Это мой запрет...

Дорогие мои! Прошу прощение за долгое отсутствие продолжения. Я постараюсь, чтобы такого больше не было. :) Приятного чтения! Берти спокойно шел по улицам города, стараясь не смотреть на семейные парочки с детьми. Но как бы он ни хотел не смотреть на них, чтобы снова не рвать себе душу, глаза все равно предавали его и с грустью рассматривали счастливых родителей, которые с улыбками глядели на своих детей. Было очень больно понимать, что ты никогда так же не поведешь за руку своего ребенка, никогда не посадишь его, еще совсем маленького, в коляску и не повезешь в парк, чтобы тот подышал свежим воздухом. А твой альфа никогда не будет идти рядом с тобой и тоже держать тебя за руку, весело глядя на ребенка и благодаря за него. Берти понимал, что ни ребенка, ни альфы у него больше никогда не будет. И это приносило невероятно сильную тоску и боль, с которой ему придется прожить всю жизнь. Проходя мимо детского магазина с игрушками, Берти остановился и посмотрел на пеструю витрину, на который были красиво разложены игрушки и различная детская одежда. Через чистое стекло было видно, как по магазину расхаживают омеги, придерживая одной рукой животы, а другой сжимая ладони своих мужей. Они рассматривали кроватки, коляски, ползунки и всякие игрушки для своих еще не родившихся детей, а некоторые приходили уже с достаточно взрослыми малышами, которые сами могли маленьким пальчиком показать на понравившуюся им игрушку. Глядя на эту идиллию, которая царила в магазине, Берти закусил подрагивающую губу, обреченным взглядом посмотрев на коллекцию серебряных ложечек, стоявших в витрине. К витрине подошел альфа, придерживая за талию блондинистого омегу, который улыбался, держа одну руку у своего большого живота. Омега прильнул к стеклу, говоря, что хочет купить, а альфа заботливо предложил войти внутрь магазина и поговорить с консультантом, опасаясь, что беременный муж может заболеть. Берти резко отшатнулся и, сунув руки в карманы плаща, продолжил свой путь на работу, не желая резать свое сердце самостоятельно, да еще и таким острым ножиком. Он корил себя за то, что родился таким, но по большей части сейчас он злился даже больше не на это, а на то, что за такой продолжительный промежуток времени он не смог с этим смириться. Почему он никак не мог принять тот факт, что он бесплоден? Почему он продолжал злиться и иногда заглядывать в церковь, чтобы попросить у Бога помощи и хоть маленького шанса завести ребенка? Он не мог этого понять, ведь для себя он решил, что никакого альфу он к себе не подпустит, дабы не ломать ему жизнь, а себя не тешить иллюзиями о семейном счастье. Да, от альф он отказался, но тогда почему продолжает надеяться на ребенка? Этого омега и сам не мог понять. Погрузившись в эти мысли и вопросы, он не заметил, как дошел до здания компании и подошел к лифту. Очнулся Берти только когда ему кто-то положил руку на плечо, окликнув. Обернувшись, омега увидел Коди, который с улыбкой приветствовал его. - Привет, чего ты такой угрюмый? Сегодня же такой хороший день, даже солнышко светит! - Привет. И правда, солнце… - сказал Берти, выйдя из лифта и посмотрев через стекло на солнце, которое периодически выглядывало из-за белых облаков. Но даже хорошая погода не могла поднять ему настроение. - Ну чего ты такой грустный? Случилось что-то? – еще раз спросил Коди, подходя к шкафу. Сняв свою куртку, он повесил ее на вешалку. Тоже самое проделал и Берти, отвечая и стараясь сделать так, чтобы голос был бодрым: - Нет, все в порядке, я пойду работать. - Ладно, - поникшим голосом ответил Коди, смотря в спину омеге. Берти на ватных ногах дошел до своего кабинета и обнаружил, что пришел пока только Оскар, который вообще, кажется, не уходил домой и ночевал на работе. По крайне мере так подумалось Берти - все же за все время пока он тут работал, приходя с утра, он видел Оскара и, уходя, он понимал, что парень еще не скоро начнет собираться домой. - Привет, как ты? – с улыбкой спросил Оскар, складывая в стопку нужные бумаги. - Доброе утро, хорошо. У нас сегодня совещание, да? – подходя к своему рабочему месту, поинтересовался