Волчий зов

      — Я начал собирать коллекцию еще задолго до того, как переехал сюда. Я ведь родился не здесь, но Джексон стал моим родным городом, и я всячески пытаюсь сохранить его в целостности, ты ведь понимаешь, о чем я говорю?       Рей очень хотелось не понимать да и не слушать этот монолог длиною в час от странного старика. Все происходящее казалось какой-то нелепостью, и их прогулка по библиотеке, и после экскурсия в оранжерее походила более на дурацкий сон, нежели на реальность.       Место действительно было восхитительно прекрасным. Утонченное искусство, что скрывалось в каждой не заметной на первый взгляд детали. Он показывал ей свое имение, точно хвастаясь любимой игрушкой перед гостьей. Обращал ее внимание на то, за что взгляд девушки не цеплялся при разглядывании чужих способов самоутверждения, ввиду неопытности и попросту безграмотности в подобном роскошном мире. Лепнина и витражи, бордовый бархат штор и удивительно огромный для такого мужчины резной стол с высоким стулом, что компенсировал его низкий рост.       Для того, кто возглавлял большую часть города, имел поместье и слуг, пресмыкающихся перед ним с твердой убежденностью веры во взгляде, Сноук казался… посредственным. Но все вокруг него было настолько идеалистично, так, будто этот альфа достоин этого.       И образ сильного, богатого и властного альфы работал. Вопреки тому, что Рей видела в его глазах, когда золотистые отблески Силы проступали сквозь радужку мутно серых глаз.       Он был слаб. Физически, духовно и не представлял из себя ничего как волк. Мог ли он превращаться или же просил других делать это за него? Рей всегда недооценивала иерархию стай, предпочитая мыслить более цивилизованными, человеческими мерками статуса. У кого были деньги, тот и правил всем. Кто не смог отстоять себя физически, тот становился жертвой обстоятельств.       Но для оборотней этого было недостаточно. Сила их волка была эквивалентом всему, чего мог достичь обычный человек. Доминирование над другими было тем, с чем рождались на свет. Приобретенная привилегия позволяла достичь чего-то большего, нежели могли другие. Право воспользоваться этим было не у всех, да и не каждый был способен удержать возложенную на него власть.       Как же тогда этот альфа сумел вытворять подобное?       Каким тогда способом он держал власть в своих руках?       — Дорогая?       Затяжное молчание Рей привлекает внимание мистера Сноука, от чего обернувшись, он пялится на нее с плохо скрываемым удивлением.       Омега чувствовала на себе еще один взгляд, но Кайло лишь следовал за ними молчаливой тенью, будто бы опасаясь оставить их наедине.       «Кто кого еще опасней», — мелькает мысль в голове, но Рей быстро переключается, старательно хлопая глазами для мужчины.       Глупым омегам не место на вершине правления.       — Простите, задумалась. Здесь… все так красиво, и ваши слова, мистер Сноук…       Лесть.       Вязкая сладкая патока, что лилась в уши альфам не одни поколения. То, на что она насмотрелась во все свои знакомства с подобными людьми.       Искаженное виденье места омеги в этой новой пищевой цепочке. Они не руководили, не занимали места за альфами, но они могли управлять ими.       Двойственная власть омег и альф, что всегда мешала благоразумию.       Именно поэтому Рей не любила стаи, ненавидела их систему и порядок. Но повести себя сейчас иначе было слишком опрометчиво.       Что-то было не так с этим альфой. С этим местом. Городом.       Не желая этого, она чувствовала, как погрязает в чужих проблемах и словах. Как становится заложницей неудачного стечения череды обстоятельств.       Она не могла вести себя иначе. Альфы не любили, когда им показывали оскал.       Мимолетный взгляд на сосредоточенное лицо Рена лишь подтверждал ее размышления.       Один раз она уже попробовала и теперь оказалась здесь.       — Не стоит, туше. Я и так польщен желанием встретиться со мной и познакомиться.       Рей закусывает губу, дабы не рассмеяться мужчине в лицо.       Мысль о том, что вокруг нее происходит какой-то цирк все больше начинает походить на правду.       — В силу обстоятельств и возложенных на меня обязанностей Главы, я не часто провожу время — вот так. Отдыхая в компании юной омеги.       Потупив взгляд на мгновение, девушка пытается понять, было ли сказанное этим мужчиной за сегодня хоть чем-то отдаленно схожим на правду.       — Наш народ стал забывать истоки, что отличают нас от других, — неспешно продолжил он, возобновив движение по аллее оранжереи. — Мы теряем то, чего так долго и упорно добивались в этом мире. Права быть самими собой. Не становиться образцом лабораторных экспериментов и не быть зависимым от мнения людей, что не понимают нашу сущность. Что отрицают ее существование вовсе.       Мужчина легко рассмеялся от сказанных им же слов.       — Они говорят, что мы — такие же люди, как и они. Имеющие патологии и неправильный набор ДНК, что способствовал возможности мутаций такого рода. Но ведь это не так!       В который раз остановившись посреди утопающей зелени вокруг их, Сноук обводит взглядом помещение, раздумывая над следующими словами.       — Мы — раса, что превосходит их во всех параметрах и эволюции как таковой. Мы те, кто способны изменить мир и стать во главе всего. Усовершенствовать систему. Но они боятся нас… пытаются руководить нами, отравляя умы слабых. Разрушая наш уклад и целостность. Они думают, что могут обмануть природу! — не сдержавшись, с неверием восклицает он. — Хотят обмануть самих себя, лишь бы только не отличаться от тех людишек, что всучили эти гниющие мысли в их головы. Мечтают возыметь ту человеческую власть, что ничего не стоит в этом новом нашем мире. Цепляются за пережитки прошлого, пытаясь доказать всем, что мы все равны. Милая Рей, ты думаешь, мы с ними одинаковы?       Рей чувствует, как альфа давит на нее, обманчиво ласковым тоном задавая ей вопрос. Играясь с ней, не ожидая ответа и вовсе.       — Мы никогда таковыми не станем. Это иллюзия, что в знамени «во благо» лишь усугубляет эмансипацию оборотней, — вкрадчиво продолжает он, заложив руки за спину. — Их попытка сгладить острые углы общего социализма приводит к нашему истреблению. То, что эти люди привыкли делать с чужеродным и опасным. Но думают ли обращённые в их пропаганду оборотни о своем народе? Или всего лишь хотят поиграть в политические игры эгоцентризма?       Ступив к омеге ближе, альфа встречается с ней взглядом, разглядывая ее сменяющиеся друг за другом эмоции.       Рей отчаянно хочет остановить эту бесконечную тираду о том, что и так знает. Видит каждый день, что прочувствовала на собственной шкуре, сбегая из дома в никуда.       Она с отвращением вспоминает, как безжалостно к ней относились люди, рассуждая о стоимости ее меха, как только она становилась неугодной для выполнения их требований.       Лицо приемного отца, что с язвительной мерзкой ухмылкой смотрел, как проходило ее первое обращение, даже не удосужившись оттеснить ее от пары сестёр, которые в ужасе смотрели на ее трансформацию и безуспешно пытались удержать.       Они были всего лишь детьми и не знали истины своей природы, чуждаясь всего того, что было не принятым в их семейке.       Таковы были реалии оборотней, что росли в человеческих семьях.       Ненужное отребье, годное лишь для аукциона и прислуги.       — Как ты думаешь, Рей? Достойны ли мы почитать тех, кто уподобляется этим людям?       Она боялась отвечать. От того, как хищно блестели глаза мистера Сноука, ей казалось, будто чужое мнение и вовсе не было ему нужно. Он наслаждался эмоциями, что вызывали его слова. Находил в ее взгляде что-то такое, что удовлетворяло его желание главенства.       — Это выбор каждого, — шепчет она, пытаясь противостоять взгляду альфы.       — Замыслы каждого лживы и эгоистичны по природе своей, но также не стоит забывать о силе условностей. Разные ситуации, другие люди… и оборотни, что появляются в нашей жизни и непосредственно влияют на нее.       Рей уже не понимает, чьи это слова. Сказанное воспринимается тяжело, с небывалым усердием. Сноук не говорит открыто, но все, что он делает, давит на нее не хуже прямого обвинения в чем-то.       Словно она уже сделала что-то не так, как он хочет.       — Зачем вы мне это рассказываете? — все же решается она на вопрос.       Альфа молча смотрит на нее с минуту, явно оценивая ее смелость. А после, захватив ее руку и положив на собственный сгиб локтя, он отвечает:       — Ты ещё молода, неопытна. Но никто не будет на это смотреть, ввязывая тебя во взрослые игры чужих убеждений.       Рей замирает на последнем слове.       — Вы пытаетесь меня предостеречь? От чего? Повторюсь, я не останусь в городе надолго. — Аккуратно освободив руку из чужого захвата, она добавляет чуть тише: — А ваши междоусобицы с Леей меня не касаются…       Сноук отпускает ее руку, с весельем похлопывая ту по ладошке.       — Юная милая Рей! Уверовала ли ты, что тебя, девочку из ниоткуда, приютили и позволили жить в чужом логове безвозмездно? — Не скрывая веселья в голосе, Сноук бросает взгляд на отстающего от них на пару метров Кайло.       Тот, никак не подражая своему альфе в веселье, лишь от чего-то сильнее хмурит лицо.       — Незапечатленную омегу, что явилась без прошлого и не имеет будущего?       Рей не понимает его слов, отрицательно покачивая головой. Весь этот спектакль зашёл слишком далеко, и она понятия не имеет, к чему клонит этот старик, пока… не замечает пристального взгляда Кайло.       Карточный домик благодетельности рушится под градом обрушившихся эмоций шока и отрицания, столь элементарной взаимосвязи чужих поступков.       — Вы хотите сказать, что…       — Я даю тебе возможность поразмыслить над этим на досуге, — добродушно заканчивает за нее Сноук.       Фасадные двери с тихим скрипом открываются, и в оранжерею заходит Хакс, с раздражением оглядывая ближайшие цветущие растения.       — Господин, встреча с губернатором Вашингтона через пару минут, — докладывает он с места.       Сноук молча кивает, возвращая внимание на Рей.       — А теперь ступай.       Он уходит стремительно, не попрощавшись. Оставляя Рей одну с ее мыслями и Кайло Реном.       — Пошли, — сухо бросает альфа, разворачиваясь и не дожидаясь, пока она последует за ним.       Они возвращаются обратным путем, минуя уже знакомые Рей комнаты и коридоры.       Машина, что так и осталась припаркованная у входа, ждёт их без водителя, от чего невольно Рей оступается на подъездной дорожке.       Они будут ехать одни.       Неловкость — это не то чувство, что ей бы хотелось переживать за эти полчаса пути.       Но собственные мысли с услужливым молчанием водителя смягчают поездку, привнося наконец-то облегчение после встречи с Главой.       Рей вдыхает порыв свежего воздуха из приоткрытого окна, пытаясь вытеснить чужие запахи, что давили на нее все это время.       Тяжесть прошедшего разговора медленно растворялась, привнося после себя череду новых вопросов и тайн.       Они проезжают большую часть пути игнорируя друг друга, пытаясь даже дышать в резонанс, дабы не привлекать лишнее внимание.       Но Рей попросту не может не смотреть на него хотя бы украдкой. Несколько секунд разглядывать мужской профиль и руки, что с каждым поворотом все сильнее сжимают руль.       Он не превышает чрезмерную скорость, но стрелка спидометра медленно ползет вверх, стоило им вырулить на ровную дорогу.       Кайло гонит навстречу последним лучам солнца, что оставляют горизонт, поднимаясь все выше и выше.       День неизбежно начинает свой ход, пробуждая мир вокруг них.       Но не их самих до той поры, пока Рей не выпаливает вопрос, что крутился на языке с начала их поездки:       — Зачем ты отвёз меня к нему?       