Волчий зов

      Горячий горький кофе с ощутимым привкусом алкоголя будоражит рецепторы, отгоняя приступ сонливости от бессонной ночи.       Рей уже не может вспомнить, когда в последний раз спала столько, чтобы наконец-то выспаться и не чувствовать накатывающей гиперсомнии в самый разгар дня, будучи за рулём или при работе. Ещё с детства, живя с ранними подъёмами и поздними отходами в сон, она загоняла свой организм в катастрофическую бездну возникающих проблем со здоровьем.       От того, как товар, к собственному совершеннолетию она была негодной. Браком, не способным отбить цену, что заплатили за нее при покупке.       Но даже в этом она находила неоспоримые плюсы. Она училась, насколько это мог позволить их обиход. Осваивала элементарную физическую работу, помогая и выполняя все требования по настроению приемного отца. Даже выучилась и сдала на права, когда это стало необходимостью, чтобы у местных органов власти не возникало вопросов о нахождении подростка за рулём.       Невысокая, щуплая, с устоявшимся недоеданием и проблемами эмоциональной неустойчивости личности, что привнесла природа.       Она мало походит на молодую здоровую девушку своих лет, а происходящее в жизни только все усложняет.       Люк бросает на нее многозначительные взгляды, но не решается заговорить первым, прикрываясь чашкой в руке.       У них есть, о чем поговорить, спросить друг друга, но темы были столь деликатны и специфичны, что каждый предпочитал промолчать и не нарваться на чужое осуждение.       Пустая бутылка за столиком исчезла, а она вернулась без незваного гостя. Все выглядело так, будто ничего не произошло за эту ночь.       — Сегодня вечером бар будет закрыт для посетителей, — первым нарушая долгое молчание, говорит Люк. — Лее нужно место, чтобы организовать встречу с кем-то из ее старых знакомых в мире политики. Нам там не место.       Последнюю фразу мужчина произносит с несвойственными ему нотами цинизма, обращаясь скорее к себе, чем к девушке напротив.       Сделав последний глоток, он оставляет чашку в сторону и хватается за любимое полотенце для вытирания стекла. Подобное занятие, по всей видимости, успокаивало его, монотонная работа с дегустацией алкоголя.       Рей начинала понимать, почему ночью он заснул за одним из столиков.       — Тогда, наверное, заскочу в Сокол, проверю, как там идут дела…       Мужчина утвердительно хмыкает в свою бороду, мимолётно оглядывая ее лицо.       «Что они все там разглядывают, красоту пытаются найти?», — возмущенно думает Рей, спрыгивая с высокого барного стула.       Она оставляет пустые чашки у окошка кухни, по пути махая Люку рукой.       — Зови, если нужна будет помощь, — говорит вместо прощания, начав подниматься по лестнице.       — Выспись наконец. Эти черные круги под глазами тебе не идут, он не сказал? — бросает он ей в спину.       Рей заносит ногу над ступенью, да так и застывает на месте.       Старый шакал.       Не удержался все-таки от колкости, что хотел сказать с ее прихода. Ох, Рей уверена в этом.       — Был занят другим, — многозначительно тянет она, вслушиваясь в недовольное бурчание мужчины.       Но на этот раз Рей продолжает движение, на ходу снимая чужую кофту.       Пускай она носила ее несколько долгих часов, и ткань сохранила ее запах, все же она до сих пор была его и пахла им.       Вновь зайти в комнату уже не так сложно как в первый раз. Рей закрывает окно, поправляет сбившийся коврик у постели и аккуратно складывает разбросанные книги в одну стопку. Теперь комната выглядит так, будто здесь ничего не произошло.       Лишь закрывая дверь с другой стороны, она ловит себя на мысли о надобности собственных действий, но поспешно с ней прощается, направляясь прямиком в ванную.       Второй раз за день, с диким желанием смыть с себя все произошедшее.       Но мозг не обмануть.       Мысли. Обрывки фраз и двойственные домыслы.       