Другой поворот. Новый путь.

Анетт Главный дом нашего клана располагался в трехстах километрах от Праги. Огромный трехэтажный коттедж создавал богатое и в тоже время простое впечатление. Пожалуй, это был мой самый любимый дом. В нашем клане было одиннадцать человек, включая меня. Прадед Дмитрий Лайт, дед Андрей Лайт, мои родители, я, третья по старшинству из детей Рафаэля. Также у отца были созданные дети: старший Гилберт, средний Жан-Жак и младшая дочь Нина. У Жан-Жака была жена (созданная) Ирина и дочь (тоже созданная) Адель. И у Нины был муж, также ею созданный, Натаниэль. Созданные дети отца приходились мне братьями и сестрами, а их дети, соответственно, племянниками. Самой младшей в нашей огромной семье была Адель, которой этим летом исполнилось 25 от момента пробуждения (создания). Из одиннадцати вампиров шестеро обладали даром, но убийцами были все. Наш клан отличается гуманным отношением не только к друг другу, но и к людям. Мы не убиваем живых людей, предпочитая выкупать донорскую кровь. Я лично, как полувампир, такой проблемой не страдаю и могу годами не пить кровь вообще, прекрасно обходясь нормальной едой. Когда я приехала, в доме горел свет. Значит, меня ждут. И точно. Стоило мне поставить ногу на последнюю ступень лестницы, как дверь открылась и на меня налетела мама. - Моя девочка! – Она сжала меня в вампирских объятьях. - Мам, я в норме, но скоро получу переломы ребер… - Меня-таки отпустили, и я смогла спокойно дышать. В прихожей столпилась вся семья. Дед и прадед с двух сторон заковали в кольцо рук, Адель, Ирина и Нина тоже были мне очень рады, Жан-Жак и Натаниэль также обняли, но, учтя предыдущие опыты, не прикладывая силу вампиров. Отец обнял, расцеловал и теперь продолжал обнимать одной рукой за плечи, словно боялся, что я убегу или исчезну. И только Гилберт ограничился сухо-официальным «Здравствуй». Впрочем, с ним у меня никогда не было теплых или даже дружеских отношений. Всей шумной толпой мы прошли в гостиную и сели за огромный стол. Официально основателем нашего клана являлся отец Дмитрия, но прадед и дед в виду своей жуткой лени и огромного возраста перекинули сию ответственность на своего более исполнительного внука и сына соответственно. Поэтому во главе стола сейчас восседал мой отец. По правую-левую руку от него сидели Дмитрий и Андрей, я рядом с дедом, Гилберт рядом с Дмитрием. Жан-жак сидел рядом со старшим, за ним Ирина и Адель. Рядом со мной сидела Нина с Натаниэлем. И мама сидела напротив отца. - Когда суд? – спросила я, когда все уселись. - Через два дня, малышка, - повернулся ко мне Андрей. - А теперь рассказывай. - Темные глаза Дмитрия нехорошо блеснули. - А что рассказывать? – пожала я плечами. – Синяки и переломы зажили и… - Какие отношения тебя связывают с эльфийским Принцем? – подал голос Гилберт. - Это к делу не относится, Гил. - Я согласен. То, что Константин напал на дружественную расу, лишь добавляет нам козырь на суде, но их отношения нас не касаются, - поддержал меня Жан-Жак. За что получил гневный взгляд от старшего брата. - Кто будет на суде? – заерзала рядом со мной Нина. - Как всегда, - ответил отец. – Председатель и дознаватель никогда не меняются. Александр всегда присутствует. - Но как они узнают, что было?! Даже если наши обвинения с Принцем совпадут, то… - Что значит «если совпадут»?! – опять прервал меня Гил. – Могут не совпасть? То есть ты нам соврала?! - Гилберт… - начала мама. - Если ты так беспокоишься за честь семьи, любезный мой Гилберт, то я, так и быть – уговорил, отвечу на твой вопрос. – Я мило улыбнулась старшему брату. Он скривился. – «Если совпадут» - это значит, что наши показания даются с разных точек зрения: я со стороны жертвы и вампира, а Принц со стороны Правителя и эльфа. У них другое мировоззрение, и он не позволит провести просмотр. Вот, о чем шла речь, любимый братик. - Что ж… - процедил он. - И последнее. Чтоб ты знал, неблагодарная твоя моська, я никогда не обманываю. - Да уж, ты в совершенстве научилась талантливо недоговаривать! – засмеялся Андрей, разряжая обстановку между нами. - У меня остался последний вопрос. – Я сцепила руки под подбородком, внимательно глядя на Дмитрия. – Местонахождением какой такой Книги интересовался у меня Бладрейн? Как я и предполагала, самые древние представители нашей семьи – а именно прадед, дед и отец – переглянулись. - Что там у вас за тайны?! – подозрительно протянула мать. - Ничего, дорогая, - пропел папа, бросая на меня предупреждающий взгляд. Хорошо, папашка, сейчас я промолчу, но если до полуночи не узнаю правду, спасать от мамы не буду! Родитель понял все с полувзгляда. Всегда бы так!..