омега. - Да, главный дизайнер хочет посмотреть, как мы работаем, и понять, кто создает более успешную рекламу, - произнес Оскар и затих, видя, что друг замер, безмолвно глядя на свой рабочий стол. – Что-то не так? – спросил он, едва сдерживая веселую улыбку. - Это что? – удивленно выговорил Берти, глядя на чашку кофе с корицей и блюдце, на котором лежали три корзиночки с фруктовым муссом. От свежего кофе еще поднимался легкий пар, а на чашке была прикреплена записка со словами: «Доброе утро! Удачного дня!» - Не понял шутки, - обиженно выдал Берти, хотя в груди сердце на мгновение замерло. - Да что там такое? – вскочил со своего места Оскар и, подойдя к омеге, восторженно вскрикнул: – Вау, у тебя есть поклонник! Как классно, я тоже так хочу! - А ты не знаешь, кто это принес? Ты же обычно очень рано приходишь, - задав этот вопрос, брюнет сел на стул и дотронулся прохладными пальцами до чашки. Она была горячая, и от нее исходил приятный аромат кофе и корицы. Было приятно знать, что кто-то наблюдал за тобой и увидел, что ты любишь, но… Берти понимал, что это скорее всего либо шутка, либо это Оскар сделал, желая посмотреть на реакцию друга. Ведь он в обеденные перерывы только с ним ходил в кафе! И он сам посоветовал взять эти корзиночки! - Нет, не знаю. Я сам только сейчас это увидел, - ответил он, но незаметно для омеги игриво улыбнулся, посматривая на дверь, за которой явно кто-то стоял. - Может, хватит так шутить? Не смешно, - попытался гневно возразить Берти, но голос получился с нотками радости. – Зачем ты это сделал? - Я?! Я этого не делал, сам подумай, зачем мне это! – вспылил Оскар. – Это скорее всего твой тайный воздыхатель… Интересно, это альфа или бета.. - Ладно, раз не ты, извини, - сказал Берти, с интересом смотря на чашку. Но если это не Оскар, то кто? Кому это нужно и кто узнал о том, что ему так понравилось в их кафешке? - Прекрати думать и выпей, а то ведь остынет, - подтолкнул его Оскар, возвращаясь на свое место. Он-то знал, кто все это принес, но говорить не хотел. Пусть сами разбираются, да и вид такого задумчивого в хорошем смысле Берти, заставлял улыбаться. Омега смотрел на чашку, продолжая наслаждаться ее теплом, и заинтересованно рассматривал корзиночки и записку. Аккуратный, ровный почерк, как и у многих в компании, но Берти еще слишком плохо знал всех, чтобы судить кому может принадлежать этот почерк. Ему очень хотелось узнать, кто сделал это для него, но думать сейчас над этим было лень. Омега хотел почувствовать тепло от чашки, вдохнуть вкусный запах и глотнуть обжигающего кофе. Затем с аппетитом есть три маленькие корзиночки с муссом, которые ему так понравились в кафе. От такого подарка в груди разлилось тепло, и скрытая в этом омеге нежность вырвалась наружу, проявляясь в виде милой, светлой улыбки, которая блеснула на его губах. Но пока он ел и пил, в голове все равно крутились догадки, и Берти показалось, что это может быть… Дилан. Он же все-таки был его… Нет! Что за глупость? У Дилана есть своя семья, и он не станет таскать бывшему мужу тортики и кофе. Но, может, это в качестве извинения… Но за что? За то, что он бросил его? Нет, не может быть, ведь Берти сам отпустил его, почти не жалея об их разводе, он же понимал, что Дилану будет лучше со своей Истинной парой, которая сможет подарить ему и уют и ребенка. Но это самое «почти» все и портило. Берти было очень одиноко и больно остаться со своим приговором одному. Его никто не мог утешить в долгие, холодные ночи, когда он лежал в пустой кровати, закутавшись в одеяло и плакал, прикладывая руку к животу. Его никто не мог приласкать, и он знал, что больше его никто не полюбит, а если и полюбит, то сразу сбежит, узнав, что скрывает этот омега. Поэтому Берти и не думал, что это может быть Дилан, но… тогда кто? Сделав последний глоток кофе, юноша улыбнулся, а сердце замерло вместе со всем телом, когда в голове у Берти пронеслось имя, предполагаемого «обожателя». Дэвид… но разве он мог? И зачем? Затем, чтобы затащить Берти в постель? Но… почему сердце так отчаянно заколотилось, а разум не принимал этот вариант с «просто постелью»? На