Рей удается поспать до обеда, но этим загруженное сознание успокоить нельзя.       Она пытается чем-то отвлечься, перебирая собственные вещи, помогая Джею с поставкой продуктов и даже старается об этом не думать, пока ест.       Тщетно.       Слова Сноука засели в памяти так глубоко, что, начав их обдумывать и отвергать… Рей попросту не находит доводов против этого.       Картинка цельная, все сходится в одну отправную точку — она стала приманкой и мишенью для каждой стаи. Они, перекидывая ее словно тот шарик из пинг-понга, играются в какие-то свои дурацкие игры.        — Удача на моей стороне, — размышляет она вслух, уже выходя из бара.       Солнце давно перешло за зенит, поэтому Рей не теряя времени, идет в уже знакомом направлении к мотелю.       Она вспоминала всех известных ей богов и богинь, высказалась про услужившую ей удачу вместе с везением, даже помянула черта, что совершенно точно что-то сделал с ней при въезде в этот город, но…       — Гидрокомпенсатор накрылся еще сотню миль назад, не представляю, как ты ехала на этой рухляди и ехала ли она в принципе, — с сомнением говорит По, вытирая испачканные в масле руки, — а еще под замену пару клапанов, и необходима повторная диагностика, не уверен, что эта малышка пережила отравление фритюрным маслом, которое ты в нее вливала…       — Я ничего не вливала!       По со смешком качает головой, от чего -то забавляясь пуще прежнего.       — Тем более!       Рей с досадой смотрит на машину, мысленно прощаясь с не одной сотней долларов.       Если она думала, что обойдется каким-нибудь перегоревшим предохранителем, то теперь к Рей наконец начинает приходить понимание — она застряла.       В этом городе. С этой машиной. С этой ситуацией.       — Сколько? — прикрыв глаза, спрашивает она, мысленно готовясь к ценнику.       — Если ты хочешь спросить, сколько будет стоить пригласить меня на кофе — это бесплатно.       От удивления Рей открывает рот, позабыв про глаза. Так и стояла долгие секунды, пока смысл слов не сложился в одну простую мысль.       По пригласил ее на…       — Что? — спрашивает она, глядя на парня с его открытой улыбкой.       Он, кажется, забавлялся ее реакцией, но следующие слова были сказаны куда серьезнее.       — Можно и чего покрепче, но это после смены!       Он был красив, со всеми этими улыбками, прищуром глаз и попытками флиртовать.       Но он все еще пах маслом, а Рей не встречалась с людьми да и не собиралась задерживаться здесь настолько, чтобы о чем-то подобном мыслить.       Ей было приятно, и от этого ещё больше неловкости она находила в его открытом взгляде и выжидающе приподнятой брови.       — Извини, я…       — Хэй, привет! Вы тут совсем застряли со своим металлоломом?       Ее прерывают. Удачно или нет, Рей не знает, но напряжение резко покидает ее тело, когда в помещение заваливается знакомый парень из бара вместе с подругой.       — Финн, дружище! — По оборачивается к парню, ловя его в странные дружеские объятья, слишком похожие на захват в драке.       — Идиоты, не разнесите тут все, — досадует девушка, аккуратно огибая их сплетенный клубок тел.       Заметив Рей, она улыбается ей, и протягивает руку.       — Роуз.       — Рей.       Они пожимают друг другу руки и вновь смотрят на парней, предпочитая не вмешиваться в их представление.       — И часто они так? — с сомнением спрашивает Рей.       Разнимать драки ей приходилось не часто.       — Проще спросить, когда они этого не делали. Хотя под контролем Леи все стало куда цивилизованнее, — отвечает Роуз, мельком разглядывая и ее.       Очередное напоминание о том, кто руководит всем этим порталом благодетели.       Рей уже не сомневается, что с окончанием ремонта возникнут проблемы, и все отложится на неопределенный срок, дабы она осталась подольше… но зачем это альфе?       «Неужели Сноук был прав?», — мысль, что не дает покоя ее мозгу.       — Видела тебя вчера в баре, помогаешь Люку? — тем временем продолжает Роуз.       