***

Так как в доме я была единственной, кто нуждался в свете, еде, тепле и ванной, то очереди на вышеозначенное никогда не было. Выходила из ванны значительно повеселевшая… чтобы уже через секунду распрощаться с прекрасным настроением. - Что это за Книга? – Тон Гилберта мне не понравился. - Не знаю, - максимально честно сказала я. Пока не знаю. - То есть дед и прадед тебе ничего не сказали? – Гил был альбиносом, и сейчас его красные глаза смотрелись очень жутко. Наверное, тому способствовала полная темнота коридора и стопроцентная звукоизоляция комнат. - Нет. - Врешь. Сложно назвать наши отношения братскими или даже приятельскими. Мы слишком часто спорим, и еще чаще Гилберт пытается навязать мне свою волю по праву старшего. Вот как сейчас, припечатав меня к стене. - Ты скажешь мне правду? - Уже сказала. Я знаю не больше твоего, Гил. – Я уверенно посмотрела ему в глаза, чтобы уже через секунду опустить. Я снова научилась бояться, и теперь мне не прибавляли храбрости горящие глаза напротив. - Ага… - задумчиво протянул брат. – Значит, все-таки ты узнаешь. - Он взглянул в окно, на небо, где поднималась луна. – Я думаю, до полуночи. – Его тон изменился, став приторно-нежным. – И если через два часа, как взойдет луна, я не буду знать правды, ты… - Ты ничего не сделаешь, Гилберт. – Ледяной голос прадеда раздался из темноты. Дмитрий со своими темными волосами и глазами, да еще и во всем черном, обладал потрясающей возможностью – даром – не обнаруживать себя. И теперь его появление заставило нас подпрыгнуть: меня – от счастья быть спасенной, Гилберта – от разочарования (ибо черт его знает, что он там хотел мне пожелать!). - Свободен. – Тон предка не оставлял шанса на сопротивление. Гил немного помедлил. - В темпе. – Как две капли воды похожий на отца, только зеленоглазый, Андрей появился рядом с прадедом. Брат едва слышно зашипел, но подчинился и скрылся в темноте коридора. - Малышка, - дед по-хозяйски обнял меня за плечи, – мы оставили тебя на два часа, а ты уже успела вляпаться по самые… чудесные свои глазки. - Идем. – Дмитрий провел нас в мою комнату, плотно закрыв дверь. - А отец? - С мамой твоей… кхм… спорит, - ухмыльнулся Андрей. Я присела на кровати, прадед устроился напротив меня в кресле, а вот дед нагло развалился поверх одеяла. - Де-е-ед! – протянула я. - Что-о-о? – скопировал он. - Ботинки сними. - Чистоплюйка, - фыркнул внешне молодой парень, впрочем, скидывая обувь. - Итак? - подтолкнула я великих рассказчиков собственно к рассказу. - Константин Лавьер был прав, что допытывался у тебя местонахождением данной Книги. – Прадед сложил руки под подбородком, локтями упираясь в колени. – Как ты знаешь, у моего отца, твоего прапрадеда, была уникальная за всю нашу историю способность… - Умение заключать другие способности в неживые предметы, - подхватил дед. – Ты знаешь, когда я создал твоего отца, он был бездарным. - Не может такого быть! - не поверила я. - Именно, - подтвердил Дмитрий. – Но очень скоро, когда Андрей, мой сын, рассказывал ему нашу историю и показывал семейные реликвии, один артефакт – прядильное веретено – само прыгнуло ему в руки. - Знаешь, Ани, такого не было ни разу, я такого никогда не видел. Но суть в том, что, дотронувшись до веретена указательным пальцем, твой отец активировал механизм выхода. То есть определенную последовательность действий, заложенную создателем, моим дедом, для освобождения шального дара. - Способность твоего отца – забирать молодость, бессмертие, то есть фактически жизнь… Ничего не напоминает? – Прадед улыбнулся, сверкнув белыми зубами. - Веретено… - протянула я, собирая факты в голове. – Как в «Спящей красавице»! Там тоже было веретено, отнимающее жизнь! - У отца было специфичное чувство юмора. - Но как он мог знать про эту сказку?! Она появилась намного позже его смерти! – воскликнула я. - Это его любимая история, которую он часто мне рассказывал, - улыбнулся дед. – А я поведал ее Шарлю Перро. Помню, как у него глаза загорелись… - мечтательно проговорил предок. - И что дальше? – нетерпеливо перебила я Андрея. - По молодости Никодим создавал много артефактов, стоило ему представить какую-то способность. Но потом, когда азарт прошел, а желающих обогатиться за счет него стало пруд пруди, он перестал использовать свой дар. Прошло время, и до нас дошло только пять таких реликвий. Две хранятся у нас, а три… К сожалению, где еще три артефакта мы не знаем. - А вдруг их уже использовали?! – предположила я. - Нет, - покачал головой Андрей. – В конце жизни, дед заключил в подзорную трубу последнюю свою задумку: труба точно знает, сколько всего таких же, как она. В последний раз она прокрутилась пять раз. - И что дает эта Книга? - Не узнаешь, пока не попробуешь, - усмехнулся Дмитрий. - Но поговаривают, что в ней скрыт дар возвращать человека к жизни, то есть из вампира снова делает человеком. Среди нас было много таких, которые хотели бы прожить свою жизнь человеком. Многих из моего народа обратили насильно. А умираем мы редко. - Если никто не разгадал ее секрет, откуда тогда слухи берутся? – ехидно приподняла я бровь. - Люди верят в то, во что хотят верить, и вампиры в этом от них не сильно отличаются, - пожал плечами дед. – Что ж, мы ответили на твой вопрос. - Так как ты - член семьи Лайт, то, пытая тебя, Бладрейн надеялся достать эту Книгу. - Но зачем? Дар – это ответственность, обязанность, бремя. Ему что, проблем мало?! - Это вот ты у нас такая умная, а некоторым хочется поиграть в величие. - Андрей сел рядом со мной. Прадед поднялся, дед за ним. Но у двери Дмитрий обернулся. - Малышка, будь осторожнее с Гилбертом. Он не остановится, пойдет по головам, чтобы стать главой клана. - Я знаю, прадедушка, - покаянно вздохнула я, подбегая к молодому парню и обнимая за талию. - Мы очень волновались за тебя, малышка! – Андрей нежно потрепал меня по волосам. – Мы хоть и вампиры, но у меня чуть инсульт не случился, когда я узнал, что случилось. - Спи, Ани, набирайся сил, завтра поедем в Лондон. – Дмитрий чмокнул меня в лоб, и предки вышли. А я пошла спать. Мр-р-р-р, родная постелька!..

