Другой поворот. Новый путь.

Анетт Я говорила, что ненавижу балы?! Нет? Так говорю: я ненавижу балы! Потому что собираться туда с матерью – смерти подобно!.. - Дочь! Что с лицом?! – зашипела мать, затягивая корсет платья. - Что с лицом?! Спросила бы лучше, почему оно такое синее! – просипела я. - И почему? – послушно вопросила Марина. - Потому что я дышать не могу! - Ну извини, как сказала какая-то великая женщина: "красота требует жертв". - Вот кто сказал, тот пусть и жертвует! - Дамы, вы готовы?! – Отец просунул голову в проем двери. - Пять минут, Раф. - Спаси, папулька! - Прости, дочь, против лома… то есть твоей мамы нет приема! – папа виновато развел руками и скрылся в коридоре. Мать, хищно улыбаясь, повернулась ко мне. Заскулила я совершенно непроизвольно…

***

- Да, Марина, характером она пошла в отца, а красотой – в тебя! – Александр приторно улыбнулся маме. Та кивнула и улыбнулась тоже (весьма натурально!). - Спасибо, Мастер. – Вампир кивнул, и она с видимым облегчением отошла от возвышения, на котором стоял его стул. - Ани, - позвал дед. Я оглянулась. Андрей кивком головы показал на коленопреклонное место. Нацепив на лицо улыбку понатуральнее, я пошла в указанном направлении. Подбирая юбку широкого бального платья, чувствовала на себе взгляд древнего. От него, честно признаться, мурашки целыми табунами бегали. Но хорошо, что бегали они исключительно по просторам спины, а ее, хвала богам, Александру видно не было! - Приветствую, Мастер! – торжественно произнесла я, не поднимая головы. - Подними голову, девочка. Подчинившись, столкнулась с тяжелым, подавляющим взглядом темных глаз. Титанических усилий стоило удержать такой взгляд и не сбежать – хотя безумно хотелось. - Я не ошибся, - загадочно проговорил древний. – Прошу прощения за свою неаккуратность в зале суда. Слова были сказаны довольно тихо, но после них замолчал весь зал (а это около сотни вампиров). Мои глаза непроизвольно приняли форму чайного блюдца, но, заметив кривую ухмылку Александра, я справилась с собой. Снова склонила голову, приседая в реверансе. - Не стоит, мой Мастер. - Возвращайся к семье, ребенок. – Я вспыхнула, но потом, вспомнив его возраст – раз в двести больше моего – успокоилась. По сравнению с ним я действительно лялька неразумная. И поняла, что это была провокация. Недоуменно подняв бровь, ждала повторного приказа удалиться. А он все не звучал и не звучал. А я все сидела в реверансе и сидела. Через три минуты ноги стали ощутимо ныть, на что наш великий и могучий реагировал лишь веселым взглядом испод полуопущенных ресниц. - Вы что-то хотите сказать мне, мой Мастер? – осмелела я, когда ноги начали наливаться свинцом. - Да, - все также иронично проговорил Александр. - И что же это? – снова поинтересовалась я, когда не дождалась продолжения. - Приказ, - опять же лаконично и с львиной долей иронии оповестил древний. - И в чем же он заключается? – через три минуты вопросила я, все еще сидя в реверансе. Я ног не чувствую!.. - Позови Гилберта, а потом оба подойдите ко мне. Не веря в такое счастье, я поспешно выпрямилась и на максимально возможной скорости понеслась к семье. Ноги безбожно кололо, и я, морща нос, оперлась на руку прадеда. - Ты в норме? – заботливо поинтересовался Дмитрий. - Могло быть лучше, - не сдержалась я. – Гил! Братец отвлекся от милой беседы с какой-то расфуфыренной дамочкой и весьма нелюбезно вопросил: - Чего тебе? - Мне - ничего. Но наш великий и могучий пожелал видеть твою наглую физиономию, так что тащи свои тощие вторые девяносто ему на поклон! – отчеканила я, старательно выдавливая вежливую улыбку. Гилберт рыкнул сквозь зубы, но ничего не сказал. Дамочка окатила меня презрительным взглядом. - Он вообще-то ваш старший брат. Могли бы и повежливее с ним