Зарисовки

Фусюэ в сердце — больно, очень больно. И падать так, почти позорно — невыносимо. Но душу греет последняя конфета, подаренная многие годы назад. Конфета, что уже покрылась слоем грязи и стала тверже камня. А после — пустота. ⠀⠀⠀Слишком шумный звонок дребезжит над самой головой и заставляет Сюэ закрывать ладонями уши и жмурить глаза, но делать нечего, и юнец со всех ног бежит в класс. Сюэ Яну тринадцать лет, и он обычный ребенок, у которого есть отец и мать, бабушка и дедушка, а ещё любимый пёс. Он не лишен всех прелестей жизни, пусть жизнь эта и стремительно меняется год за годом. Маленький Ян не особенно понимает, что сейчас происходит в стране, но сам для себя решил, еще будучи совсем крохой, что посвятит свою жизнь именно ей. ⠀⠀⠀Сюэ Яну уже двадцать, он прекрасный, воспитанный молодой человек, а армейская форма на нем так идеально смотрится. Юноше нравится развлекать себя с оружием: как холодным, так и огнестрелом. Ему нравится состояние войны, и когда наступает затишье, становится слишком скучно. Уже в эти годы у него проявились излишняя жестокость в характере и больная любовь к убиению. Не одних врагов, но ещё и животных. За своих товарищей он пока не брался, только как же порой хотелось открутить голову командиру голыми руками. Но все ради страны. ⠀⠀⠀Вся его жизнь — череда войн и затишья. И, дослужившись до высоких чинов, Сюэ Ян стал проводить намного больше времени в уединении. Он постоянно о чем-то думал, что-то искал. А ведь ему уже без малого пятый десяток. Ни детей, ни жены. Все было не так и не эдак. Словно что-то было неправильным, и в жизни не хватало определенного куска. И совершенно ненужные ордена и медали, и хороший статус, деньги, власть — все это было пустым. И Чэнмэй лишь отчаянно продолжал ломать голову, почему же все вышло именно так. Ведь в детстве он мечтал совершенно не об этом. ⠀⠀⠀В очередной день, Сюэ Ян сидел в зале собственного дома и, попивая выдержанный виски, щелкал пультом от телевизора, листая каналы. Не то, чтобы мужчине нравилось смотреть телевизор — он скорее заполнял пустоту огромного дома. И каково же было его удивление, когда на одном из местных каналов его взгляд зацепил совсем еще юный, зеленый паренек низким, бархатным голосом, который заставлял сердце сжиматься от боли. Учитывая собственный возраст, Чэнмэй предположил, что его хватил инфаркт и, схватившись за сердце, закрыл глаза в ожидании смерти. Но вместо конца он увидел начало. И это начало было настолько болезненным, что Сюэ Ян не смог сдержать крика от переполняющих его эмоций. Открыв глаза, он смотрел на экран телевизора, с которого улыбался Сяо Синчэнь — Даочжан... — голос его хрипит, а из глаз текут ручьем слезы. — Ты переродился. С того дня, когда Чэнмэй все вспомнил, его жизнь заиграла новыми красками. Красками безумия и одержимости, с которой он беспрестанно пытался найти Сяо Синчэня. Он искал его везде: по своим связям, по городам, по клубам, где, как казалось, этот юноша мог выступать. Но все было тщетно, будто сама судьба отказывалась их вновь сводить вместе, отказывалась вновь причинить боль Сяо Синчэню. И, возможно, стоило бы сдаться, но нет. Сюэ Ян будет упорно идти к своей цели до последнего вздоха и... Прямо на ходу Чэнмэй чувствует, как отчаянно не хватает кислорода, и хватается за горло, будто пытаясь расцепить хватку костлявой кисти со своей шеи. И ему было бы все равно, если бы такое произошло дома, но это происходит в новомодном центре Пекина, на многолюдной улице. Все шарахаются от Чэнмэя, и такое поведение до боли знакомо, так, что даже усмехнуться нет сил. — Я не могу... — он хрипит, падая на колени и сгибаясь в три погибели. — Извините, вам плохо? — кто-то окликает со спины. — Господин, может, вызвать скорую? Голос такой расплывчатый, неясный, и