Рей кивает, запоздало понимая, что девушка этого не заметит.       — Пытаюсь заработать, чтобы оплатить эту машину. — Указав рукой в сторону пикапа, Рей вдруг резко вспоминает ещё об одном деле: — Может им все-таки помочь?       — Ох, я просто сейчас пойду выливать твой припрятанный виски, Дэмерон! — повышая голос, выкрикивает Роуз.       И… эффект наступает мгновенно. Дурачившись с какими-то деталями, парни застывают на месте, вспоминая о существовании мира вне их.       — Он не мой, а Чуи! Только посмей, Рози-Роуз!       Рей переводит взгляд на девушку, что закатывает глаза от нелепого прозвища.       — Мы все знакомы с пелёнок, сама понимаешь…       Но омега не понимает, молча провожая взглядом ушедшую к парням девушку.       Она наблюдает за ними ещё какое-то время, а после убедившись, что за ней никто не смотрит, лезет в собственную машину, дабы проверить очередную догадку.       Пахучая ёлка и подарок от Маз. Пара чеков и бумажная трубочка.       Кулона в машине не было.       Рей обводит салон взглядом, пытаясь найти что-то ещё. Зацепку, сам чёртов кулон где-то под ковриком, но ничего нет.       — Значит, забрал, — бормочет она себе под нос, со вздохом откидываясь на сиденье.       Девушка силится понять, почему она в принципе об этом беспокоится, вещь ведь изначально не была ее, но странное чувство потери заставляет злостно сжать руль.       Значит, он следил за ней ещё до бара.       — Эй, ты чего там сидишь? Представляешь, как будешь ехать на практически новенькой машине? — Финн стучит по поднятой крышке капота, заметив ее внутри салона.       — Практически новенькой?       Роуз откровенно хохочет над словами парня, держась за собственный живот.       — Эй! — возмущается Рей, бросая недовольный взгляд на них вдвоем.       Да, машина не новая. Да, она сломалась. Да, в ней нет даже кондиционера, а спать внутри просто невозможно, но ведь это ее любимый и единственный подарок!       — Финн прав, после моих золотых рук и волшебного гаечного ключа, она станет как новая, — врывается в их перепалку По и подмигивает Рей.       Громкий смех друзей заразителен, и Рей поддается им, в открытую улыбаясь над нелепостью По.       — Чего вы пришли, поиздеваться? — немного успокоившись, спрашивает он своих друзей.       — Поиздеваться и пообедать за твой счет, — парирует в ответ Роуз, локтем задевая Финна.       Театрально охнув, парень утвердительно кивает, а после, пока Роуз не видит, показывает пальцем в ее сторону.       Закатив глаза, Дэмерон поворачивается к Рей:       — Пойдешь с нами?       — С радостью, но Люк просил вернуться, как только освобожусь, нужно помочь ему, так что…       Рей всегда думала, что не умеет врать.       Ее выдает не вовремя дрогнувший голос, бегающий взгляд и неосознанное желание извиниться перед человеком за то, что она ему соврет.       Так было до того момента, пока ложь не начала спасать ей жизнь.       Во благо, как часто слышит она от других.       И вот, сейчас, стоя перед этими ребятами, она понимает, что поступила плохо, солгав им… но пойти вместе с ними она не может.       — Эм, ладно, — с нескрываемым разочарованием отвечает По, — передай ему привет. Может, мы с Чуи заглянем после смены к вам.       — Здорово, — коротко улыбается ему Рей и машет другим, — повеселитесь там.       — Ещё увидимся, Рей!       — Рада познакомиться!       Она выходит из мастерской под брошенные в унисон прощания, медленно выдыхая полной грудью.       Быть может, будь она обычной девчонкой, как они, она с радостью согласилась на предложение парня и отлично бы провела время в их компании. Но…       Волк требует выхода. Кости ломит от острого желания обратиться и пробежать не одну милю, дабы спустить пар за выматывающие дни.       Предвкушение скорой охоты горячит кровь, заставляя ту бежать по венам куда быстрее.       