разговаривать! - Вы вообще-то мне чужой человек. Так что не встревайте в семейные разборки! – опередила я деда, который уже открыл рот для ответа, который худо-бедно соответствовал нормам этикета. - Я пошла, мне тоже сказано подойти, - пояснила я родне. - Зачем? – удивленно спросила мать. - Пути его, - кивок в сторону трона, - неисповедимы, а дела непогрешимы! – развела я руками, удаляясь из семейного круга. Около помоста на одном колене уже сидел Гилберт. Повторно присев в реверансе, я склонилась рядом с братом. - Встаньте, Анетт и Гилберт Лайт. – Разговоры вампиров стали значительно тише. – Гилберт, я хочу сообщить тебе одну мою важную мысль, - задумчиво проговорил Александр. - Все, что угодно, Мастер, - льстиво ответил брат, склоняя голову. - Следующей главой вашего клана Я назначаю твою сестру. Реакция не заставила себя ждать. - Она?! Зачем?! - Я?! За что?! - Ваше… Великий Мастер, почему она? Она ведь всего лишь полукровка! – Брат в ярости посмотрел на меня. - Я не обязан оправдываться перед тобой, старший сын семьи Лайт. Как я сказал, так и будет! У Гила не было шансов. Слишком слабым он оказался, и держать на себе взгляд нашего древнего не смог бы при всем желании. Его колени подогнулись, и Гилберт со стоном рухнул на пол. За неподчинение он ответил публичным унижением. - Ты понял меня, мальчишка? – тихо проговорил Александр. И ни у кого не возникло даже мысли ему перечить. Когда я вернулась обратно к семье, отец виновато отводил глаза. - Ты знал, - уличила я. - Да, знал, - не стал отпираться он. - А предупредить не судьба была?! - Не смей кричать на отца! – возмутился папка, к слову сказать, весьма ненатурально. - Вот когда будешь обо всем, что касается меня, мне же и говорить, вот тогда и поговорим насчет твоих требований! – гневно прошипела я. - Остынь, внучка! – Прадед положил тяжелую руку мне на плечо. К нам подлетел бледный Гилберт. - Я убью тебя, мерзкая выскочка! – зарычал он, не стесняясь деда и прадеда. - Ты забываешься, Гилберт Франклин Лайт! – осадил его Дмитрий. - Я забываюсь?! – Брат глухо зарычал, но против предка выступить не решился. Поэтому снова повернулся ко мне. – Ты не доживешь до того момента, когда отец захочет передать тебе свою власть! - Ты мне угрожа-а-а-а-аешь? – покрутив пальчик у него перед носом, насмешливо осведомилась я. Рыкнув, Гил бросил взгляд на деда и прадеда, лица которых в случае положительного ответа не сулили этому недоноску ничего хорошего. И, кинув на меня последний испепеляющий взгляд, вылетел из залы. Но не успели двери закрыться, как им пришлось открываться снова, на этот раз пропуская в бальный зал эльфов. В такой же последовательности, как и в зале суда, они прошли помещение практически насквозь. Принц шел первым, рядом с ним Нуала. Именно она и потянула всю их компанию в нашу сторону. - Привет! – улыбнулась она, обнимая меня. - Рада тебя видеть! – улыбнулась я. Познакомив всех, пригласила их присоединиться к нам. - Мы не собираемся задерживаться здесь надолго, - сухо прервал щебетание сестры Нуада. - Говори за себя, мой Принц! – ухмыльнулся Алай и протянул мне руку. – Леди не откажет несчастному, страстно желающему ее общества эльфу? Зазвучали первые аккорды медленного танца, и я улыбнулась, положив свою ручку поверх его. - Уговорили, бедный и несчастный! Черноволосый вывел меня в круг танцующих пар и положил руку мне на талию. Прижал неприлично близко к себе. - Великий Элдариен! Я так скучал! – хрипло выдохнул эльф. Вдали от него, то необходимое чувство, что он рядом, прошло. И теперь я четко понимала, что просто воспользовалась им. И от этого я злилась. Мне было мерзко это осознавать, но против себя и правды не попрешь. - Где ты научился человеческим танцам? – увела я тему. - Я очень долго живу. Намного дольше даже