Дивная даль

      — Да за что мне это! — психовал Наруто, прокручивая в голове слова родителей о том, что они всей семьей едут на зимнюю базу отдыха на неделю и что возражения не принимаются. «Мы затолкаем тебя в багажник силой, учти это», — говорила ему мать, и ее красные волосы перевоплощались в языки пламени. Ну или же… так Наруто представлял ее в гневе. — Я туда? Снова? А у меня своих дел нет, да?! — орал на весь дом Узумаки младший и, кажется, был готов проломить кулаком стену.       — Заткнись и собирай вещи! — звучало ему в ответ с первого этажа с еще большей силой звука, отчего, наверное, у его отца, Намикадзе Минато, рвало ушные перепонки в пух и прах, ведь к громогласной женщине в тот момент он был ближе всего.       Вообще, Наруто Узумаки — не истеричка. «Он неплохой парень», — скажет каждый, с кем он знаком, да еще в придачу улыбнется искренне-искренне, что захочется верить в это до скончания жизни, потому что только таких — сияющих и счастливых — он притягивал к себе. Но… тут дело даже не в снеге и каком-то путешествии с родителями, которых он, к слову, очень любил; причиной являлась одна живущая в тех краях черноглазая сволочь, что он был не в силах терпеть с самого детства. Да, исключение номер один, потому что это был единственный его «приятель», который излучал какую-то темную энергию. Помнится, в прошлом году ему удалось избежать поездки, но «но» есть всегда, как бы ни хотелось думать, что это не так. Тогда и родители не смогли, и он не смог в силу своей занятости по учебе, потому решили, что все еще успеется, и Наруто облегченно улыбался… да, не вечное оно счастье.       — Я буду мстить! — заявил парень, спускаясь по лестнице и выискивая глазами мать, чтобы всем своим видом показать, насколько он возмущен, но, к ее счастью, на глаза попался отец. «Предатель», — произнес Наруто одними губами, после чего стены их небольшого двухэтажного дома сотряслись: — Я говорю серьезно! — выкрикнул он, и сумка с вещами с глухим стуком влетела в дверь.       — Тебя всегда нужно уговаривать? — спросила она, выходя из кухни.       Наруто ее игнорировал. Усевшись на пуфик, он зло зашнуровывал черные ботинки, заставляя свисающую шевелюру постоянно качаться из стороны в сторону.       — Ты зачем надел джинсы рваные? Там снег повсюду! Решил отморозить себе все? — упёрла руки в бока она, показывая всем своим видом, как недовольна. — Так, а ну стоять, снимай свою короткую куртку! К тому же еще и разноцветную! Маленький, что ли? А шапка где? Ты головой вообще не думаешь, да? А еще и… На.. Наруто! — не смогла продолжить поток терроризирующей речи Кушина, смотря на только что захлопнувшуюся входную дверь. — Да что с ним не так? Неужели он так ненавидит «Дивную даль»? — обратилась уже к мужу женщина, складывая руки на груди.       — Не ее он ненавидит, милая, но у него есть причины так реагировать, — вздохнул Минато, подходя к вешалке с верхней одеждой.       — Может, Наруто не хочет проводить время с нами? — с ноткой грусти в голосе спросила она.       — Нет-нет! — поторопился поправить жену Намикадзе. — Он плохо ладит с… Саске.       — Что? Да они же лучше друзья! — Узумаки, будучи уверенной в своих словах, в удивлении округлила глаза. Ну и что, что дерутся! Они же мальчишки…       От слов женщины Минато пораженно замер и спустя несколько секунд рассмеялся.       — Кушина! Они терпеть друг друга не могут! — наматывал шарф он, продолжая хохотать.       — Я поговорю с ними… — растерянно обронила упомянутая, тоже начиная одеваться.       — Сами разберутся. Взрослые же, — он ободряюще улыбнулся жене, и спустя некоторое время оба вышли из дома.