душе стало тепло, но сердце… оно так бешено билось, и парню даже показалось, что его могут услышать уже собравшиеся сотрудники кабинета. - Берти, пойдем на совещание! – раздался будто над ухом голос Доминика, в момент словно окатив водой омегу, который, вскинув голову, посмотрел на стоящего перед ним бету. – Ты собрал то, что я просил? Образцы взял? - А, сейчас, - Берти нервно начал искать нужные бумаги и образцы работ, в мыслях ругая себя за мечтания во время работы. Что, дома в одиночестве помечтать нельзя?! – Извините, - сказал омега, быстро вставая из-за стола и направляясь вслед за Домиником. Пока они шли до зала совещаний, где собирались все дизайнеры, Берти случайно задел кого-то и, чуть не навернувшись, зажмурился, ожидая жесткого падения, но чьи-то сильные руки обхватили его за талию, удерживая на весу. Какой-то комок в душе сжался, как только омега почувствовал яркий аромат Дэвида. Да, этот запах мог принадлежать только ему. И сегодня запах был… чище? - Поймал, - услышал Берти смешок над ухом и, покраснев, поспешил отпрянуть от альфы, надеясь, что этого падения никто кроме них не заметил. - Извините, - заправив за ушко прядку волос, Берти с трудом поднял глаза на альфу, который улыбнулся и сказал: - Будь аккуратней, - Дэвид не удержался и легонько провел рукой по волосам омеги, наслаждаясь их мягкостью и вдыхая его прекрасный аромат. - С-спасибо, - заикнувшись, поблагодарил брюнет и, развернувшись, быстрым шагом пошел в сторону зала, пытаясь угомонить сердце, которое забилось еще сильнее от этого приятного прикосновения. Берти даже замедлился на секунду, но, тряхнув головой, все же зашел в зал. Нельзя ему думать на эту тему… Он просто не имеет права, он не достоин никаких таких касаний и подарков... Дилан сидел в своем кабинете и, смотря на экран ноутбука, думал, стоит ли начинать с омегой этот разговор. Да, Дилан понимал, что этим самым разговором может только ухудшить ситуацию, но совесть грызла мучительно и больно. Альфа даже не мог смотреть на своего мужа, чувствуя вину перед бывшим. Но стоит ли начинать? Вдруг он этим разговором только еще больше ранит Берти? Что если он только сильнее замкнется в себе? Или что-нибудь похуже… Дилан понимал, что это неправильно, ведь было отчетливо видно, что Берти хочет начать их отношения с чистого листа и оставить их на уровне "начальник и подчиненный", но… Он не мог. Альфа все еще чувствовал свою вину и хотел хотя бы банально извиниться и узнать, что теперь происходит с Берти. Он же не слепой и видит, насколько тот подавлен и зажат, насколько он не хочет связываться с альфами. Но стоит ли? По кабинету разнесся звонок мобильного телефона, который лежал на рабочем столе прямо перед альфой, и тот быстро взял его в руки, улыбнувшись дисплею. Звонил муж. - Алло, дорогой, как ты? Как Грей? Кушает, не шалит? – сразу засыпал вопросами альфа своего ненаглядного. - У нас все хорошо, за исключением того, что Грей опять начал проявлять свою самостоятельность и уже разбил стакан, а сейчас тянется за остальной посудой, говоря, что хочет мне помочь, - Монти улыбнулся, подхватив на руки сына, а альфа услышал капризные крики на тему: «Я все сам могу! Поставь меня на место!» - Ты не мог бы на обратном пути купить еще пачку вишневого сока, а то малыш уже все выпил и требует еще, - Дилан только хотел ответить, как по ту сторону, раздалось: - Я не малыш! Я уже взрослый! Папа, не хочу в комнату, хочу тебе помочь! Папа! - Да, смотрю, вы не скучаете, - повеселел Дилан. – Хорошо, я куплю. - Спасибо. Ладно, я побежал, а-то Грей снова потопал на кухню. - Хорошо, любимый, пока. Сына от меня поцелуй! – сказал альфа, отключая телефон. Он грустно улыбнулся, понимая, что даже свою любовь посвятить Монти не может, так как сейчас, говоря с ним, он вспоминал подавленное лицо Берти. Вина была слишком сильной и носить ее в груди было невыносимо. Особенно больно было в те моменты, когда Дилан, приходя домой, целовал мужа в губы и подхватывал на руки сына. Тяжело любить, когда ты винишь себя за несчастья другого человека. И альфе было самому от себя противно, когда он, глядя на супруга, вспоминал