твоего отца, - с улыбкой ответил Алай, поворачивая меня. – Ты ничего не ответила. Я промолчала и опустила глаза. Он все понял без слов. Поэтому на середине танца, резко крутанул меня в сторону моей семьи и, до хруста сжав запястье, вывел из круга танцующих. Нуала и мама сошлись характерами, поэтому из их кружка доносился веселый щебет и приглушенный мужской смех. Принца я там не увидела. Ровно, как и Лае. Оглянувшись, увидела каменное лицо Нуады, на котором огнем горели золотые глаза. Неотрывно преследующие каждое мое движение. И это не ускользнуло от Алая. - Вынужден вас оставить, - холодно сказал он, чем немало вспугнул Нуалу и Марину. – Приятно было познакомиться с вашей семьей! – обращаясь ко всем и ни к кому конкретно, проговорил эльф, чтобы через секунду уже вылетать из зала. - Анетт, можно тебя на пару слов? – Нуала посмотрела на меня. Я кивнула, и мы отошли от нашего круга. - Что происходит между тобой и моим братом?! Почему рядом с ним я вижу эту малолетнюю шлюшку, прости за выражение?! – Возмущению Принцессы не было предела. - Кто-то плохо на тебя влияет! – с улыбкой сказала я. - И кто же это, интересно мне знать? – ехидно протянула эльфийка. Но я не ответила на прямой вопрос. Девушка это заметила и неодобрительно засопела. - Кабы я знала, Нуала! После всего, что произошло в том подвале, после всего, что со мной на его глазах сделал Бладрейн, твой брат… В общем, ему по статусу не положено со мной – такой бракованной! – общаться! - А у самой глаза на мокром месте! – выпалила Принцесса. После чего виновато потупилась на мгновение. – Прости, мне не следовало этого говорить. - В норме, - отмахнулась я. – Что здесь делает Лае? Она всего лишь служанка! - Угу. Как выяснилось, она всего лишь беременная от Принца служанка! – с едва скрываемой яростью прошипела Нуала. - Что?.. Хотя не могу сказать, что не ожидала этого… - игнорируя возмущение подруги, задумчиво протянула я. – Но Принц?!! Он что, первый день на свете живет? - А что ты на меня так смотришь?! – густо покраснев, вопросила Нуала. – Вон топает мой драгоценный братик, вот у него и спрашивай, сколько лет он… кхм… на свете живет! – и предательски дезертировала. - Позвольте пригласить вас на танец, - склоняя голову, сказал вышеозначенный. - Позволяю! – милостиво проговорила я, не протягивая руку. - Так давайте сюда вашу прелестную длань! – едва слышно прошипел Принц, все также ожидая ответного жеста. - Нате! – в тон ему ответила я, однако, ладонь все же протянула. Меня опять провели в круг танцующих. На этот раз завели в самый центр, а значит, и танцевать мы должны были до самого конца мелодии. С каменным выражением Принц поклонился и плавно повел меня в ритме танца. - Я затылком чувствую, как твоя суженная-контуженная прожигает меня взглядом! – пожаловалась я, когда место, куда пялилась эта девица, уже стало зудеть. - Она не моя! – открестился Принц. - То есть это от меня она забеременела?! – насмешливо выдала я. Каюсь, не сдержалась. Нуада в ярости сжал мою несчастную талию так, что ребра горестно взвыли. - Никто не любит, когда его тыкают в его же дерьмо! – оповестила я его высокоблагородие далеким от любезности тоном. - Перестань мне хамить, Лайт! – зарычал на меня эльф. - Перестань на меня рычать, Принц! Мы замолчали. Каждый смотрел куда угодно, только не на партнера по танцам. Наконец, Нуада вздохнул. - Я не хотел, чтобы так вышло. - Как? – безразлично проговорила я. - Не хотел, чтобы Лае забеременела. Не хотел, чтобы ты уезжала из Кираны. Не хотел, чтобы мы так сильно поругались. И… Я не думал, что… - Что? – переспросила я, когда молчание снова затянулось. - Что мне будет настолько плохо без тебя! – с присвистом продолжил Принц. Очевидно, признание далось ему нелегко. Саркастическая ухмылка выползла