***

      Надевший наушники Наруто врубил громкость на максимум, стараясь абстрагироваться от мира сего. Уныло прислонившись к окну машины, он глядел, как один пейзаж сменяет другой, и думал, что, скорее всего, не сможет сохранить свою нервную систему за эту неделю. Имя Учиха Саске с шипением раздавалось у него в мыслях, и эта чертова физиономия нахально улыбалась. Чертова… Как же точно. Хотя дьявольская подошла бы куда больше.       В свое время они подолгу играли в гляделки: адское черное пламя встречалось с синевой глубин океана, и часто ни огонь, ни вода не могли одержать верх. Увлекательно. Поэтому они всегда шли драться. К этой части неизменно хотелось приступить с нетерпением; внутри все загоралось от желания начистить друг другу лица, после осуществления которого непонятно откуда берущееся напряжение покидало обоих. И это было их личное успокоительное, от предвкушения которого губы сами собой растягивались в улыбке.       Но чем старше они становились, тем сильнее было ощущение, что драка не то, чего они раз за разом пытались добиться друг от друга. Запутанный подростковый разум не давал им возможности найти правильный ответ на один безмолвный вопрос: «К чему все это?». Потому после той агрессии, которую они подносили друг другу, на душе Наруто регулярно было паршиво.       Саске же в его глазах выглядел довольным, когда домой к Учихе они заваливались с разбитыми губами, носами и костяшками, и от улыбки на чужом лице внутри Наруто что-то застенчиво начинало ныть, потому что эту улыбку он путал со злорадством.       Что ж, до сих пор его никто не убедил в обратном.       База для зимних забав была в трех часах езды, и там, собственно, неподалеку была гостиница «У Джирайи», в которой они и останавливались. Со стариком, что назвал отель в свою честь, у них были отличные отношения, поэтому нередко номера им доставались по дешевке, если уж не задаром.       Ночами Наруто часто выходил погулять вблизи гостиницы, через улицу от которой был жилой квартал, где обитало семейство Учиха. Как-то в волшебный последний раз, когда он здесь бывал в подобную прогулку, повстречался ему сами знаете кто… Шел весь в белом: пуховик с пышным мехом, брюки да кроссовки. И как не холодно было придурку? И, если бы не черные волосы, торчащие на затылке, и глаза такого же цвета со своей глубинностью — хрен бы кто понял, что перед ним кто-то есть. Бледный же был, как лист бумаги, и сливался с покровом земли. Ну и вот. Наруто в своих черных джинсах и ботинках, расстегнутой синей куртке и бордовой толстовке подошел к Саске, который сел на скамейку в парке, и приземлился рядом. Достал пачку сигарет, предложил Учихе, на что тот, конечно же, дал согласие, и оба затянулись, получая в ответ легкую дрожь на кончиках пальцев. Странно было: ни споров, ни злобных взглядов. Зато были другие: осторожные, редкие; это заставляло теряться. Причем взоры друг друга они не замечали, а в ступор вводило собственное поведение.       После этого с обоими что-то приключилось, и перемены в себе и тот, и другой стали ненавидеть. Оттого и отношения между ними только усугубились. Настал однажды день, который Наруто до сих пор вспоминал с необыкновенной злобой. Два года прошло, и что? Не помогло! По обычаю на словах они друг другу не говорили ничего обидного: в основном это были безвредные обзывательства и фразы для подпитывания живущей внутри раздражительности, а единственным способом общения была драка. Но в тот раз Учиху Саске прорвало не просто на оскорбления — он будто плевался невидимыми иглами, что впивались в душу и дергали за каждую ее нить. Неприятно было, даже больно. А глаза его были, казалось, абсолютно бесчувственными. И никакая драка не сравнилась бы со степенью вреда, которую принес тот злополучный разговор.       Узумаки тогда в ответ ничего не сказал, посмотрел лишь с презрением и вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что внутри обиталища ублюдка что-то рухнуло вниз. Да что там… рухнуло и что-то внутри, тщательно спрятанное, но пробивающееся нежным ростком.       Поэтому парню, сидящему в подъезжающей к недельному жилью машине, так не хотелось ехать в эту снежную сказку. Коротко о ней: сугробы здесь были настолько глубокими, что, когда Наруто стал выходить из машины, невольно утонул в одном из них, ибо дорогой отец не позаботился о том, чтобы припарковать машину в более подходящем для удобства месте.       — Мои неприятности начались, не успел я и дойти до Джирайи! — сетовал парень, выползая из сугроба. Он отряхнул свои ботинки, но особо это не облегчило сложившуюся ситуацию: черные джинсы были в снегу практически по самые разрезы на коленях. — Надеюсь, старик уже сделал нам свое фирменное какао, иначе я просто загнусь и помру в апатии…       — Хватит ныть! — вышла из машины Кушина, кутаясь в свой серый пуховик. — А я тебе говорила, чтобы ты оделся тепло, балбес!       — Балбе-е-с! —вдруг, откуда ни возьмись, прозвучал низкий мужской голос. — Я вас, шумных Узумаки, уже заждался! И Минато на месте, идите обниму!       — А вот и старик! — мигом обрадовался Наруто и крепко обнял старого плута, похлопав того по спине.       Подобрались и его родители, чтобы поздороваться с давним другом, после чего все вместе занесли вещи в помещение. Когда в холле гостиницы начался спор Кушины и Джирайи о том, с каким этажом, видом и какой оплатой смирится каждый, Минато вздохнул и решил заранее примириться с наличием еще одного чересчур громкого и живого человека в своей жизни. Все-таки за два года он успел позабыть, что Джирайя мало чем отличался от его жены.       Еле как договорившись о жилье, тема для нового спора незамедлительно настигла мужчину и женщину, и Наруто вместе с отцом, зная, что их дебаты затянутся еще на долгое время, поднялись на свой этаж, не смея нарушить «идиллию» столкнувшихся внизу взрывоопасных личностей.