***

Дмитрий - Меня смущает этот эльф, - проговорил я, оглядываясь на сына. - Малышка влюбилась по самое не хочу. И угораздило же… - От этого могут появиться проблемы. - Сын удивленно глянул на меня. - Во-первых, она - моя любимая внучка, не хочу терять ее из виду, а в Киране она будет для нас недоступна. Второе: Александр. Ему может не понравиться то, что одна из нас стала на сторону эльфов. - Но почему? – Андрей все еще смотрел на меня непонимающе. – Ани будет Правительницей, а значит, эльфийская корона будет нашим союзником. - Вот именно - нашим, потому что Ани будет поддерживать исключительно свою семью. Или ты думаешь, она будет напрягаться ради блага странных вампиров, которые доведут ее до икоты на суде?! Сомневаюсь. - Не переживай, пап, все нормально будет. Малышка сильная, смелая, безбашенная, конечно, но и мы не идеальны. - Мы долго живем, Андрей, - вздохнул я. – Мы знаем, что будет. - А что в-третьих? Я с гордостью посмотрел на сына. Какого умного мальчика я вырастил!.. - Он мне просто не нравится. Ее сердечко не хотело биться, оно стало ронять свои надежды. – Я снова вздохнул. - Ты говоришь, как в сказке, - улыбнулся сын. - Потому что так и есть. Вампирское сердце не бьется, но оно живет и чувствует сильные эмоции. Однако умирать начинает после сильной боли, предательства. - Что такого он сделал, что сердце Ани стало умирать? – Вопрос был явно риторическим. - Видимо, это как-то связано с пытками Константина. Рафаэль рассказывал, что она была вся в крови, когда ее нашли. Андрей зарычал. - Убью ублюдка! Мерзкий выродок! - Согласен. – Я положил руку ему на плечо. – Однако убивать его все же не стоит. Что может быть хуже, чем провести неделю в постоянной компании Александра Лавьера? – Я замолчал. – Гилберт, ты можешь перестать подслушивать. Мой старший внук появился из-за поворота. - Я ничего не скажу, прадед. – Мальчишка склонил голову. - И подходить к Ани близко не будешь. Ты думаешь, мы не поняли, по какому поводу ты зажимаешь ее по углам?! – Сын сейчас был так похож на меня. - Да, дед. Я подчиняюсь. – Гил склонился еще ниже. - Да еще бы, - протянул Андрей. - Свободен, Гилберт. Мальчишку как ветром сдуло. - Хотя, знаешь, мой сын, в том, что Ани уйдет из нашей семьи, есть один плюс. - Будет вдали от Гилберта? - Именно. Жаль, что минусов этого предложения в десять раз больше.