на лицо сама. Честное вампирское! Просто я вспомнила все те эмоции, что пережила из-за него. Я вспомнила все, что так старательно забывала. И я не я, если бы не припомнила ему всего этого!.. - Да неужели? – протянула я. Принц дернулся, как от пощечины. - Издеваешься, ведьма?! – зашипел он, склоняясь ко мне. – Это из-за тебя я не спал ночами! Из-за тебя мне выносила мозг сестра! Да что там сестра? Когда этого не делала она, я сам с успехом его себе выносил! Я спать перестал, думая, как попросить прощения, а ты издеваешься надо мной, вампирша?! - Да. Не нравится? – ядовито поинтересовалась я, совершенно «случайно» наступая ему на ногу. Он зашипел, а я продолжила: – Вспомни, с каким отвращением ты глядел на меня в том подвале. Вспомни, из-за кого стало умирать мое сердце. Вспомни, почему оно отказывалось биться. И за это, Принц, я ненавижу тебя. Ненавижу настолько, что никогда не смогу простить тебе этого! - Ненавидишь? Ненавидишь?! – в ярости зарычал Нуада, все сильнее стискивая мои руку и талию. – Это я тебя ненавижу! Ты мне всю душу вытрепала, наизнанку ее вывернула! Заставила чувствовать себя мальчишкой, глупцом, подонком! И вот за это я тебя ненавижу! Танец кончился. А мы стояли друг напротив друга, и воздух едва ли не искрился между нами. - Я не прощу тебя, Принц! – проговорила я, отчаянно пытаясь сдержать слезы. Он видел это, он все понимал. Но он Правитель, и в этот момент его правительская гордость взяла верх. - Можешь подавиться своим прощением, ведьма! – Его глаза резко потемнели. – И я сделаю так, что ты пожалеешь о своих словах! – Короткий взгляд на мою семью. А вот это я трогать никому не советую. Ибо неприкосновенно! - На многое ты был способен, Нуада, - тихо говорила я. – Только не на жестокость. Ты изменил мне и изменил себе! И то спрятал, что всегда по праву должно принадлежать мне! – И мои пальцы безошибочно выделили то место, где под слоем одежды, кожи и мяса глухо и быстро билось мощное сердце. Оно пропустило удар. Нуада побледнел и стал дышать глубже. - Что ты сделала?! - Ничего, - улыбаясь, ответила я. – Ничего такого, с чем ты бы не смог жить. И отошла от эльфийского Правителя, мило улыбаясь окружающим вампирам, встречая понимающие взгляды вампирш. Вот, за что наших женщин так не любят другие народы. Ведь теперь выражение «забрала сердце» Принц Нуада будет воспринимать буквально. Потому что отныне его сердце бьется до тех пор, пока я этого хочу.

***

Нуада Сердце дрогнуло… Наверное, впервые. Нет, второй раз в жизни. Первый раз был тогда, в подвале, когда я увидел, насколько жестокими бывают вампиры. Сердце забилось быстрее, нагоняя разрыв. Но билось как не мое, словно чужое, вставленное на время. - Что ты сделала?! – прошептал я, когда девушки рядом уже не было. Неспешно, сохраняя возвращенную на место каменную маску, двинулся в сторону семьи Лайт. Это просто невежливо – уйти и не попрощаться, а потом еще Нуала будет пилить на эту тему, поборница нравственности и морали! - Мне искренне жаль, но я должен удалиться, - произнес я, оглядывая всех в уже довольно большом круге. - Ты… - Лае споткнулась, наткнувшись на взгляд сестры. – Ваше Величество, с вами все в порядке? - Абсолютно. Рафаэль. - Я протянул руку отцу Анетт. Тот пожал ее, я двинулся дальше по кругу. В общем-то, они мне даже понравились. Дружные, в меру открытые, ироничные. Однако теперь я не знал, что от них ждать. Сколько фокусов в рукаве у каждого из них?! Я был убежден, что Анетт Лайт – вампир без дара. Но сейчас стал в этом сомневаться… Тогда почему во время пыток Бладрейна она не применила свой дар? Ведь хоть как-то могла облегчить свои страдания… Закончив с прощальными рукопожатиями, я поцеловал руки немногочисленным дамам и скрылся в коридоре. Первым делом направился в покои