***

      В наставшую ночь Наруто никак не мог успокоиться. На часах было около двух, а в голове кавардак из мыслей. Он был уверен, что сегодня после обеда они отправятся гостить к Учихам, причем это дело не могло быть откладываемым, потому что соскучившиеся мать с отцом помчатся туда на всех имеющихся у них парах. Да и что лукавить, сам парень, как бы ни проклинал в своем сознании этот порыв, хотел увидеть Саске. Ну хотя бы чисто для того, чтобы вернуть задолжавшее — сломать ребро или руку, а лучше вообще приложить его напыщенную рожу о стену несколько раз. Хороши мечты — ничего не скажешь. Даже улыбнуться захотелось, что он, собственно, и сделал. Лежал, лыбился и в окно глядел, где под светом уличного фонаря кружили в танце снежинки. Под утро сугробы станут еще выше, а дворникам придется расчищать дорожку, по которой из гостиницы будут выходить люди, чтобы прогуляться по свежему воздуху или добраться до «Дивной дали», где бы они от души повеселились. Да, народа там будет полно, как только солнце встанет, и Наруто мог бы сбежать туда вместе с движущимся потоком людей, но инстинкт самосохранения подсказывал ему, что рисковать и злить матушку не стоит. Вздохнув, он перевернулся на противоположный от окна бок и под сменяющие друг друга раздумья об Учихе наконец заснул.       Пробуждение оказалось сумбурным и немножечко диким: в без десяти девять в его номер ворвался старик с воплем на весь этаж: «Просыпайся, сосунок!», — подошел к кровати, которую он, встав в соответствующую стойку из каратэ, без замешательства со всей силы пнул, отчего она поменяла свое положение, сдвинувшись вбок, а затем положил руки на матрас и начал ритмично на него давить, создавая своими действиями волны, по вине которых лежащий человек, а то есть Наруто, неплохо так подпрыгивал и падал обратно. Проснувшийся и злющий, он смотрел на Джирайю и какое-то время не порывался встать и навалять деду как следует, но бездействию пришел конец, и, резко подорвавшись, он побежал вслед за моментально отреагировавшим стариком. Что было далее знал только Минато, заставший их в коридоре в тот момент, когда Наруто, почти не уступающий по росту атакованному мужчине, сидел у того на спине и дергал за длинные седые волосы. Не мешая сему интересному занятию двух, по сути, взрослых людей, он решил не выходить из номера и, зевнув, закрыл за собой тихонько дверь.       По окончании небольшого дурачества Наруто, приглашенный Джирайей на завтрак в небольшую столовую внизу, вернулся в комнату приводить себя в порядок и переодеваться в повседневную одежду. Надел серые брюки и черный свитер с высоким воротом, посмотрел на себя в зеркале, расчесал волосы и наконец вышел из номера.       За столом уже сидели родители, а где-то на кухне старик разговаривал с персоналом о том, долго ли ему еще ждать, когда они закончат свою работу. Не подумайте, он был доброжелателен ко всем, в том числе и к своим работникам. В этих краях его все любили и уважали, и все мероприятия, которые проходили в небольшом городке в горах, устраивал именно он. Наверное, по большому счету, все возвращались в «Дивную даль» только ради него и той светлой атмосферы, которая здесь царила.       Наруто сел напротив отца и матери, пожелав им доброго утра, и в это время как раз вышел Джирайя, вслед за которым на подносах несли завтрак. Миловидные девушки и парни тепло улыбались, выставляя еду перед гостями, после чего желали приятного аппетита и, поклонившись, уходили обратно на кухню.       Быстро позавтракав и поблагодарив за сие чудо всех, кто участвовал в приготовлении, семья Наруто встала из-за стола.       Затем довольная Кушина, поднимаясь наверх, сказала:       — Наконец-то мы навестим Учих! Как же я соскучилась! —жмурилась от счастья она и почти что пищала своим тоненьким голоском. — Наруто, скажи, ты ведь тоже по ним скучал, а?       — Да, мама, да… — решил не заводить с матерью распрей он, покорно идя за ней следом.       Вообще, отчасти это и правда было так. Увидеть всех, кроме сволочи, он был бы очень рад, но…       — Вот! И возмущался еще!       Ответом ей стал только тяжкий выдох.