глаза сами закрываются. Что же, в этой жизни снова ничего не получилось. Попробует в следующей. Да только вот будет ли следующая? ⠀⠀⠀Сюэ Ян вновь открывает глаза и чувствует лишь пустоту. Медсестра сразу же бежит за врачом, вновь оставляя мужчину в одиночестве. И как только он смог докатиться до такого состояния? Аж самому тошно. И Чэнмэй разрыдался, как в тот раз, когда все вспомнил, но только вместо истошного крика он смеялся, прикрывая ладонью собственное лицо. — Господин Сюэ? — этот низкий, бархатный голос может принадлежать лишь одному человеку. — Господин Сюэ, это просто чудо, что вы очнулись, мы уже боялись вас потерять. Кажется, он улыбается? Сяо Синчэнь боялся потерять его? Сюэ Ян затихает, вытирает ладонями чуть опухшее лицо и смотрит своими блеклыми, почти безжизненными зелеными глазами на доктора, коим был Сяо Синчэнь. Правда, зовут его вовсе не так. Но это точно он, и по-другому быть не могло. — Даочжан... Я нашел тебя, — улыбка расползается на лице Сюэ Яна, да вот только доктор не понимает, о чем ведет речь пациент. — Вам нужно отдохнуть и набраться сил, сейчас ваше состояние стабильное и, будем надеяться, что таким оно и останется. С этими словами молодой доктор попытался выйти из палаты, но Сюэ Ян соскочил с койки и резко прижал испугавшегося юнца к стенке, сжимая его запястья собственными руками. После стольких лет в армии силы Чэнмэю было не занимать. — Даочжан, почему ты вновь отвергаешь меня? — голос Яна вновь срывается на плач, когда он заглядывает в небесно-голубые глаза, которые излучают лишь испуг. — Мне снова нужно убить Сун Ланя, чтобы ты обратил на меня внимание?! Что мне нужно сделать?! Чэнмэй кричит слишком громко, и на эти крики прибегают санитары, которые вкалывают мужчине успокоительное. Сюэ Ян обмякает и вновь теряет связь с реальностью, а Сяо Синчэнь сейчас очень и очень напуган - как телёнок, оставшийся без матери, он забился в угол, проявляя не свойственное профессионалу поведение. Кажется, и в его памяти что-то начинает проступать, пока его отводят в ординаторскую. ⠀⠀⠀Ему снится прекрасный сон, где снова город И и их маленькая семья. Кажется, что мужчина даже во сне улыбается, да только вот... Он уже сутки лежит в коме и не желает возвращаться в реальный мир. Наверное, испуганные глаза Сяо Синчэня, который, к сожалению, не помнит Яна, напугали Сюэ не меньше. До одури больно и обидно, так, что сердце отказывалось верить в это и продолжать работать, словно пытаясь долгим сном собрать собственные осколки воедино. — Чэнмэй, — голос слишком далекий и чувствуется, как по ладони кто-то легонько гладит, — Чэнмэй, я все вспомнил. Сюэ Ян широко распахивает глаза, наконец-то просыпаясь из своего сладкого сна, и, не веря, смотрит на юношу, что сидит рядом и улыбается так же, как всегда скованно улыбался над шутками босяка в прошлой жизни. — Чэнмэй, я вспомнил тебя, я вспомнил все, — Сяо Синчэнь продолжает поглаживать ладонь мужчины и улыбаться.— Поэтому в этот раз умру не я, а ты. Сюэ Ян не верит своим ушам, но ничего поделать не может: тело попросту не шевелится, а голос словно вырвали вместе с языком, как некогда это произошло с Сун Цзыченем. И не остается ничего другого, кроме как смотреть на лицо некогда любимого человека и понимать, что тот наконец-то переборол себя и решился на месть, отступив от собственных принципов. А по венам разливается яд, который причиняет жуткие страдания, заставляя вариться в агонии. Но ни единого звука, ни одной слезинки - Сюэ Ян лишь упрямо смотрит в эти некогда вырванные небесно-голубые глаза, пока не испустит последний вздох, запечатлев в памяти убийственную ухмылку на прекрасных губах. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Он всю жизнь его искал, и, найдя, получил нож в спину. Наверное, вполне справедливо.