Алая. Первый советник имел одно преимущество: он имел доступ в архивы. Мне, Правителю, было не солидно таким заниматься. А мне позарез нужна была информация. - Алай! – Я без стука залетел в комнату. – О… Друг держал на коленях какую-то красотку. Он ее в коридоре подцепил, что ли?! - Вон! – ледяным тоном отчеканил я девушке. Та пискнула, но эльф ее не пустил. - Твоя безнравственность меня поражает, мой Принц! Ты мог постучать! – Голос старого друга, почти брата, звучал хрипло и как-то… не трезво? - Мог, однако, мне нужна твоя помощь. Посему пусти девушку, и мы поговорим, - максимально спокойно проговорил я. - Не хочу! Катись к проклятому Нордвосту! И вампиршу, чтоб ее гоблины побрали, с собой забирай! – заорал Алай. Шаг, и девушка повисла в моих руках. Шаг, и за ней закрылась дверь. Шаг, и побратим хрипит, ибо сдавленное горло – не лучший способ для нормального дыхания. - Сейчас ты трезвеешь, причем быстро - в ритме недавнего вальса, приводишь себя в порядок. И через ровно восемь часов на моем столе должна быть информация о тайных способностях вампиров. О любой технике, которую они стараются не афишировать, любая закрытая информация. Ясно? – Приказ, он в любой интонации приказом и останется. Алай упрямо уставился мне в глаза. Мы встретились взглядами. И я пожалел об этом… Не думал, что он способен настолько сильно полюбить за столь малый срок. …наверное так я выглядел, когда метался по Киране, словно раненый зверь, не находя места, ибо место мое было рядом с ней. - Ясно?! – глухо повторил я. Побратим перехватил мою руку, вывернулся из захвата, встал. Абсолютно трезвый. - Я устал, я зол, измотан и уничтожен, как физически, так и морально. И я, будь ты не ладен, мой Принц, имею право на отдых! И не хочу банально повторяться, но катись ты к проклятому всеми Нордвосту! – сухо и без эмоций проговорил эльф, подходя к двери и распахивая ее для меня. – Уйди сейчас. Я не могу на тебя смотреть. И я ушел. Шел по коридору и шел, пока не услышал звонкий, заливистый смех. Анетт Лайт. Сердце дрогнуло снова. Я свернул и подошел к нужной двери. За ней послышался мужской голос и ее смех. Ярость тяжелой волной поднялась и затопила рассудок. Я сжал кулаки, но сдержался. - Андрей, перестань! – весело завизжала вампирша. Послышались быстрые шаги, треск ткани, звук падения, женский вскрик и мужской хохот. - Кривоногая! - Иди в пень, дедушка! Андрей… Андрей Лайт! Ее дед. Ревность отступила, но я продолжал слушать. - Я ведь только сшила это платье… - Грусть была неподдельной. - Ты еще разрыдайся из-за какой-то тряпки! – бросил мужчина, видимо, садясь рядом с девушкой. Лайт засмеялась, но смех получился немного безумным. И этот смех также резко перетек в рыдания. - Внучка! Ани! – Андрей Лайт был явно растерян. Но и проницателен даже сейчас: - Так больно? - Да! – Надрывный всхлип, и мое сердце пропустило два удара. – Мне так больно, дед! Так больно… Видимо, мужчина прижал ее к себе, потому что голос и всхлипы звучали приглушенно, словно сквозь ткань. - Я хочу быть вампиром! Хочу быть такой, как Александр! Такой же бесчувственной и циничной, жестокой, ни к кому не привязанной! Почему я не могу стать такой?! – рыдала самая стойкая и сильная вампирша, которую я когда-либо знал. - Пока чувствуешь боль, ты человек. Люди не существуют – живут. Этим мы и отличаемся от них. Вампирам дано существование. И пока ты чувствуешь, ты живешь. Девушка затихла в руках Андрея. - Мне надоело чувствовать боль. Я устала быть человеком. - У тебя есть мы, Ани. Семья – не только для того, чтобы ее защищать. Она еще и для того, чтобы черпать оттуда силы. Мы – твоя сила. Все мы. - Даже Гилберт? - Даже он. Он тоже делает тебя сильнее, помогая вырабатывать характер, силу, выносливость, устойчивость к жизненным ситуациям. Мы все – твоя семья, твоя сила, твой тыл. Мы любим тебя, к нам ты всегда сможешь вернуться. Пока говорил, Лайт укладывал внучку на кровать или диван – шуршала ткань и скрипело дерево. - Спи, внучка. Спи, Ани, спи-засыпай. Я сберегу твой потерянный рай. Там, где рассвет и закат, как одно. Там, где тоски не бывало давно… - пропел Андрей. Зашуршало одеяло, послышался вздох. А в следующую секунду дверь открылась…