Берти. А ведь Монти и не знал о том, кто был предыдущим мужем альфы, и от этого становилось больно за обоих. – Черт… нужно поговорить с ним. Директор встал из-за стола и пошел в кабинет к Берти, чтобы позвать его к себе. Только вот альфа совсем не знал с чего начать этот трудный для обоих разговор, но чутье подсказывало, что он необходим. Ведь обоим потом должно стать легче дышать, правильно? - Берти, - позвал Дилан, заходя в комнату, - пойдем, мне нужно кое-что обсудить с тобой. - Хорошо, - выдавил омега, не понимая, зачем понадобился генеральному директору, но все же встал и пошел вслед за альфой. Берти чувствовал, как слегка подрагивают руки, а в горле нарастает ком, через который будет сложно и больно говорить. Он испугался, подумав, что альфа хочет поговорить с ним о том… что это он принес утренний кофе и сладости. Но зачем ему было это делать? Разве Берти не дал понять, что у него все хорошо? Или это были не извинения? Но тогда что? - Проходи, - пропуская омегу вперед, альфа зашел в кабинет, закрыв за собой дверь, и сел за свой стол. Берти, тушуясь, сел в предложенное кресло, аккуратно из-под челки посмотрел на альфу. Он не мог представить, что тот хочет сказать, напридумывал ли он себе все это или нет. Но Берти очень надеялся, что он ошибся, и Дилан позвал его для чисто делового разговора. Сам же директор, отведя глаза в сторону, начал рассматривать застекленный шкаф с папками, не зная как начать разговор. Но все же собравшись с силами, начал: - Берти, я знаю, что для тебя это запретная тема и очень болезненная, но, пожалуйста, послушай меня, - альфа вздохнул, смотря на испуганного омежку. – Я просто хочу извиниться перед тобой за все, что произошло. Я даже сейчас чувствую сильную вину перед тобой, я ужасно с тобой поступил и… - Не стоит, вы ни в чем не виноваты. Со мной уже все хорошо, - Берти, как ни странно, удалось улыбнуться, и очень искренне. - Пожалуйста, не обращайся ко мне на «вы». И, знаешь, я не могу поверить в то, что с тобой все хорошо, когда я вижу, насколько ты подавлен. Я, правда, не должен был тебя бросать, по крайне мере, почти сразу после этой новости. Тебе было тяжело… - пока альфа говорил, Берти смотрел на него и не мог поверить, что сейчас, с каждым словом Дилана ему становиться легче. Тяжесть в груди немного ослабела, сердце успокоилось, а на губах появилась еле заметная улыбка. - Не переживай… Ты встретил своего омегу, и я был бы последним подонком, если бы не отпустил тебя. Я рад, что у тебя все хорошо, - Берти говорил медленно, но сейчас слова, улыбка – все было естественным, что несказанно порадовало альфу. Ему тоже стало легче дышать. – Я никогда не испытывал ненависти к тебе или обиды, так что… Все правда хорошо, я уже привык к своему диагнозу, – да, про последнее Берти соврал, но уж очень не хотелось обижать Дилана. - Я рад, извини меня еще раз. Я очень хочу, чтобы у тебя все было хорошо, так что ты постарайся. - Непременно, - улыбнулся омега, в душе радуясь, что они все разрешили. Обоим даже воздух в кабинете показался чище после этих слов. Они смотрели друг на друга и больше не чувствовали той неловкости и съедающей изнутри вины. И сейчас, только сейчас, они начали понимать, что смотрят друг на друга не как бывшие влюбленные, а как родственные души. Вины больше не было. Но Берти все же решил спросить: – Извини, а это ты принес мне... утром... - Ты о чем? – удивился альфа, а Берти замолк. «Если это не он… тогда кто?» - Брат, извини, но я что-то не… - в кабинет вошел Дэвид и замер в дверях, увидев, с какой улыбкой брат смотрит на Берти. И тот тоже улыбался с теплотой в глазах… У альфы перехватило дыхание от в миг накатившей злости и ревности, а руки до хруста сжали бумаги. Что они тут делали? Почему они так смотрят друг на друга? Неужели Берти предпочел брата?! Но ведь он даже… – Что вы тут делаете? – голос получился жестким, что заставило обоих вздрогнуть и с удивлением в глазах посмотреть на Дэвида. - Обсуждали рабочие вопросы, - поспешил ответить Дилан, заметив, как Берти опустил взгляд в пол. – Думаю. ты понял, что тебе нужно сделать? Все ясно? – задал вопросы генеральный