***

      Стоя уже на пороге гостиницы, Узумаки-Намикадзе, одетые и обутые, пообещали Джирайе вернуться к вечеру и вышли из помещения. До друзей они дошли пешком. Путь занял около пятнадцати минут, потому у дома они оказались довольно быстро и уже звонили в дверь. Наруто не то чтобы нервничал… просто хотелось залечь на самое днище. Спустя мгновение врата царства, где водилась гадюка Саске, с ее же помощью и отворились.       — Саске! — бросилась на шею юноши женщина и крепко-крепко обняла. — Как я рада тебя видеть! Ты так вырос…       — Здравствуйте, Кушина-сан, — улыбнулся краешком губ Учиха, обнимая в ответ, после чего мельком глянул на Наруто и посмотрел на Намикадзе. — И вам добрый день, Минато-сан. Проходите скорее в дом, мы вас всех уже заждались.       Кушина, оставив Саске, вприпрыжку помчалась внутрь жилья, крича что-то вроде: «Мои дорогие!», — вслед за ней последовал и ее муж, не забыв обнять парня и похлопать того по спине, и на стыке входа и выхода остались двое.       — Сейчас я закрою дверь, и ты останешься морозить свой зад здесь, если не последуешь за предками, — сказал Учиха на удивление без едкости в голосе, — ну что? Как предложение?       — Иди к черту, — вышел из ступора Узумаки и, бросив мимолетный взгляд на неприятеля, прошел в дом.       Саске хмыкнул, смотря на опустевшее пространство, которое только что было заполнено мистером я-недотрога-и-вообще-отвали-от-меня-тварь, и закрыл дверь.

***

      Игнорировать Саске у Наруто выходило неплохо. Все имеющееся у него время в маленьком мирке, состоящем из Учих, он проводил либо с Итачи, либо с другими членами семейства. Все было, в принципе, замечательно, но проблема в том, что мыслишки только то и делали, что плавали около Саске. Притягивал он их, или какими еще суперспособностями обладал этот засранец, но это, если говорить честно, очень мешало и бесило.       Время шло, текло, плавилось, порой замирало, и Наруто казалось, что у него температура под сорок градусов и что он растворяется вместе с ним. Но процесс разложения прекратился: Саске обратил на него внимание, и мир будто взорвался цветными красками, которые Узумаки постарался проигнорировать. Вышло почти идеально, не считая подскочившего в груди сердца.       — Прошло два года, а ты и не скучал по мне, добе? — с иронией в голосе сказал Саске, пока подходил к сидевшему на диване парню.       — Знаешь, людям обычно собственное сознание помогает избавиться от того, что их бесит, — сощурившись, сказал Наруто, — так что, да, не скучал, теме.       — Хн, — не стал утруждать себя словами парень и плюхнулся рядом.       — И это все, что ты хотел узнать, придурок? — насмешливо спросил Узумаки. — Н-да.       — Зачем приперся, если киснешь здесь большую часть времени?       — Даю предкам в полной мере насладиться компанией друзей. Пусть обсудят свои старческие дела, сейчас им всем не до меня, — пожал плечами Наруто. — А так я неплохо провел время с Итачи. Жаль, что ему пришлось уйти ненадолго.       — Ну, можем порубиться во что-нибудь в моей комнате, если твоя гордая задница не против, — прозвучал явный намек на то, что прошлые обиды пора отпустить.       Наруто устремил на парня недоверчивый взгляд. Что творилось в голове повзрослевшего Учихи, он и не догадывался, но первый шаг к примирению с его стороны приятно удивил. Осознание, что он его не ненавидит, будто разрушило тяжесть внутри от того разговора, которая, кажется, просто-напросто застряла там, желая получить толчок для освобождения. В общем-то, пары слов для этого оказалось достаточно.       Но не все так просто, и любые раны, сколько бы времени они ни затягивались, оставляют свои следы, потому Наруто, не торопясь с ответом, сначала с настороженностью вглядывался в расслабленное лицо Саске, который, откинув голову на спинку дивана, смотрел на него в ответ с ожиданием, и только спустя некоторое время Узумаки кивнул и, прищурившись и ухмыльнувшись, сказал:       — Так уж и быть, гордая задница и правда не против.       Саске хмыкнул. Что ж, все складывалось куда лучше, чем он себе представлял.