Она идет в сторону леса, граничащего с окраиной города в этом районе. Сворачивая по проулкам, запоминая дорогу обратно, Рей встречает редко проходящих мимо людей, что с нескрываемым интересом смотрят ей в след.       И пускай они знают, что представляют из себя оборотни, раздеваться и обращаться на глазах у всех омега не может. Есть в этом процессе нечто сугубо личное, уязвимое и оттого тайное для каждого из них.       Рей оглядывает двухэтажные дома, что в свойственной стилистике этого штата походит на мир дикого запада. Лишь наличие современных огромных пикапов на подъездных дорожках да людей, давно переставших носить атрибуты настоящих ковбоев, разрушают иллюзию прошлого века.       Многие из них предпочитают носить костюмы и появляться в ее жизни совершенно некстати.       Очередные непрошеные мысли, которые исчезают, как только она достигает опушки леса, сворачивая с главной дороги. Там, через несколько миль дальше на север, виднеется подножье горного хребта, что красным кругом был отмечен на ее карте. Она хотела там побывать, подняться на пару часов, дабы увидеть красоту открывающегося с высоты вида на зелёную долину и ближайшие горы с покрытыми вершинами белого снега. Увидеть воочию отличие от засушливой равнины, в которой провела все свое детство.       Но не сейчас. Слишком далеко, долго и изматывающе.       Поездка в Йеллоустон была следующим пунктом ее списка, сразу после того, как она покинет это место.       Высокие кроны деревьев встречают ее с тихим шумом листвы, что скрывают землю от ярких солнечных лучей. Здесь куда прохладнее, чем в городе, и воздух кажется чище и слаще. Она медленно вдыхает его, пытаясь насытиться, хоть и знает, что этого недостаточно.       Лёгкая дрожь по телу предшествует скорому обращению, но Рей ступает дальше, углубляюсь в чащу леса, идя на шум. Там, за отвесным склоном, бурлила река, быстрым потоком унося талую воду все дальше от гор.       Утопия зелёного цвета была непривычная, но столь желанна, что Рей останавливалась всякий раз, стоило ей заметить необычный вид.       Она собирает встречающиеся ей на пути необычные цветы, вертя их пальцами и вдыхая тонкий аромат.       Рей познает новый мир.       Зелёное покрывало мха обрывалось на выступающих валунах, что разделяли реку и лес.       Девушка задержалась на мгновение наверху, наблюдая, как извилистое русло скрывается за выступающими камнями дальше по реке. Мерцающая гладь омывала каменистый берег, мягкими волнами пробираясь к кромке воды. В некоторых местах она была совсем темной, отражая искаженные тени деревьев и облаков.       Оглянувшись, Рей заметила узкую расщелину между камнями, служившую неплохим спуском к самой реке.       Аккуратно пробираясь, она спускается вниз, стараясь не застрять между камнями.       Здесь, несмотря на шум воды… тихо. Редкое пение птиц созвучно с звуками леса создает свою собственную мелодию, увлекая Рей за собой.       Здесь спокойно.       Подрагивающие пальцы касаются поверхности воды, погружаясь в холодное течение. Кончики пальцев начинает покалывать от резкой перемены температуры, но Рей водит рукой по воде, зачерпывая ту ладошкой. Слишком леденящая для купания, но несомненно вкусная и бодрящая для питья.       Вновь оглянувшись, Рей прислушивается и вынимает руку из воды.       Это походит на уединенное место.       Слои одежды неспешно оседают на ближайшем валуне, аккуратной стопкой прижатые небольшим камнем.       Открытые порывы ветра касаются обнаженной кожи, посылая толпу мурашек по нежным участкам тела.       Припрятав обувь, девушка прерывисто вздыхает и опускается на колени, соприкасаясь с нагретой солнцем галькой.       Обращение всегда романтизировали.       Нет никакого волшебного дыма или резкого проявления животного, лишь методичный звук трескающихся костей, что расходились под кожей, заставляя ту рваться на части.       Это больно.       Чувствовать за секунды то, что происходит с твоим телом, меняясь в нечто другое, совершенное и невозможное одновременно.       