директор, чтобы подтвердить, что они занимались работой. - Да, все понятно, - Берти встал и пошел к двери, быстро проскальзывая мимо альфы, от которого повеяло злостью. Но перед тем, как закрыть дверь, омега повернулся и с улыбкой сказал: – Большое спасибо, - и убежал работать. Дэвид нахмурился и еще сильнее сжал бумаги. Эта благодарность звучала как-то слишком нежно… Счастливые голубые глаза смотрели на брата, он говорил с такой улыбкой перед ним… Перед Диланом. Альфу начала душить ревность, которая будто поднималась из самой глубины его души, норовя выплеснуться наружу. Животное чувство собственничества захлестнуло, и сущность альфы впервые заставила его так разозлиться. В мыслях, сердце забилось, громко и часто: «Мой!» - Так что тебе было непонятно? – наконец спросил Дилан, с непониманием посмотрев на брата, у которого глаза затуманила злость. – Что-то не так? - Ничего, уже не надо, - прошипев между зубов эту фразу, Дэвид развернулся и вышел, хлопнув дверью. Берти потянулся на стуле, чтобы размять затекшую спину, и, посмотрев в окно, шокированно распахнул глаза. За интересной работой он и не заметил, что по стеклу уже давно барабанят большие капли дождя. Небо потемнело, а ведь еще недавно вместо темных туч светило солнце. Омега перевел взгляд на часы и увидел, что рабочий день уже подходит к концу, и даже немного расстроился - все же возвращаться в пустую квартиру не хотелось. Многие коллеги уже пошли одеваться, напоследок попрощавшись и выключив компьютеры, и даже Оскар, который любил сидеть на работе допоздна, уже убежал к лифту. Но Берти неожиданно понял, что из-за прекрасной утренней погоды не подумал взять с собой зонт. И как добираться до дома в такой ливень? Но, посидев еще полчасика в надежде, что дождь закончиться, Берти все же с грустью пошел к шкафу за верхней одеждой. Видимо, дождь еще не скоро прекратится, так что выхода не было – придется идти так. Одевшись и забрав все нужные вещи, омега пошел на выход, но, прежде чем он вышел из здания, его окликнул знакомый голос. - Берти, ты куда, да еще и без зонта? – Дэвид подбежал к парню и, улыбнувшись, посмотрел на него. – Вымокнешь ведь. - А тебе какая разница? – огрызнулся он и хотел было развернуться, но альфа схватил его за руку, показывая перед глазами свой зонт. Берти хотел возразить, но от ощущения сильной руки он, наоборот, расслабился. - «Да что такое?» - Давай я тебя провожу, не очень хочется, чтобы ты заболел, - предложил альфа, выходя на крыльцо и раскрывая зонт. – Ты где живешь? - Спасибо, но я сам дойду, - с трудом вырвав свою руку, но не из-за сильного захвата альфы, а больше от своего нежелания, грубо ответил Берти. Он, хмыкнув, вышел под ливень, немного поежившись от холодного ветра и воды, но тут Дэвид неожиданно впихнул ему в руки зонт. - Эй! - Если не хочешь, провожать не буду, но хоть зонтик возьми, - дружелюбно улыбнулся Дэвид и постарался побыстрее уйти от омеги, чтобы тот не впихнул ему зонт обратно. А Берти стоял с зонтом в руках и с щемящей нежностью и благодарностью смотрел на альфу, который под проливным дождем шел на парковку. «Зачем он это сделал? И не он ли… принес то кофе?» - подумал Берти, но через секунду сам испугался собственных мыслей и, покрепче сжав в руках ручку зонтика, пошел в сторону дома. Он не мог понять, почему его сердце и душа так реагировали на этого альфу, почему он подумал, что это он сделал ему тот утренний подарок. Он не мог придумать нормальной причины, чтобы объяснить свои действия и мысли, но… Но одна все же билась в голове. Он так хотел. Он хотел, чтобы это кофе и сладости были от него, ведь… Дэвид ему нравился? - «Нет! Что за чушь? Мне он не нужен, я просто не достоин его… Не достоин никакого альфы» - да, Берти так думал, но сердце говорило совсем другое. И это пугало. Так не хотелось влюбляться и жить с неразделенной любовью, ведь он знал, как это больно. Но сердце будто решало все без его ведома и твердило упрямому омеге, что этот альфа особенный… Но какой особенный? А утром следующего дня на столе снова стояла чашка кофе, лежали несколько маленьких пирожных и записочка с пожеланием доброго утра.