Дивная даль

      На этот раз пробуждение Наруто оказалось до неверия спокойным. А все потому, что на него забили, готовясь к здешнему зимнему фестивалю «Откуси сосульку». Обычно он длился несколько дней, но Узумаки постоянно забывал об этом выпущенном на волю бреде Джирайи. Порой он серьезно задумывался, в порядке ли психическое здоровье старика.       За окном бушевала толпа работников, бегающая туда и обратно. Все они вскоре должны будут отправиться на зимнюю базу, чтобы обустроить там сомнительной адекватности мероприятия. С каждым годом дед устраивал что-то новое, но неизменным оставалось одно: в первый день праздника нужно было найти самую большую сосульку на обозначенной территории за определенное время, дать откусить эту самую находку проигравшему — отыскавшему самую маленькую, а после всем участникам уйти в гостиницу, чтобы выпить бесплатный горячий чай со вкусностями. Джирайя считал, что это до невозможности сближает людей.       Наруто его мысли не разделял и каждый раз недоумевал, почему практически все принимают участие в сем чудесном сумасшествии. Ради веселья он таким заниматься точно не стал бы. Да и. откусить чью-то сосульку? Его поистине бросало в дрожь от ужаса этой мысли.       Часы показывали пять минут девятого. Пусть утро для Узумаки было и ранним, он без труда поднял свои косточки с кровати. Небольшая разминка, контрастный душ — вот оно — перерождение. Жизнь показалась особо привлекательной, и, улыбнувшись, кажется, всему миру, он собрался и спустился вниз. На сегодня он был сам себе хозяин, и этот факт ничуть не расстраивал.       В итоге перекусив, Наруто вдруг вспомнил Саске и с необычайной легкостью принял тот факт, что хочет с ним увидеться. Учиха все еще казался засранцем, но… Драться уже не хотелось. Хотелось, правда, кинуть в настырную рожу снежком, но не ради того, чтобы насолить, — нет! — просто самому Узумаки стало бы весело от того, что в него, скорее всего, прилетит ответный комочек холодной радости. Ну девятнадцать лет, да и что с того? С ублюдком они закрывали глаза и не на такие детали.       Оделся парень на этот раз как следует: намотал шарф по самые глаза. Он считал, что принял серьезные меры по утеплению и, выбежав из помещения в джинсах с неизменно порванными коленями, улыбался даже тогда, когда Джирайя мокрыми варежками трепал его волосы и щеки. Сегодняшний день был замечательным, и ничто его не могло испортить. Даже замерзшие руки, с трудом удерживающие сигарету, и оледеневшие ноги в кроссовках. Мать его, наверное, так и прихлопнула бы на месте, если бы он вовремя не сбежал за пределы гостиницы.       Направился он в сторону единственной работающей в такую рань кофейни. Возвращаться обратно было опасно, а согреться очень даже хотелось. Ввалившись в небольшое здание, которым владела семья Харуно, он с замершим на лице счастьем подошел к стойке для заказов, где сидела Сакура и делала какие-то пометки в блокноте. Сосредоточенная, она не сразу заметила заглянувший к ней луч солнца. Последний не стал ждать, воскликнув из-под слоев шарфа:       — Сакура-чан! Я так рад тебя видеть!       Девушка буквально подпрыгнула на стуле; блокнот сделал то же самое на ее коленях. Дикий взгляд она подняла на нарушителя тишины и. воссияла подобно звезде. Морщинки на лбу разгладились, улыбка завладела всей ее физиономией, и она встала со своего сидения.       — Наруто, кусок идиота, ты вернулся!       