Но эта боль становится невзрачной, стоит выступающей серой шерсти согреть дрожащее тело. Рей сдерживает тихий рык, когда сгорбленный хребет расправляется под проявляющимися мышцами. Тело уже давно привыкает к череде оборотов, что с каждым разом становятся все быстрее и проще. Больше нет паники, когда сгустки крови стекают с ее подбородка, а все осязание на секунду теряется в пучине страха смерти.       Рей не боится собственной природы, больше не отвергает ее, а пропускает через себя все чувства и эмоции, проживая этот момент.       Каждый раз как перерождение в ту, новую себя, что гораздо сильнее и лучше, чем ее человеческий облик.       Это пьянит.       Переступая на передних лапах, Рей отряхивается всем телом, проверяя собственные ощущения.       Все было прекрасно.       Светло-серая шерсть, янтарные радужки глаз и острые белые клыки из приоткрытой пасти.       Рей смотрит на себя сквозь водное зеркало, вновь узнавая себя с другой, иной стороны.        Вода больше не кажется столь холодной, лишь остужает разгоряченное тело и придает сил.       Рей заходит глубже в воду, оценивая скорость течения.       Ей хочется пересечь реку, бежать или просто остаться здесь, лежать на берегу и дожидаться захода солнца.       Омегу разрывает на части от противоречивых желаний.       Пока… с новым порывом ветра она не чует знакомый запах дикого животного.       Животные инстинкты.       Бежать. Преследовать. Загнать.       Она не убивала, будучи волком всякий раз, если могла раздобыть нормальную, приготовленную пищу.       Но азарт погони ни с чем не сравним.       Рей бросается выше по склону, перепрыгивая камни и вскарабкиваясь ввысь. Перейдя реку через самое узкое место, она ныряет в гущу леса, ступая по следу лося.       Это символично. Рей видит их рога в каждом здании и постаменте. Украшение и достоинство этой долины, природы, с невероятным величием уцелевшей у кромки цивилизации.       Она гнала животное несколько миль, часто приближаясь к нему и закручивая на месте. Подобно неопытному волку, она щелкает пастью рядом с ногами животного, заставляя того гарцевать на месте и поднимать копыта в попытке отбиться.       Кажется, ей даже перепадает пару раз, но от того веселье в ее сознании становится все ярче и больше.       Довольный рык эхом разнесся по лесу, и Рей отпускает животное, давая ему возможность сбежать.       Ей хочется крови, но не настолько, чтобы в одиночку охотиться на такого зверя.       И пускай сейчас Рей чувствует себя всесильной, она все же уступает в силе альфам, будучи не настолько огромной, как они.       Превышая размеры обычного волка, они уступали им в ловкости, и от того охота становится делом не только инстинктов, но и разума.       Если в дело не вступает стая.       Лёгкой рысцой возвращаясь назад, Рей наконец-то понимает, почему этот город погряз в раздоре оборотней.       Это лакомый кусочек легкодоступной свободы, которая так необходима их зверю.       Она не знает, как выживают те, что заперли себя в огромных бетонных городах и небоскребах. Живут ли они вообще?       Оседающее к горизонту солнце мягкими лучами подсвечивало открытые поляны долины, преобразуя лес в нечто колдовское.       Замерев на середине пути, Рей садится на землю, переступая передними лапами.       Она хотела насладиться моментом. На секунду представить, будто принадлежит этому месту, только ему. Что останется здесь и больше никуда не побежит, не будет бояться оглядываться назад, опасаясь…       Волчье чутье никогда не обманывает. Где-то там, за стволами деревьев, кто-то наблюдает за ней.       Она не может учуять с подветренной стороны, но осознание разрушенного единения тревожной мыслью бьется в черепной коробке.       Омега медленно поднимается, расправляя шерсть и ощетинившись.       Рей готова принять бой, кто бы это не был, но незваный зритель призрачной тенью скрывается в лесу.       