***

Анетт В Лондон летели не все. Я сидела с дедом, мама с папой, и Гилберт – какого черта этого… этого взяли тоже?! – с прадедом. До аэропорта Хитроу было три часа лету, и сейчас я блаженно потянулась после досыпания недосыпа. - В глаз мне не заедь, - возмутился предок. - Не вредничай. Немного краски на лице тебе не помешает. – Андрей, как и любой вампир, был немного бледнее обычного человека. – Тут даже синяк будет смотреться изысканными румянами. - Язва! – окрысился Андрей. - Твои гены, - заявил отец, сидящий как раз за дедом. - Поговори мне еще! Я посмотрела на округлившиеся глаза окружающих, которые уже вовсю прислушивались к нашему диалогу. Да, наверное, со стороны выглядит забавно, когда двадцатитрехлетний парень отчитывает тридцатилетнего мужчину. - Де-е-ед! – протянула я, заглядывая ему в глаза. - Чего тебе, мелкая? - Ты чего какой с утра пораньше?! – обижено протянула я. - Не парься, мелочь. Это пройдет. Со временем. - Де-е-е-е-ед! – опять завела я. - Что за привычка, а?! Как овечка! - Ну, по уму она не далеко ушла, - вставил Гилберт, но потом скуксился под уничтожающим все живое взглядом прадеда. Люблю своих дедулек! От Андрея я отстала, зато следующие минут пятнадцать развлекалась тем, что, болтая ногой в такт музыке в ушах, стукала Гилберта под сидушку. Наверное, прикольное чувство, когда вибрации в таком месте возникают… На двадцать первой секунде шестнадцатой минуты я имела счастье лицезреть горящие огнем джихада красные глаза брата. - Еще раз, и сверну шею, - тихо заверил он. Угу, шуганная я уже. Особую смелость предавала рука Андрея, покоящаяся на моих плечах. - Еще одна угроза, и тебя будут с пола соскребать грейпфрутовой ложечкой. По мере моей угрозы ухмылка деда росла, и теперь я боялась, как бы мышцы его лица не породнились с ушными раковинами. - Устами младенца… - протянул прадед, и мы втроем заговорщицки переглянулись. У-у-у-у, шайка злобных пиратов снова в сборе! Гилберт обиженно отвернулся к иллюминатору. Я понимала, почему дед и прадед всегда меня защищали. Тут дело даже не в их гипертрофированной привязанности ко мне – они, как ни странно, любили всех внуков и детей в нашей семье. Я была самой слабой, а Гил еще и одаренный. И против его способности создавать полный вакуум ничего не могла поставить. Зато дед мог, потому что его даром была возможность влиять на чужие способности. Рядом с ним любой дар фактически бесполезен – не знаешь, в какой момент он может обернуться против тебя самого. - Дед, а как проходит допрос? – спросила я. Он ответил не сразу. Словно вспоминал что-то… - Тебя сажают в кресло, заковывают в заговоренный металл и начинают рыться в твоей голове, - сухо проговорил Андрей. - Это больно, да? - Да. - И ты проходил это? - Да. - Из-за чего? - Не важно, малышка. Спи, нам еще полтора часа лететь. Дмитрий щелкнул пальцами, и меня вырубило, как молотом по голове…

***

Лондон мне всегда нравился: красивые здания, вежливые люди и постоянная атмосфера того, словно ты участвуешь в истории, творишь ее. Здания здесь поражали сочетанием несочетаемого, что очень походило на Прагу. В здание, которое вполне могло сойти за музей архитектуры, располагался торговый или бизнес центры, а иные музеи выглядели, словно магазины модной одежды – так ярко были отделаны. Черная Ауди свернула в левое ответвление улицы, и у меня побежали мурашки по спине. Вот об этой постройке я могу сказать однозначно – тюрьма или склеп. Но никак не что-то хорошее. Высокое, серое, с затонированными стеклами, оно как будто отталкивало тех, кому не стоило сюда входить. Тех, кто были людьми. За нами затормозила серебристая Ауди, а через секунду Андрей уже открывал дверь с моей стороны. - Главное, не показывай свой страх. И думай о чем-нибудь светлом – от тебя несет ужасом! – прошептал он мне в волосы над ухом. Я зажмурилась, и через минуту сама почувствовала, как тяжелый и вязкий запах страха вокруг меня исчез. - Умница! – улыбнулся отец, обнимая нас с мамой обеими руками. Мы улыбнулись друг другу, и зашли в здание. Изнутри оказалось еще мрачнее, чем снаружи. Атмосфера смерти и боли практически давила на мозг черным цветом мрамора, каким здесь было отделано всё. Даже мебель здесь была из темного, тяжелого дерева. Дубовая дверь слева от нас открылась, и показался мужчина. Светловолосый и кареглазый, с приятными чертами лица, в свободной белой рубашке и темных джинсах, он выглядел лет на десять старше меня. Но потом… Чудовищная волна силы обрушилась сверху, и до меня дошло, что я единственная, кто еще не преклонил перед ним коленей. Я поспешно опустилась на одно колено, склоняя голову. Меня мутило, и перед глазами все плыло. Краем сознания почувствовала, как макушки касается чья-то рука. Мурашки, табунами марширующие вверх и вниз по спине, подсказали, что это и есть тот самый Александр Лавьер. - Прости, дитя, - прозвучал глубокий, приятный и на удивление молодой голос. – Я не подумал, что тебе станет настолько плохо. - Всё в порядке, мой... э-э-э… Мастер! – нашлась я. - Приветствую Вас, гордое семейство Лайт. Все поднялись. Отец глянул неодобрительно, мать заботливо, прадед смотрел на Александра, а вот Андрей на Гилберта. Брат так злобно пялился на меня, словно я ему гадюку в постель подложила, когда он еще был человеком. Эх, жаль, что сейчас такая шутка уже не прокатит… Да и гадюку жалко… - Клан Лайт рад видеть тебя, Александр Лавьер! – торжественно проговорил папа, чуть склоняя голову. Он был главой нашего семейства, но все же стоял ниже, чем этот… взрослый блондин. Сколько ему, интересно?! - За мной, Рафаэль. Суд начнется через два часа, вы прибыли раньше. – Он повернулся к нам. – Вас пока разместят в гостевых покоях. Отец ушел за Александром, а к нам вышел какой-то вампир, вежливо попросивший следовать за ним. Гостевыми покоями оказались три комнаты, в которых были книжные шкафы, телевизор и прочие вещи, позволяющие скоротать время. - Дура, что ты устроила?! – накинулся на меня Гилберт. - Базар фильтруй! – не сдержалась я. Мне и так не айс, а тут еще это чудо эволюции лезет. - Думаешь, если Дмитрий и Андрей на твоей стороне, можешь вякать все, что хочешь?! – зашипел Гил, скаля на меня клыки. Он мне что, угрожает?! - Думаешь, если ты старший и одаренный, то в праве мной командовать?! Спешу тебя расстроить, братец, такого права ты не получишь, даже будучи главой нашего славного клана, ясно?! – Мой оскал был менее впечатляющий. - Полукровка! – зарычал он. Но в это время в комнату зашли остальные, и брат мгновенно оказался у окна с каменным выражением лица. - Ублюдок! – высказалась я. - Анетт Лайт, следи за языком! – отчитала мать. - Всенепременно! – прошипела я, хватая с полки первую попавшуюся книгу и полностью игнорируя одинаково поднятые брови прадеда и деда.