Сакура, перемахнув через стойку, бросилась парню на шею. Объятия были… крепкими. Очень крепкими. Она сдавливала его все больше, и кровь парня от этого, кажется, в одно мгновение перестала циркулировать. Но приятная пытка подошла к концу — на ее место встала другая. Резкая, быстро кончившаяся, но оставшаяся покраснением где-то в области челюсти. В своем представлении от этого удара он отлетел к стенке, но все оказалось куда безобиднее: он просто отшатнулся. Отшатнулся с довольным лицом и скопившимися в уголках глаз слезинками.       — Ты все краше, а удары все сильнее. Признавайся, ты все-таки занялась боксом? — он попытался отшутиться, но не тут-то было!       — Да! Практически сразу, как ты уехал. Родители были в глубокой прострации, но позже все же… А ты от темы не увиливай, козлина! — ее милое личико вновь разгорелось одной единственной яркой эмоцией — яростью. — Свалил на два года! Ты… — девушка, поджимая губы, сжимала кулаки и кипела, словно чайник, — ты! — выкрикнула она и.. заплакала. — Дурак последний, вот бы переломать тебе все кости!       Наруто вмиг погрустнел. Подошел к ней и, заглянув в блестящие зеленые глаза, с любовью обнял. Нежно-нежно, будто обхватывал стебель хрупкого цветка. Удивление от шутки, оказавшейся правдой, испарилось, как и ни бывало, и все нутро было занято проклятиями собственного Я.       — Прости, Сакура, — он погладил ее по голове, — был занят.       — Занят, как же! — успокаиваясь, она скрестила руки у парня за спиной. Пролившиеся слезы неучтиво намочили ткань на плече Узумаки, но никого это не беспокоило.       — Ну-ну, прекращай нюни распускать! Когда людей на лопатки укладываешь, тоже плачешь?       Покрасневшая Харуно отстранилась от парня и рассмеялась. Прежние слезы сменились слезами смеха.       — Ты главный болван всего мироздания!       Наруто, выслушивая все ее сетования, с ней не спорил, а когда возмущения Сакуры подошли к концу, то он заказал у нее какао с зефиром, и оба уселись за столик у окна. За стеклом бушевал ветер, высоко поднимая снег с земли, а редкие прохожие, казалось, этого совершенно не замечали. Настроение Узумаки от болтовни девушки и добрых лиц людей на улице росло, набирая обороты.       Как же он любил этот замечательный город.

***

      Когда в заведение зашел первый посетитель, а после второй и третий, двухчасовой разговор с Сакурой пришлось завершить. На прощание Наруто чмокнул ее в нос и наказал обязательно приходить к Джирайе. Та, слегка порозовев, сказала, что непременно явится. Так и разминулись.       Согревшись как следует теплом подруги и кофейни, Узумаки не ощущал холода всю дорогу до дома Учих. Он сам не понял, как принял такое смелое решение — наведаться в логово ублюдка. Но кто ему поверит, если он скажет, что ноги сами его туда привели? Да никто, кроме его личностей где-то в подкорке сознания.       Позвонив в давно знакомый звонок, Наруто в ожидании замер, вслушиваясь в приближающийся голос Микото.       Когда же дверь распахнулась, веселость на ее лице сменилась тревогой.       — Здравствуй, Наруто. Что-то случилось?       — Что вы, Микото-сан! Я пришел выкрасть у вас Саске! — он ослепительно улыбнулся, ощущая неловкость.       Кто-кто, а мать Саске была в курсе их взаимоотношений, и его заявление могло бы ввергнуть ее в шок…       Женщина и правда с недоумением на него посмотрела.       — Так он ушел к вам в гостиницу! Вы разве не пересекались?       Уголки растянувшихся губ с нервозностью задергались.       — Нет, не пересекались. Скажите, а давно он ушел?       — Минут пять назад… — Учиха в задумчивости посмотрела на юношу и внезапно мило улыбнулась. — Ты его успеешь догнать! Не думаю, что он далеко ушел от дома.       — Спасибо, Микото-сан. До свидания! — он сбежал по ступенькам и устремился в сторону своего временного жилья.       — Удачи! — крикнула вдогонку парню она и закрыла дверь, ощущая в груди разливающееся тепло.