***

Андрей Выражение лица Принца мне определенно понравилось. Надо будет повторить на досуге… - Ты знаешь, Высочество, - начал я, выходя за дверь и закрывая ее, - буду откровенным, но сейчас я хочу оторвать тебе голову. Просто так. Без объяснений, без боя, без пощады. К чести Принца, он даже не дрогнул, даже глазом не моргнул. Такую смелость, на гране с глупостью, я всегда уважал. - Но останавливает меня не то, что тогда твой народ пойдет на нас войной. Нет, - продолжил я, приваливаясь плечом к стене напротив Принца. – Мне наплевать, мы вырежем вас, сотрем даже упоминание о вашей расе, мы, вампиры, можем это сделать. Меня останавливает не это. Меня останавливает то, что моя внучка – любимая внучка! – будет страдать еще больше. – Я пристально посмотрел эльфу в глаза. Тот непроизвольно поднял взгляд при упоминании Ани и понял, что выдал себя с потрохами. – Но, знаешь, если из-за тебя ей будет настолько плохо, если она будет подвергаться опасности из-за тебя, я самолично вырежу всю вашу расу. Уничтожу эльфов, как класс. Просто так, в наказание. Как возмездие. - Вы мне угрожаете? – насмешливо вопросил Нуада. - Предупреждаю. Потому что больше себя я люблю только свою внучку. Ясно? – Я усмехнулся, глядя, как Принц перетек в стойку, зеркально отражающую мою. - Ваша любовь похвальна. – Он хмыкнул. – Даже удивительна. Однако предупреждение ваше лишено смысла. Ваша внучка сама отказалась от наших отношений, посему не вижу смысла настаивать на них. - Но все же ты хочешь спросить, что такого она сделала, что твое сердце пропускает удары, да? – Его сердце сейчас билось ровно и спокойно, однако, когда у Ани была истерика, я слышал, как оно то и дело замирало, пропуская удары. Эльф улыбнулся. - Слышали? - Мой слух значительно лучше, чем у Ани, - кивнул я. - Так что она сделала? – поднял бровь Нуада. - Мы это называем «Ловчий крюк». Сила, доступная лишь женщинам нашей расы, как защитный механизм. Теперь твое сердце бьется до тех пор, пока Анетт его не остановит. Или пока не остановится ее сердце. Смотря, что случится раньше. – Я с улыбкой наблюдал, как Принц сначала поднял бровь, а потом побледнел еще больше. - Это возможно снять? – глухо спросил эльф. - Не-а, - широко улыбнулся я. – Даже Ани снять не сможет. Попал ты, парень. А с другой стороны, нужно было головой думать. - Да что ты знаешь о наших отношениях?! – зарычал Принц. - Намного больше, чем тебе хотелось бы, - спокойно ответил я. – Например, то, что эта девчонка-эльф просто тебя подставила, залетев со второго раза. Или то, что таким нехитрым способом она станет твоей Правительницей. Вот тут, эльф, я тебе искренне сочувствую! – честно сказал я, положив руку на сердце. – Мне продолжить? Нуада потер висок, поправил корону из золота и каких-то веток, а потом съехал вниз по стене. - Я не этого хотел, - проговорил он, прислоняясь головой к стене. - Надо было раньше думать. – Я присел рядом с ним. Пусть он и эльф, но он мне нравился – вздорный характер моей любимой протеже мог выдержать не всякий, да еще и полюбить ее за это… - Не знаю, как быть. Впервые за свою жизнь не знаю… - Может, стоит все отдать времени? – пожал я плечами. – Ну, родит тебе эта девка малыша, так наследник будет, пусть и бастард, но будет, причем эльфийской крови, без примесей, - тонко намекнул я на его прокол с Анетт. – Если даже заставит жениться, так