***

Рафаэль Я шел за предком, отставая на шаг. Своеобразная дань уважения. Александр повернул направо, распахнул тяжелую дубовую дверь и пропустил меня вперед. Почтительно остановившись, я ждал приглашения сесть. Сам предок сел в кресло за столом и теперь в упор смотрел на меня. - Я искренне надеюсь, Рафаэль, ты понимаешь, что теперь я не потерплю Гилберта на посту главы клана. – Тихий и вкрадчивый голос предка звучал громче и доходчивее любого приказа. - Я не думаю, что Анетт захочет оставаться в семье, - неопределенно сказал я. - Ты не думаешь, что на такие обтекаемые ответы, я могу давать такие же обтекаемые указания? Догадываюсь, что там за указы могут быть… Что-то на подобие Варфаламеевской ночи, когда неугодный ему клан Франциска вырезали под видом религиозной борьбы. - Чем Вам не удобен Гилберт? – спокойно спросил я. - Слишком ненадежен и не поддается воздействию, слишком скользкий, не в обиду тебе будет сказано, Рафаэль. Итак, насчет суда. – Тема была переведена резко, я даже не успел спросить, чем же от приемного сына отличается моя родная дочь (ну, кроме пункта про склизкость). – Посольство эльфов задерживается, и мне нужно знать, почему мой сын связался с этими ушастыми. - Причем здесь я? – Бровь взлетела на автомате. - То есть дочь тебе ничего не рассказывала? Похоже, ты не пользуешься ее доверием… - Наш великий и могучий всегда умел возвращать долги сторицей. Вот и теперь мой сарказм вернулся мне с горкой. - Плохо, однако весьма поправимо. Кому она об этом рассказала? Мне нужно точно знать, что было в том застенке и какова во всем этом роль ушастых. - Никому. Ваш сын, - я не преминул вежливо надавить ему на больную мозоль, - истязал мою дочь, и только Создатель ведает, что он с ней сделал. Она никому ничего не рассказывает, слишком сильная моральная травма. - Она вампир, какая травма?! – зашипел предок, холодно усмехаясь. - Лишь на половину. И на другую половину - человек. Вы не можете отрицать того, что психика у полувампиров порой действует в соответствии с человеческими законами. И Константин тому пример. – О, как это приятно, видеть, как кривится наш всемогущий. На, получи, распишись. - Ты прав, Рафаэль, не могу. Однако от допроса ее это не спасет, - жестко отчеканил Александр, глазами указывая на дверь. – И да, после суда у нас праздничный ужин в честь приезда делегации эльфов. Ты меня понял. - Да, Мастер. Моя семья будет счастлива посетить это мероприятие! – улыбнулся я, склоняя голову и выходя за дверь.