***

      Бесспорно, движущегося, словно черепашка, парня мог бы догнать кто угодно.       — Саске-теме, ты сбежал прямо из-под моего носа! — пропыхтел Наруто, подобравшийся со спины парня. Клубы пара выходили из его рта, обворожительный румянец растекся по щекам, а покрасневший кончик носа сиял чудесностью.       Всю эту картину застал внешне никак не отреагировавший Саске. Он только окатил клубок из разных прелестей своим жгуче-черным взглядом и, помедлив, долбанул до одури радостного кретина по затылку.       — Где твоя шапка, идиот? — поинтересовался мрачнеющий Учиха.       — Какая шапка, придурок? — Узумаки насупился, схватившись за пострадавшую часть головы. После недолгого негодования он скрестил на груди руки и с прищуром посмотрел на парня. — Я запрещаю тебе обо мне беспокоиться!       На этот раз каменное выражение лица Саске преобразилось: глаза в удивлении расширились, брови полезли на лоб.       — Запрещаешь беспокоиться?.. — он растерянно моргнул. Нервный смешок вырвался из плотно сжатых губ. Еще один, а за ним на всю округу разлился красивый смех согнувшейся фигуры. Наруто не выдержал — засмеялся тоже. Таким образом еле стояли два человека на тротуаре, заглушая звук проезжающей мимо машины. — Ты, Узумаки, такой добе, что у меня нет слов. Мне просто смотреть на тебя холодно. Ты бы еще в пижаме тут разгуливал…       — Да знаю я, переживаешь обо мне, Саске! Ты такой трогательный… — хотелось добавить «во всех смыслах», но парень вовремя себя остановил.       И обомлел.       «Ты сошел с ума, Наруто», — сказал он сам себе, с успехом спрятав смущение за уже покрасневшей от мороза кожей.       Джирайя плохо на него влиял, определенно. Он же был извращенцем… и психом. Старик за поломанный юный разум еще получит, а пока перед ним стоит Учиха — эмоции свои нужно куда-нибудь засунуть.       Впрочем, Саске как всегда промолчал и преспокойно продолжил свой путь. Поразмыслив вчера над своим порывом, он всю ночь лежал и пялился в потолок. Теплые пальцы Узумаки по-прежнему вызывали особые эмоции. Будь у него возможность, он без зазрения совести выкупил бы этот обогреватель у его семьи и положил к себе прямо в постель. Греться, понимаете? И наслаждаться…       — Ты знаешь, что завтра этот бредовый фестиваль? — голубые глаза скосились в сторону Учихи.       — Здесь живу я, а не ты, кретин, поэтому, как и весь город, конечно же в курсе.       Парень поднес руки к лицу и, сложив их лодочкой, начал вдувать внутрь теплый воздух изо рта. Потерев конечности друг о друга, он поежился и спрятал их в карманы.       От внимательного Узумаки это не скрылось.       — Где твои перчатки, идиот? — передразнил он, наблюдая, как «улыбнулись» выглядывающие из-за шарфа глаза.       — Никогда их не носил и не буду.       — Вот и шапки моей ты никогда не увидишь! — уголки губ сами собой потянулись вверх. — Вытаскивай свои лапы из карманов и давай их сюда!       Саске украдкой посмотрел на светящееся чудо посреди белой холодности. Кончики ушей, несмело выглядывающие из-за светлых прядей, до личного негодования были красными от мороза. Кого из них здесь еще греть было нужно?       — Идиот, — обронил он, остановившись, и слегка наклонил голову в сторону, рассматривая повернувшегося с немым вопросом на лице Наруто. На секунду прикрыв глаза, Учиха усмехнулся и подошел к нему. Столб замершего Узумаки следил за тем, как холодные руки, изредка задевающие его лицо, разматывают трехметровый шарф, по новой его заматывая. Спокойное дыхание черноглазой сволочи, размеренно попадающее прямо на приоткрытые губы, разжигало неведомой силы желание притянуть к себе как можно ближе. Уже подаваясь вперед с завороженными глазами, наткнулся он лишь на ехидство лица перед собой. Ощущая пространство заново, Наруто понял, что теперь он полностью закутан в мягкую шерсть согревающего элемента гардероба. Обмотанная со всех сторон голова чувствовалась чужой и очень тяжелой.       — И что ты со мной сотворил, ублюдок? — недовольно спросило нечто относительно напоминающее человека.       — Теперь твоя пустота в голове будет в безопасности, — Саске ласково — стоп, что? — улыбнулся, убирая красные конечности обратно в укромное местечко пуховика.       — Раз ты надо мной так изощренно поиздевался, то теперь ты просто обязан дать мне свои руки на сохранность, — не дожидаясь разрешения, он залез в карманы чужой одежды, выуживая на свет отмирающие из-за мороза руки. Красивые, к слову, руки, и их бесспорно было пора спасать. — Ну что, теперь ты понимаешь, что запасы моего жара еще не иссякли? Берег я их для себя, но что поделать, если ты такой теме?       Это было странно. С виду замерзшие руки Наруто и правда были теплыми, а с виду безжизненный Саске ловил особо сильные удары сердца в груди. Ну, не он один…       Долго смотреть друг на друга не вышло, потому Узумаки бесцеремонно схватил правую руку парня и засунул в свой карман, обещая добраться и до второй, и они в молчании продолжили свой путь. В недолгом, к слову, молчании…       — Так что я хотел спросить, — начал Наруто и, повернув голову в противоположную от спутника сторону, с деланым интересом стал рассматривать дома, — ты придешь завтра на фестиваль?       Саске молчал, явно намереваясь его побесить. Ну или он молчал, потому что бесился сам.       — Туда придет вся моя семья, все мои соседи — все! Конечно я приду, идиот, — он с раздражением вздохнул.       — А в прошлом году? Ты там был? — Наруто повернулся к нему и прищурился. — Я уверен, что нет!       — Да какое тебе дело? — нахмурился Учиха.       — Мне? — парень рассмеялся, освещая собой всю округу. — Да главное, что я смогу поиздеваться над тобой в этот раз! Жди кучу летящих в тебя снежков. Это не угроза, а предупреждение, если что!       На лице Саске лишь расплылась улыбка, умело спрятанная в складках шарфа.

***

      Когда они дошли наконец до гостиницы, руки пришлось расцепить, потому что ураган из Кушины и Джирайи налетел на них молниеносно. Оба до слез смеялись с вида Наруто, не в силах остановиться. Последнему оставалось лишь стоять с дергающимся глазом, стараясь не засмеяться вместе с ними и по итогу прыснувшим Саске.       — Мальчики, рада видеть вас! — веселилась Узумаки, притянувшая к себе мимо проходящего Минато. Она хотела сказать: «Рада видеть вас вместе», — но последнее решила не озвучивать, мало ли, что подумают? Дураки ведь.       Между тем за прошедшие часа три площадь гостиницы уже была свободной, потому что все были на зимней базе. Каждый работал усердно, чтобы к завтрашнему утру все было готово. Кушина же в свою очередь увела парней в здание, чтобы они обязательно выпили чай, а потом снова пошли гулять. Они только переглянулись, позволяя энергичной женщине увести себя туда, куда она пожелает.       За столом она поинтересовалась, придут ли остальные члены семьи Учиха сегодня, и Саске кивнул, утаивая, что те готовят им сюрприз. С самого утра Микото и Фугаку творили что-то на кухне, мучая то его, то Итачи. В итоге, он просто решил сбежать, игнорируя страдальческий взгляд брата и не думая о возможных последствиях. Последствия же предстали перед ним в лице Наруто, но он был этому исключительно рад. Он не боялся признаться себе, что счастлив видеть этого оболтуса. Невольно его сердце открылось для него еще очень давно, да вот понял он это только парочку лет назад. Понял, хоть и ощущал все время. Стоило им всего-то посидеть в тишине друг с другом, как осознание пришло само собой. Да, он злился, не принимал себя, метался из стороны в сторону, боялся. И стоило Узумаки уехать, как весь груз собственной глупости его раздавил в мгновение ока. Сначала было терзание совестью, затем просто тоска… Он скучал по идиоту и ждал следующего его приезда, уже надумав, что сказать, но тот не приехал. И накручивание стало только сильнее в своей власти над ним. Тяжелые вышли времена — ничего не скажешь.       