женись. Зато всегда рядом будет, под присмотром, и козней никто плести не будет… - Не с ней я хотел править. - Не все всегда получается так, как мы того хотим, - заметил я. – Мне кажется, ты слишком пессимистично смотришь на мир, Высочество. Надоест тебе эта девочка, так сошлешь ее куда-нибудь под предлогом государственной измены, и всего делов. - А что будет с Анетт? – повернул ко мне голову эльфийский наследник. - Она будет главой клана. - То есть? - То есть, как ты, только вампир, - улыбнулся я. - Ее приберет к рукам Александр, - бросил Нуада. - Почему так решил? – насторожился я. - Потому что она сильная, умная, проницательная, а главное – неподкупная. Как Правитель тебе говорю: на его месте я бы с нее глаз не спускал. - Ты и так не спускаешь, - поддел я, думая совершенно о другом. Если она приглянулась Александру, это может плохо кончиться. Для нее. Даже если она станет всего лишь правой рукой Лавьера, остальные вампиры не смирятся с этим - с полукровкой на таком высоком посту. К слову сказать, Принц не обиделся. Только кивнул и поднялся. - Я зайду? – Он показал на дверь. - Только не разбуди. Эльф кивнул и беззвучно открыл дверь. Практически так же, как и я, бесшумно ступая, подошел к дивану, где на боку спала моя внучка. Помню, как в ее далеком детстве я тоже любил на нее смотреть. На этого бесенка – днем, и ангела – ночью. Сейчас выражение той детской безмятежности пропало, не найдя места даже во сне. Ани хмурилась, тяжело дышала - ей снился кошмар. Я глянул на эльфа. Выражение его лица мне было абсолютно понятно. Да, он очень сильно любил мою внучку. И тем опаснее он будет для нее. Поэтому я положил руку ему на плечо. Принц обернулся, с трудом оторвав взгляд от разгладившегося личика девушки. Я указал на дверь. Мы вышли. - А пойдем-ка, парень, посидим с тобой где-нибудь, - предложил я. Эльф на мгновение замер, оглянулся на дверь, потом посмотрел на меня. - Пойдем.

***

Анетт Проснулась оттого, что было тяжело дышать. Осмотрела себя и поняла, что легла спать прямо в платье. Пришлось вставать, расшнуровывать корсет… Платье бесформенной кучей опустилось на ближайший стул. Подошла к зеркалу, влажными салфетками стерла макияж. Распустила волосы, заделала в хвост. Взяла из рюкзака складной нож и пистолет и вышла, намереваясь немного прогуляться – тяжелая атмосфера давила на меня, гнала на улицу и относительно свежий воздух. Повернув два раза налево, поняла, насколько прав был отец, когда говорил, что у меня топографический кретинизм. Потому что я потерялась!.. Тут, кажется, из правого коридора послышались шаги, и я ускорилась в направлении звука. Может, мне-таки помогут отсюда выбраться?.. Вылетев из-за поворота, я со всего разбега налетела на что-то каменное. Воздух со свистом вышел из легких, и только после этого я подняла глаза. Этим «чем-то» оказались мышцы. Причем не просто кого-то, а я бы даже сказала - кое-кого. Принца эльфийской короны, если быть совсем уж точной. И был этот самый Принц каким-то странным… - Ты… пил?! – не поверила я, наблюдая, как мужчина приваливается к стенке, закрывая тем самым для меня проход. - Да. - Эм… Ну до комнаты, я думаю, дойдешь сам и… Руки опустил! – воскликнула я, когда Принц просто пригвоздил меня плечами к стенке. Я ошиблась. Он был абсолютно трезвый. Да и выпил, скорее всего, не так много. Но вот поцелуи его определенно пьянили не хуже всякого алкоголя. Я перестала сопротивляться, полностью поддерживая его в таком начинании. - Все еще хочешь, чтобы отпустил? – выдохнул Принц. - Нет… И меня заставили вспомнить, какого это, когда тебя любит тот, кого любишь сама. Какого это, когда он с такой нежностью смотрит, прикасается… Когда мир принадлежит лишь вам… Пусть всего лишь на одну ночь, но вы были одним, единым, целым.