***

Анетт - Готова? – Прадед ласково смотрел на меня. - Зачем задаешь вопросы, ответы на которые могут быть только отрицательными?! – Я теребила пуговицу на манжете рубашки. Нитки треснули, и пуговица осталась у меня в руках. – Черт! - Так, спокойно. – Дмитрий щелкнул пальцами, и меня накрыло волной умиротворения. - Не надо, прадедушка. Ты знаешь, как я это не люблю. – Я оторвала и вторую пуговицу. Для симметрии, так сказать. - Вот как хорошо было с тобой месяцев до шести, малышка! – Рядом нарисовался Андрей. – Ты говорить еще не умела тогда, - пояснил он на мой удивленный взгляд. Я улыбнулась, но меньше переживать не стала. За те три минуты, что я провела рядом с Александром Лавьером, я успела испугаться его до колик. И теперь не горела желанием видеться с ним еще раз. - Идем. – Отец взял маму под локоток, и они первые вышли из гостевых комнат. Я шла с Андреем, прадед и Гил замыкали. Теперь мои родичи не были похожи на тех веселых и безбашенных вампиров, какими были дома. Это были серьезные, гордые, холодные и надменные представители одного из сильнейших кланов. Мне приходилось тоже держать лицо. И когда проходили мимо зеркала, я скосила глаза, чтобы посмотреть, как это выглядит. Мое лицо напомнило мне самой маску. Без преувеличения. Холодная и надменная, в ней не было жизни. Только гордость, спесь… и жестокость. Готовность убрать любого, кто встанет на моем пути и пути моего клана. По сути, так оно и было, просто я никогда в такие моменты не смотрела на себя в зеркало. - Косоглазие заработаешь, - трагическим шепотом проговорил дед мне прямо в ухо. Закатив глаза, я ткнула его в бок. Он дернул бровью, намекая на расплату. Двери распахнулись перед нами, являя круглое помещение без окон. Оно отдаленно напомнило мне залы человеческих судов, только здесь все было мрачнее и конкретнее. Если закон нарушен, обвинение подтверждено, наказание исполнено на месте. У вампиров вообще не принято долго что-то мусолить, как это бывает у людей. Напротив входа сидели судьи, в центре которых возвышался Александр, сбоку находился подсудимый, и рядом с присяжными - обвинитель, роль которого сегодня будет играть отец. Я задержала взгляд на судьях. Трое мужчин и одна женщина, не включая Лавьера. Мужчины было одинаково молоды внешне, стары внутренне и жестоки. Отпечаток последнего я видела в глазах, и у меня нос закладывало от того, как от них несло насилием и смертью. Женщина же выглядела лет на сорок – необычно стара для вампира – и у нее не было такого зверски-жестокого выражения, как у ее коллег. Однако могу сказать точно, что она старше их не на одно столетие. Я инстинктивно придвинулась ближе к Андрею, за руку подтянув к себе еще и прадеда. И поймала ехидную усмешку одного из судей. Он сидел по правую руку от Александра и, как я понимаю, занимал не последнее место в суде. Я машинально дернула бровью, мол, чего уставился, дяденька? - Не играй с ним, - проговорил отец, садясь впереди нас на место обвинителя. В это время входные двери повторно распахнулись, впуская делегацию эльфов. Впереди шли Принц и Принцесса, за ними Алай и… Не могу поверить! Это была Лае! Плюс еще пара-тройка эльфов, видимо, охрана (слишком уж каменные у них были лица!). Девчонка отыскала меня взглядом и с таким превосходством улыбнулась, что у меня аж скулы свело. От демонстрации некультурного жеста меня удержал только дед. Причем удержал в прямом смысле – кости уже ощутимо ныли под его стальной хваткой. Нуала, увидев меня, радостно улыбнулась. Я не смогла не улыбнуться в ответ. Алай тоже был более чем счастлив меня видеть, я немного покраснела, от чего глаза Первого советника потемнели, а губы раздвинулись в лукавой усмешке. А вот Принц отреагировал на меня весьма странно: увидев меня, его губы сжались в тонкую линию, выдавая клокочущую ярость. И чем это, а главное – когда, я заслужила немилость Его светлости?! Тем, что ушла, не попрощавшись? Меньше налево ходить надо, драгоценный. Эльфы расселись, и суд начался. - Итак, уважаемые, - проговорил Александр, и все тут же смолкли. – Введите подсудимого, Константина «Бладрена» Лавьера. Впервые, спустя вот уже почти два месяца, я почувствовала тот страх, который вызывал во мне этот полукровка. Заходя, Бладрейн смотрел только на меня, ни на секунду не отрывая взгляда. Как и я. Потому что сейчас я не могла ему проиграть. Его посадили за решетку из заговоренного металла, заковали руки и ноги в цепи из аналогичного сплава. Два вампира встали около входа в камеру и еще двое по периметру. Я искренне надеялась, что эти тяжеловесы смогут справиться с этим полукровкой. - Подсудимый, вас обвиняют в покушении на жизнь Анетт Лайт, в жестоком истязании и пытках, а также в покушении на жизнь Правителя эльфов. Вы согласны с обвинением? - Да, это моя заслуга, - улыбнулся Константин, и мы с Александром дрогнули почти одновременно. - В таком случае, не вижу смысла в допросе подсудимого, - сказал один из судей. - Протестую! – вдруг послышался голос моего прадеда. – Почему в обвинении я не услышал пункта на тему облавы на клан