Теперь же все было на удивление славно. Наруто его, кажется, простил. Повзрослел, и было видно, что он больше не тот глупый мальчишка, закипающий по любому пустяку. Перед ним сидела причина того, почему мир в последнее время представлялся таким прекрасным. Без него… без этого невероятного света и тепла ни одна зима не сменилась бы весной, а та — летом. Каким же он, черт возьми, был поразительным… Бесподобным.       Сошедшим с неба солнцем, если не божеством.       Погрузившийся в себя Саске смог выбраться в реальность только с помощью встряхнувшей его руки Узумаки, которую тот положил ему на плечо.       — Саске, не спать! — он наклонился к самому лицу парня. Светлые волосы забавно переместились в сторону, а до одури голубые и живые глаза с изучением вгляделись в чужие, напоминающие ночное небо. — Еще рано, вообще-то.       Все, что мог в этот момент делать Учиха, так это неспешно разглядывать каждую черточку физиономии перед собой. Оторваться было невозможно, потому что забирающие душу глаза смотрели в ответ. И, как понял Саске, в столовой они остались в одиночестве, а значит — можно позволить себе одну маленькую пакость…       Укусить кретина за нос.       — Какого хрена, ублюдок? — схватился за пострадавшую область лица Узумаки, резко отстраняясь.       Упомянутый же за кратчайшее время утонул в нахлынувших чувствах. Поднявшись со стула, он шагнул к Наруто, заставляя того упереться в стол позади себя и, нависая над таким же растерянным парнем, с обеих сторон от него поставил руки на столешницу. Узумаки, все еще держащий кончик своего носа, с расширившимися зрачками по наитию откланялся назад как мог, но задумчивый взгляд из-под полуопущенных ресниц все больше брал над ним верх, и уже никакое телодвижение не имело шанса на существование.       Пульсирующая от напряжения венка на шее Наруто манила. Схватив руку парня, что скрывала часть лица, Учиха сжал ее в своей и отвел в сторону. Розовеющие щеки, влажные из-за страха моргнуть глаза и.… открывшийся вид на нос, на этот раз не от холода покрасневший. Саске, без отчета своих действий, в результате умилился и нежно, надолго задерживая касание и опустившиеся веки, поцеловал его в пострадавшее место.       Болван, раздирающий сердце в клочья…       Боясь открывать глаза, он губами медленно переместился в сторону левой щеки, мочки уха… От волнения и нарастающего желания быть ближе его дыхание сперло, и заходящаяся в биении мышца только способствовала нехватке воздуха.       Погруженный в оцепенение Узумаки с трудом переваривал происходящее. Что, черт возьми, творит Саске? Пазл не складывался, а неверие в то, что все это может быть действительностью, заставило Наруто ощутить тонну противоречий в своем сердце. И то же количество мурашек по коже от теплого дыхания Саске. Отрицая действия Учихи, парень, выдохнув, как оказалось, задержанный в легких воздух, схватил его свободной рукой за предплечье и с силой отстранил от себя. Саске отвел взгляд, коря себя за несдержанность, а Наруто же, не отпуская руку парня, сглотнул и с бегающим по лицу Учихи взглядом обронил:       — Что ты делаешь? Нашел новый способ поиздеваться?       От этих слов Саске внутренне содрогнулся. Подняв взволнованный взгляд, он приблизился, помотал головой и сжал ранее взятую в плен ладонь парня.       — Нет, — негромко сказал он, заглядывая в голубую радужку, — я бы не стал… просто… ты же… — Саске справлялся с потоком мыслей, не зная, как правильнее всего выразиться, и, сдавшись, выдал простое: — Я так по тебе скучал, Наруто… — Учиха замолчал и спрятал глаза, уперев лоб в плечо парня. Повисла тишина. В голове Узумаки раз за разом прокручивались услышанные слова. Сердце тревожно билось о ребра, и так близко находящийся к нему Саске мог, наверное, слышать этот неровный стук. Саске… Опустив взгляд и заметив привычно топорщащиеся на затылке волосы, он с еще большим трепетом в груди тепло улыбнулся и прикрыл глаза.       