***

Проснулась я, когда солнце было в зените. Проснулась в своей постели, то есть в своих покоях. Одна. Я скинула одеяло, и на пол, к моим ногам, упал сложенный вчетверо лист бумаги. «Анетт Лайт» - гласили красивые буквы с длинными, изящными завитками на концах. «Мы уехали, Анетт. Я не знаю, что произошло между вами, но брат злой, как проклятый Нордвост! Он даже слышать не хочет о том, чтобы задерживаться здесь! Я хотела остаться, но… Ты его знаешь, он Правитель, я не имела возможности ему противиться… Нуада… Короче, я догадываюсь, что случилось у вас, и я просила его подождать, поговорить с тобой, потому что, видит Элдариен, но вы созданы друг для друга! Но нет. Мне разрешили только написать это письмо, таким образом прощаясь с тобой…» Дальше письмо обрывалось, после чего посреди пустой страницы, посередине, совсем другим, резким, с сильным наклоном вправо, явно мужским, почерком было выведено: «Я ненавижу тебя! И моли своего Бога о том, чтобы мы больше никогда не встретились!» Письмо выпало из моих рук. Я невидящим взглядом смотрела в стену. Долго смотрела… Очнулась только тогда, когда сильные руки встряхнули меня. Глаза, застеленные слезами, сфокусировались на темных глазах прадеда. - Ани?! Что с тобой, внучка? Очнись, малышка! И я очнулась… Мир взорвался. Я плакала долго. Просто плакала. Чисто по-женски выливая горе и боль. Плакала так, как никогда не плакала до этого… да и после тоже. - Внучка!.. – Прадед гладил меня по голове, поминутно целуя в макушку, стараясь успокоить. – Поплачь… - Он оставил меня… Я для него – ошибка!.. – простонала я. – Ненавидит… Ненавижу… Но сердце остановить ему я так и не смогла… Хотя мое тогда почти остановилось.

***

В Прагу мы улетели тем же вечером. По прилету домой я долго не выходила из своей комнаты. Почти месяц. Потом начала выходить, гулять, большей частью одна или в компании наушников и плеера. Почти ничего не пила и не ела, мало разговаривала, предпочитая молчаливое сочувствие книг. Я поседела. Однажды проснувшись, в зеркале увидела, что корни нескольких прядок рядом с челкой стали белыми. Но даже на это мне очень скоро стало наплевать. Со временем я стала приходить в себя и нашла новый способ абстрагирования от мира. Я полностью уходила в политику клана и вампирской расы. Отец стал готовить меня на пост главы. Гилберт злился, ненавидел, строил пакости, но всегда, когда наши ссоры доходили до критической точки - рукоприкладства, рядом оказывались Дмитрий и Андрей, которые своей молчаливой помощью и присутствием помогали мне справляться с… Не знаю, как это назвать. Депрессия? Отчаянье? Боль? Жалкое существование? Да, наверное, последнее подойдет. Я пристально следила за политикой Александра и эльфийских министров. Набиралась опыта, анализируя их действия и интриги, которые в огромном количестве плели эти древние представители своих рас. И вот, спустя два месяца, когда я уже практически оклемалась, я вернулась домой из Лондона, где со мной «беседовал» наш великий и могучий. Пройдя мимо скалящего в беззвучной ярости зубы Гила, прошествовала в ванну. Чтобы через полчаса дом огласил мой крик… Дверь ванной слетела с петель, являя моему взору всю семью во главе с дедом. Он-то и бросился ко мне, сидящей на полу, около раковины. - Что?! Я протянула ему коробочку. - Не может быть!.. – выдохнула мать, смотря на две синие полоски. - Я беременна. Конец первой части.