Лавьер? - Дмитрий Лайт, вы лично подписывали обвинение, почему же вы не сказали об этом раньше? – проговорил все тот же мужчина с ехидной усмешкой. - Потому что я ничего не подписывал, Джон. Вот так. Одним предложением мой прадедушка заткнул этого сноба, не назвав ни титула, ни фамилии. Обращаясь с ним, как с плебеем. Люблю своего дедульку! - Хорошо, Дмитрий. – Александр поднялся. – Я согласен с твоим обвинением. Анетт, прошу. – И он указал на стул напротив камеры подсудимого. - Причем здесь она?! – Теперь уже и дед подал голос, поднимаясь и загораживая меня собой. - Потому что я хочу быть уверен в первом обвинении, это раз. Второе, мне нужно знать, не скрывает ли что-нибудь важное ваш клан. - То есть сейчас Вы фактически обвинили нас в предательстве? – проговорил отец. - Нет, Рафаэль. Я всего лишь хочу убедиться в искренности твоей дочери, ведь она когда-то была его невестой. Вдруг это всего лишь клевета, и я просто так убью своего сына?.. – Это было сказано таким возмутительно-невинным тоном, что я задохнулась от гнева. - Хотите лично увидеть, как ваш сын загоняет мне кол в живот и ломает кости? – зло проговорила я, вставая и проходя к креслу. Села. Сама приковала руки. – Любуйтесь… - И тихо, когда он уже склонился надо мной: - …какого монстра вы вырастили! Глаза древнего гневно сузились, и в следующий миг я поняла, что мой мозг просто плавится… Перед нашими глазами – моими и Александра – мелькали картинки сначала тридцатилетней, а потом и двухмесячной давности. Я заново переживала весь тот ужас, и когда, наконец, сильные пальцы Александра отпустили меня, из носа и глаз рекой текла кровь, а рубашка из светло-сиреневой стала темно-багровой и липла к телу. Лавьер протянул мне свой шелковый платок. Гордо вскинув голову, я посмотрела ему в глаза. - Достаточно убедительно… Мастер?! – И прошла на свое место, где меня тут же взяла в оборот мама. - То, что ты сделал, сын, не поддается описанию. – Александр повернул голову к сыну, а через секунду тот уже корчился на полу камеры. – Твоя смерть будет такой же мучительной. - Обвинения какого рода вы подтвердили? – гнул свою непонятную мне линию прадед. - Общие. Принц Нуада, вы желаете пройти допрос? Как представитель другой расы, вы имеете выбор, - сухо проговорил Александр. - Думаю, что в мыслях Анетт Лайт вы видели больше, чем достаточно. Мы здесь, чтобы убедиться в том, что Бладрейн получит свое наказание, - с достоинством проговорил Принц, даже не поднявшись. Будь он вампиром, его труп нашли бы уже на следующий рассвет. - Что ж, в таком случае… Садись, Дмитрий Лайт. Я знаю, почему ты так ратуешь за геноцид против моей семьи. - Меня возмущает твое равнодушие, дед, к твоей собственной семье. - Ну да, ну да, - с усмешкой потянул древний, жестом руки показывая на кресло. Через пятнадцать минут прадед уже вставал с этого кресла. Я не слышала ни одного звука и восхищенно смотрела на своего предка, который молча выдержал такую страшную пытку. Заметив мой сияющий взгляд, прадед потрепал меня по голове и улыбнулся, но в этой улыбке я не видела ничего, кроме боли и грусти. - Подтверждаю обвинение Дмитрия Лайта. Константин Лавьер, ты признаешься виновным по вышеуказанным обвинениям. И твое наказание – смерть. Смерть под пытками, коим ты подвергал Анетт Лайт. Последнее слово, сын. - Ты часто вспоминаешь, как убивал мою мать? Все замолчали. На лице Александра не дрогнул ни один мускул, но глаза выражали такую злобу и ярость, что теперь уже у Андрея захрустели кости, когда я вцепилась в его руку. - Вывести из зала суда. И под замок. Гномьи цепи на голову, кровь на расстоянии в два шага. Приступать, - четко проговорил древний, справившись с собой. - Значит, часто. И он безумно расхохотался. Константин смеялся даже тогда, когда его вели по коридору, когда выводили за двери, и эхо вторило ему, отражаясь от мраморных стен. Как только его вывели, Лавьер-старший сел на свое место. - Спасибо, что присутствовали на этом акте дани правосудию. Уважаемые наши гости, мы просим вас разместиться в восточном крыле, а вечером будем счастливы видеть вас на торжественном ужине в вашу честь. – Все это было сказано так, словно ему наплевать на то, придут они или прямо сейчас объявят ему войну. - Будем рады посетить сей ужин, господин Лавьер, - мягко проговорила Нуала, с опаской глядя на брата. - Чудно. Заседание окончено. Слуги проводят вас к вашим комнатам. Как только мы вышли из зала суда, прадед крепко обнял меня. - Прости меня, внучка! – Дмитрий поцеловал меня в макушку. – Из-за меня ты проходила все это. - Забей, прадедушка, - улыбнулась я, обнимая его за талию. – Все уже позади. И его, наконец, казнили. Но почему ты так хотел подтвердить то обвинение? - Я как-нибудь обязательно тебе это расскажу, малышка. А сейчас иди в комнату. - А ты? - Андрей перехватил меня у прадеда, и теперь уже его руки защищали меня от внешних угроз. - Отлучусь, мой сын. Иди. Повинуясь прямому приказу предка – неофициального главы клана, мы пошли в свои покои, где, стоило мне принять горизонтальное положение, я провалилась в сон.