Слова, что тонут в размеренном гуле мотора.       Альфа молчит. Молчит, пока они не сворачивают на знакомую ей дорогу, снижая скорость автомобиля.       Где-то там, дальше по улице, все так же стоит двухэтажное здание, со странным названием и ее вещами внутри.       Она бросает взгляд на мужчину за рулем, раздумывая над тем, пойдет ли он за ней следом.       «Стоп, нет!», — приходит в ужас Рей от собственной мысли.       Резкое движение с характерным щелчком замка открывающейся дверцы, и омега буквально вываливается на дорогу из машины на ходу.       Успев скоординироваться, она чудом не падает наземь, а лишь пробегает пару метров по инерции.       Визг тормозов с характерным запахом жжения резины оповещает омегу о том, что ее выходка не прошла незаметно.       Она не оборачивается посмотреть, что он делает, зная и так, что сейчас им ведают лишь чистые инстинкты.       Догнать.       Зафиксировать.       Тихо прорычать что-то бранное ей в макушку, оттесняя к ближайшей стене. Рей ощущает лёгкое дежавю от того, что лопатки второй раз за сутки больно соприкасаются с твердой поверхностью.       Омега раздраженно шипит в ответ на грубую силу, пытаясь освободиться от захвата ладони, что надавила на сонную артерию шеи. Но все попытки тщетны, а Кайло, продолжает напирать, пока не упирается лбом куда-то ей в висок.       Очередной раз Рей корит себя за то, что поступила опрометчиво, поддавшись импульсивности.       От хищника нельзя убегать.       Но она вновь и вновь наступает на те же грабли, будто проверяя выдержку этого парня.       А она у него ни к черту.       — Кто ты? — медленно проговаривает он ей в волосы, вдыхая их смешанное дыхание.       А Рей не знает.       Скользит взглядом по широкому плечу, приоткрытому вороту рубашки, что демонстрирует выемку выступающей кости ключицы. Прислушивается к учащенному дыханию напротив, подстраиваясь под ритм и вторя ему.       Чувствует, как постепенно рука Кайло расслабляется, больше не сжимая кожу, а лишь удерживая в захвате.       Она открывает рот, но ничего не произносит, слишком завороженная видом проступающей частоты пульса на его шее.       В голову лезет первое воспоминание о встрече, когда, замерев на втором этаже бара, Рей слушала его голос и пыталась успокоить собственное сердце, что сорвалось в пляс на адреналине.       Хотела раствориться на месте, лишь бы только не встретиться с ним лицом к лицу.       И вот, сейчас, стоит перед ним, едва не полностью прижатая к чужому телу, и впитывает в себя Силу, исходящую от альфы.       Черная нитка, окольцевавшая его горло, переключает внимание омеги.       Пальцы на автомате тянутся к ней, соприкасаясь с теплой кожей мужчины, что, вздрогнув, замирает рядом с ней.       Небольшой кулон, так удивительно схожий с тем, что нашла она, висит на шее Кайло. Высеченные линии ощущаются чем-то привычным, хорошо знакомым Рей.       Шумный вздох чуть выше ее головы обрывают секундный порыв, и камень ложится обратно на чужую шею.       — Что ты делаешь? — вновь спрашивает он ее, но Рей не понимает его слов, неверующе смотря на чужую вещицу.       Кожа пальцев начинает покалывать в том месте, где она соприкасалась с ним, и Рей приходится сжать ладонь в кулак, дабы унять дрожь.       — Отпусти меня, — хрипло шепчет омега, отворачивая голову в сторону.       — Ты сама последовала за мной…       Девушка не вникает в суть последней брошенной фразы, изворотливо ускользая из ловушки рук Кайло. Она не оглядывается, едва не срываясь на бег, пытаясь поскорее добраться к знакомому зданию из кирпичной клади.       Побитая временем вывеска «Открыто» встречает ее у входа.       Пустой зал с поднятыми деревянными стульями во время уборки пола.       Тревожный взгляд Люка, что, опираясь о барную стойку, наливал виски в свою чашку кофе.       Не у одной Рей выдалась насыщенная ночь.       — Будешь?