***

      Поднявшись в комнату Саске, Наруто подметил, что она практически не изменилась. Все те же темные тона, вечно зашторенные окна… Единственное, чего не было здесь ранее — это еще одной уже забитой книгами полки, с гордостью висящей рядом с другими тремя.       — Продолжаешь скупать товар в книжных магазинах? Наверное, только на твои деньги владельцы и живут, — пробормотал Наруто, осматривая не знакомый ранее предмет.       — Может ты и прав, — усмехнулся Саске, садясь на кровать и включая приставку. — Выберешь игру?       Узумаки отошел от предмета своего внимания и направился в сторону Учихи. Чувства внутри него были перемешаны настолько, что ощущал он себя превратно, оттого держать невозмутимость на лице становилось все труднее. Саске выглядел абсолютно спокойным, что заставляло рассматривать физиономию парня, желая найти хоть какую-то эмоцию.       Наруто не догадывался, но Учиха чувствовал себя не лучше. Выражать эмоции камня было привычкой, но в компании Наруто даже она не могла сохранять себя в первозданном виде. Неловкость, витающая в воздухе, раздражала, и беспокоящееся сердце хотелось вырвать и выбросить в ближайшее подходящее место — окно. Саске готовился к этой встрече, думал, чем они могли бы заняться, о чем поговорить… но все это будто и не существовало в его мыслях никогда — настолько в голове было пусто в данный момент. Он старался изо всех сил наладить отношения с этим идиотом, потому что кое-что внутри ему подсказывало, что иначе он не успокоится даже после смерти. Чего уж таить, за два года он извел себя знатно, и загладить вину ему хотелось больше чего-либо. Да, не были они лучшими друзьями на словах и действиях, зато связь между ними ощущалась более, чем глубокой.       Игру Наруто выбрал наугад, потому что сейчас его интересовал только Саске, сидящий рядом. Он и не представлял, что в прошлом напыщенный индюк станет доброжелательным и располагающим к себе.       Время вдруг стало лететь очень быстро. Вовлекшая в себя игра, где они, к слову, были сообщниками, стала причиной поначалу неловких переглядываний, а после искренних улыбок от одержанных над противниками побед, которые происходили все чаще. Пару раз они в эмоциональном порыве давали друг другу «пять», уже не ощущая каких-либо преград в отношениях. Стрелки часов нещадно бежали вперед, и, как оказалось, нежеланная пора возвращаться обратно в итоге настала.       Где-то внизу в привычной манере закричала Кушина:       — Наруто! Мы уходим, поторопись!       И наверняка она не хотела покидать дом дорогих людей, но злоупотреблять гостеприимством было невежливо.       К собственному удивлению, Наруто тоже был крайне против оставлять вдруг приятную компанию Саске. Поставленная на паузу игра, убранный в сторону джойстик, затем негодующий вздох — Узумаки с сожалением посмотрел на парня.       — Спасибо за убитое время, — он приподнял уголок губ и начал вставать с кровати.       Вдруг преградой к отступлению стала схватившая за кончики пальцев холодная рука. Табун мурашек пробежался по коже остановившегося Наруто.       — Да? — почти спокойно спросил он.       Синие глаза в черные.       Притяжение, доходящее до безобразия.       И…       Неловкое касание, переросшее в до смеха нелепое рукопожатие.       — И тебе спасибо, придурок.       Наруто, засыпающий в гостинице, так и не смог выкинуть из головы странно блеснувший взгляд Саске.