Да, это Саске, и он скучал именно по тебе, Наруто.       Узумаки отпустил крепко сжатое пальцами предплечье Учихи и несмело пристроил свою руку на чужой голове. Уткнувшись носом в мягкие пряди, он с нежностью пригладил их, после чего, положив ладонь на шею парня, заставил его выпрямиться и посмотреть на себя.       Саске все еще был растерян и напряжен: его выдавал взгляд и рука, нервно стискивающая смуглую ладонь.       — Наруто, я…       — Заткнись, — с наигранным возмущением и естественной лаской сказал Узумаки, поглаживая большим пальцем шею Саске. Кое-как выпутав ладонь, он скользнул своими пальцами между чужими, и, подавшись вперед, мягко столкнулся своим лбом со лбом Учихи.       Саске заметно расслабился от осознания, что… его не отталкивают, а наоборот — отвечают взаимным теплом. Странный интимный жест разлил на его лице аккуратный румянец. Слишком приятная близость. Двинувшись лицом немного вперед, Саске невесомо провел носом по щеке Наруто. Чужие ресницы практически незаметно касались собственных, и такая тонкая грань между их губами лишь больше тревожила сердце. Но на место недавно вспыхнувшей смелости ступила робость, и Саске, мысленно осудивший свою слабость перед Узумаки, смог лишь приобнять его свободной рукой за талию и так и застыть, страшась нарушить иллюзорный запрет на более значимые прикосновения.       Узумаки же ни о чем подобном не думал. Он лишь прислушивался к своим ощущениям: рьяно подавляемые им чувства к Саске сейчас вырвались из оков и грели каждую клеточку в теле. Как же это, оказывается, приятно — не заглушать свою глубокую симпатию. Вот он Саске, неловко сжимающий бок, дышит в нескольких миллиметрах от его лица, и все, что существует в этот момент, связано именно с ним. Явь это или самый потрясающий сон из всех, что у него были? Если он действительно бредит, то было бы великолепно остаться с этой галлюцинацией как можно дольше.       Но видение куда реалистичнее, чем должно быть.       Потому что образы не могут так осторожно дышать, иметь мягкую кожу, длинные ресницы… ненавязчивый аромат парфюма, кажется, с нотками бергамота, дарить тепло холодной ладонью и… так чувственно касаться губами щеки.       Бабочки в животе были того же мнения.       — Саске, — прошептал Наруто с опущенными веками, — скажи мне… — выдохнул он, растворяясь под нежными прикосновениями, — скажи, почему?..       Сердце в груди Саске екнуло, и он остановился, слегка отстранившись.       — А ты не понимаешь? — тихо спросил он, смотря на Узумаки.       — Хочу услышать, как ты говоришь это, — Наруто мягко улыбнулся и, приоткрыв глаза, заглянул в черно-серую радужку. Учиха выглядел растерянным.       — Идиот, — пробормотал он, опустив взгляд.       Саске, не привыкший так часто испытывать смущение, ощущал себя совершенно бесполезным и потерянным. Ну зачем Узумаки над ним еще и издевается?       Тяжко вздохнув, он как смог совладал с собой и спокойно произнес:       — Ты давно мне нравишься, ясно?       Его рука сжалась на талии, позволяя лучше чувствовать, как под свитером в ответ напрягаются крепкие мышцы. Подняв взгляд, Учиха с неким вызовом всмотрелся в синие глаза, ожидая реакции, но тут же растерял весь запал — Наруто сиял, как никогда ранее. Счастливая улыбка на его губах была слишком прекрасна, и Саске в какой раз отметил, что перед Узумаки он практически бессилен.       Последний же, расцепив ладони, обеими руками обнял Учиху за шею и, опустив ресницы, тихо сказал на самое ухо:       — Именно эти слова я хотел услышать два года назад.       Саске с легкой горечью улыбнулся и крепко обнял Наруто в ответ.       — Прости, что заставил ждать.       Узумаки кивнул.       — И ты прости, что избегал встречи.       Саске лишь усилил объятия, с трепетом принимая тепло.       На сердце уже ничто не давило.

