по дисциплине и потому, что его родители приучили, что занятия прогуливают только плохие мальчики. А Чимин вообще не такой, Чимин – хороший мальчик.       Коротко говоря, если Чимин существует во вселенной фильма «Дрянные девчонки», то Намджун – во вселенной типичного мексиканского фильма «Сука-любовь».