***

Дмитрий Бесконечная жизнь… Одна из ловушек вечности… Как и совершенная память, которая хранит все. Даже то, что не хочется вспоминать…

***

Триста лет назад - Отец, Александр зовет нас к себе на бал! – Сын в радостном предвкушении застыл на пороге. – Мы же поедем? - Конечно, почему нет?.. Два дня по абсолютному бездорожью, в холодной карете, под дождем… Уже тогда мне казалось, что эта поездка не принесет ничего хорошего. Огромный замок Александра Лавьера невольно вызывал трепет и восторг, хотя обычно такая мрачная красота скорее отталкивала. Подъезжая, я подумал, что случится что-то непоправимое. …- Алекс, помоги спуститься… - Едва различимый шепот заставил меня развернуть голову, оторвавшись от созерцания разодетых вампирш. В прошлом это была очень красивая женщина: темноволосая и зеленоглазая. Но теперь это был бледный скелет, обтянутый кожей. И эта женщина была беременна. От Александра, от вампира… Знает ли она, что не выживет после таких родов? Что шансов выжить один на миллион?! Нет, скорее всего. Лавьер помог женщине спуститься, и я, повинуясь инстинктам джентльмена, подхватил другую руку девушки. Та бледно улыбнулась. - Спасибо. Сара. - Дмитрий, - улыбнулся я, целуя холодные пальчики. - Тот самый? Это твой внук, Алекс? - Да, дорогая, это мой непокорный внук. – Голос деда не выражал никаких эмоций. - Такие разные… - прошептала она, принимая у Александра свой бокал с соком. Но бокалу не суждено было оказаться пустым. Через секунду женщина закричала страшным криком, прогибаясь в спине, и я услышал звук перелома позвонков и ребер… В тот вечер бал так и не продолжился. А через пять часов в гостиной, где сидели только мы с сыном, появился дед. Светлые волосы были заляпаны кровью, также как и белая рубашка, и бледное лицо. - Соболезную, - искренне сказал я. Лавьер опустился в соседнее кресло. Андрей встал и положил руку прадеду на плечо. Почему-то его Александр любил больше, чем меня. - Очень жалко, - сказал сын. – Я знаю, там ты хотел спасти ее… - У меня дочь, - выдохнул дед. Огонь в камине полыхнул со страшной силой. – Что теперь хотеть… В Англии начался сезон дождей, когда дороги превращались в одно сплошное грязевое месиво. В ту пору еще не знали о том, что такое асфальт, машины и самолеты. Месяц мы провели в Кэрп-де-Ровеле. И за месяц я успел совершить, наверное, самую страшную ошибку в жизни. София Вольская, по фамилии матери, взяла все самое лучшее от родителей: темные волосы от мамы и темные же глаза от отца. Жизнерадостность, бьющееся сердце, румянец и горячую кровь – от матери; силу, вечную молодость, обостренные органы чувств и безупречную вампирскую красоту – от отца. Полувампиры всегда растут очень быстро. В месяц девочка выглядела как восьмилетний ребенок, становясь взрослее с каждым часом. И я влюбился в нее… Я, вампир, у которого вечность за плечами, влюбился в практически новорожденную девочку… Но обстоятельства сложились так, что я не видел ее около столетия… Тогда были воины, под видом которых церковь устраивала на нас облавы – мы с сыном еле выжили. И вот момент, которого я ждал больше столетия, пришел. Я вновь ее увидел… И, кажется, влюбился снова. Молодая девушка, застывшая навеки в восемнадцатилетнем возрасте. Судьба благоволила мне – через месяц мы признались друг другу в своих чувствах. Мы поженились. И жизнь обрела смысл… …Я хорошо помню тот день, восемьдесят лет назад, когда ей было приказано вернуться в Кэрп-де-Ровель на семейный праздник по случаю дня рождения Константина. Еще тогда я ей говорил не ездить никуда, остаться со мной, но моя София лишь мило улыбалась, спокойно, но непреклонно настаивая на том, что должна поехать. Мол, давно не видела свою семью, младшего брата Константина, в котором она души не чаяла, отца… Я отпустил ее. Отпустил вопреки собственным ощущениям. И я потерял ее. Мою Софию. Потому что выбраться из объятого пламенем Кэрп-де-Ровеля смог только Александр, древнейший вампир, чья сила не имеет равных. Вот тогда, перед лицом Александра Ровеля Лавьера, который лично сообщил мне об этом, я поклялся, что мерзкий выродок, его сын Константин Бладрейн Лавьер, сдохнет в муках от моих рук, у моих ног. …И теперь этот ублюдок посмел мучить еще и мою внучку, словно в насмешку стараясь вновь отобрать у меня самое дорогое! Убью! Но сначала отомщу…