Волчица некоторое время стоит на опушке леса, обращённая в слух. Напряжение медленно отпускает застывшее тело, а затем вовсе уходит, стоит Рей понять, что ей… показалось.       Смутные воспоминания о черном волке с золотыми глазами теряются в глубинах памяти, и Рей продолжает идти назад.       Выйдя к реке, волчица осматривает берег, раздумывая над небольшим купанием, но обсыхать и возвращаться глубокой ночью в город ей совсем не хочется.       Вернувшись обратной дорогой, она в последний раз поднимается над рекой, решив полюбоваться закатом свысока, а после обратиться, благо вещи лежат нетронутыми чуть ниже по склону.       Рей вглядывается в смешение оттенков яркого алого и жёлтого цвета, что сквозь низкие тучи окрашивают небо в удивительно нежный пейзаж.       Глубоко вздохнув уже остывший воздух, она прикрывает глаза, концентрируясь на собственных ощущениях.       Обратная трансформация - процесс нисколько не более приятный.       Тело вновь ломается, искривляется и уменьшается в размере. Она чувствует, как втягиваются конечности, как медленно пропадает чувствительное осязание животного.       Рей концентрируется на образе человека, вдыхая короткими глотками и проживая естественную боль через себя.       Она… не могла, не успела бы заметить и предвидеть то, как чужое тело на всей своей скорости врежется в ее полуобращенную форму. Как со странным, характерно трещащим звуком прокатится ее тело вниз по склону, ударяясь об выступы камней и направляясь прямиком в холодную воду.       Агония.       Рей пытается вдохнуть сладкий воздух, но лишь глотает ледяную воду, наполняя ею свои лёгкие.       Не до конца сформировавшиеся руки пытаются грести, но тело не поддается новым командам, лишь замедляя окончание трансформации.       Она задыхается и тонет.       Страх.       Липкий ужас сковывает ее разум подобно тискам, вытесняя все незначительное. Остаётся лишь одно.       Выжить. Выжить любой ценой.       Но Рей тонет.       Застигнутая врасплох, она тонет в воде, что уносит ее течением все дальше и дальше.       Сознание алым цветом вспыхивает в ней, и Рей с новой силой пытается противостоять природе, но слишком поздно понимания, что бой не равен.       Измученное тело замедляется в движении, и ясность ума медленно покидает Рей.       Она чувствует, как последние крупицы силы уходят на то, чтобы закончить обращение до конца, но мир тухнет в черной дымке беспамятства.       Обнаженное тело девушки несёт по реке все дальше, потоком поднимает над поверхностью воды.       Ледяная вода омывает кровь, очищая бледную кожу.       Чужие руки тянут измученное тело на себя, вытаскивая из чужеродной среды.       Она не слышит, не ощущает, но предчувствует, как чьи-то ладони бьют ее по щекам, вдавливаются в грудную клетку и касаются ее губ.       Рей пытается вздохнуть, но адская боль в груди не даёт ей этого сделать, пока тело не опрокидывается набок. Боль отступает с резким вдохом долгожданного кислорода, но изможденное сознание вновь сдается под силой небытия.       Мозг отрицает краткие вспышки памяти, вытесняя все в глубины разума. Ей кажется, будто она спит во сне, и сон этот до невозможного реален и пугающе правдив, но она не может выбраться с вязкого ощущения усталости, и тело не желает просыпаться.       Чья-то теплая ладонь проходится по ее лбу, медленно спускаясь ниже, минуя щеку и шею. Замерев на проступающем участке метки, она исчезает с ее кожи, оставляя после себя лишь согревающий след.       Резкий, раздражающий, нежный звук острой иглой впивается в голову, и Рей пытается захныкать, но не слышит собственного голоса.       Лишь после, пытаясь усиленно сосредоточиться и проснуться, она улавливает тихие фразы незнакомого мягкого голоса:       — Я занят.       А после, когда она чувствует, что поверхность под ней немного оседает:       — Тшш, я рядом.       Рей теряет концентрацию и проваливается в темноту.