***

      Выходить на улицу уже не хотелось, потому остаток времени до прихода гостей парни решили провести в номере Наруто. Они устроились на маленьком диванчике перед телевизором, решив занять себя глупыми комедиями. Основной причиной для этого была все-таки возникшая между ними неловкость. Делать что-то другое им было бы крайне сложно, и выходом из сложившейся ситуации была лишь возможность пялиться в телевизор, тем самым как можно меньше обращая внимание друг на друга.       Но это так не работало — желание быть ближе друг к другу оказалось сильнее их самих.       Первым границы нарушил Узумаки, прижавшись щекой к плечу Саске. Благо сидели они недалеко друг от друга, потому, немного придвинувшись, он даже смог коснуться своим коленом чужого, и это уже была победа, потому что Учиха в ответ опустил свою голову на его и, помедлив, повторил столкновение коленок.       Что ж, видно в заигрываниях они были не так хороши.       Но этого было достаточно для того, чтобы немного погодя окончательно расслабиться и обняться. В сердцах разливалось тепло, и образовавшийся уют от освещающих погруженную во мрак комнату мелькающих на экране кадров окончательно разморил парней. Тихие комментарии по поводу идущего фильма раздавались в комнате, и где-то за зашторенными окнами бушевала природа, одаривая землю крупными хлопьями снега.       Друг с другом они ощущали себя целыми. Какое приятное чувство…       За ленивыми разговорами Саске успел устроиться на коленях Наруто и погрузиться в поверхностный сон. Узумаки, давно не обращающий внимания на происходящее в телевизоре, игрался с его длинными прядями и с нежностью думал о том, что делал бы это вечность.       Стрелки часов доходили до пяти часов вечера, а это значило только одно: семья Учиха скоро явится на порог гостиницы. Конечно же это было здорово, но как вести себя перед родственниками теперь, когда они вместе? На любой брошенный на них взгляд они определенно будут реагировать не так, как обычно.       Наруто будить окончательно уснувшего Саске не хотел. Он был словно кот, которого выгонять с коленей никак не хотелось. Потому он просто продолжал гладить его по голове, пропуская черные пряди сквозь пальцы.       Но «кот», конечно же, не спал, а пытался скрыть лезущую наружу улыбку. Под нежными касаниями Узумаки он млел, потому так ленился даже пошевельнуться. Мурашки удовольствия от места соприкосновения теплой руки и волос разбегались вниз по шее, и Саске не выдержал: повернулся лицом к Наруто. Тот, с занесенной над головой Учихи рукой, ухмыльнулся и сказал:       — Не спал, значит.       А после продолжил свое занятие.       Саске тепло улыбнулся. Подняв руку, он ласково провел тыльной стороной ладони по щеке Узумаки, после чего, положив ее на его шею, заставил его наклониться. Золотистые пряди коснулись лица, в спокойном взгляде мелькнуло любопытство… А затем подавшийся вперед Саске мягко ткнулся своими губами в чужие и, задержав касание, отстранился, бухнувшись обратно на колени Наруто. И даже от этого невинного касания, доставившего по большей мере лишь щекочущее покалывание на губах, ритм их сердец отошел далеко от нормы. Щеки Наруто стремительно розовели, и, чтобы не чувствовать себя идиотом, он уронил голову Учихе на грудь, откуда донеслось смущенное: «Теме».       Наконец раздался стук в дверь.       — Наруто, ты там? — прозвучал приглушенный голос Кушины. — Если да, и ты не спишь, то пора встречать гостей.       Узумаки вздохнул, не поднимая головы. Здесь, с Саске, было слишком хорошо, чтобы идти куда-то. И, когда пальцы Учихи прошлись по волосам где-то на затылке, он только больше убедился в том, насколько не хочет видеть кого-то кроме него.       По итогу же…       В отведенную Джирайей комнату для дорогих гостей они спустились только после долгого получаса, где обнаружили не только Учих, но и семью Харуно. В таком дружном составе забылись все переживания, и до самого позднего вечера разговоры и сопутствующий им смех не угасали.       Однако подозрительные взгляды Сакуры и Итачи, которыми те окидывали парней, не вышли из головы ни одного из них, вплоть до наставшей ночи.       Что бы они могли значить на самом деле?..