Это мой запрет...

Вернувшись на свое рабочее место, Берти тяжело выдохнул, откинувшись на спинку стула. Эта неделя была какой-то сумасшедшей, столько клиентов навалилось, что все дизайнеры с большим трудом справлялись, а омега, не привыкший к такому количеству заказов, уже еле держался на ногах. Голова сильно болела от перегрузки и такого насилия над фантазией, глаза покраснели - все же за компьютером и документами парень проводил много времени. Сил почти не было, так что, приходя домой, он сразу валился спать, не удосужившись даже поесть. Но все же был один приятный момент, который заставлял омегу идти на работу с улыбкой на губах. Этим моментом был утренний кофе и маленькие пирожные. Они появлялись на его рабочем месте до его прихода на работу, и это было очень приятно, но на Берти налетали грусть и обреченность, как только он выпивал вкусный напиток, так как он догадывался, кто его ему таскает. Он не был уверен на сто процентов, но кому, как не Дэвиду, делать ему такие подарки? Дилан не мог, у него есть своя семья, а когда Берти попытался заикнуться на эту тему, тот удивленно переспросил. Дилан не имел к этому никакого отношения, но тогда… Неужели и вправду Дэвид? Но зачем? Было же понятно с самого начала, что он хотел затащить любого омегу в постель, а сейчас стал так добиваться Берти. Зачем ему это? Разве нельзя пойти в клуб и соблазнить другого, который с радостью раздвинет перед ним ноги? Зачем ему Берти? Зачем так усложнять себе жизнь? И ведь Дэвид добивается не в открытую, он не говорил, что это он делает такие подарки… Неужели Берти ему понравился? И это не просто мимолетное желание? Но… разве стал бы такой альфа так ухаживать за омегой, если ему нужен только секс? Берти устало прикрыл глаза и сжал рукой кофту на груди. Было больно, ведь он понимал, почему к нему так тянется Дэвид и почему он… не может отвести от альфы взгляд, стоит увидеть его поблизости. Берти чувствовал, ощущал всем своим омежьим существом, что они… Истинная пара, но... Он не хотел в это верить и тем более принимать. Он не достоин иметь собственного Истинного альфу, он не должен быть у него, ведь Берти никогда не сможет сделать его жизнь по-настоящему счастливой. Он вообще не может иметь Истинную пару! Он просто недостоин! Но это были лишь его отговорки. А так, каждый раз, когда перед ним представал Дэвид, он понимал, что вот тот… кто предназначен ему судьбой. Альфа казался ему самым красивым, а его запах… будто захватывал его, стоило омеге войти в здание компании. Этот чарующий и уже почти чистый аромат был везде, он заставлял Берти сидеть за его столом, блаженно закрыв глаза, и вдыхать этот запах, не имея возможности перестать чувствовать его. Это было безумие, и Берти это понимал, но осознание приходило только дома. У парня на глазах сразу наворачивались слезы, и оставалось только забраться в кровать и попытаться заснуть без мыслей о Дэвиде. Ему не было больно, когда его оставил Дилан, когда ему пришлось отказаться от родителей, но сейчас… ему было намного больнее, а ведь ничего катастрофического не произошло. Но это-то и приносило больше всего страха и боли. Омега не мог справиться с собой и понимал, что рано или поздно он сдастся, но то, что произойдет потом.. он пережить не сможет. И это пугало больше всего. Он не сможет снова встать на ноги, если Дэвид, узнав о бесплодии, бросит его. Ха, хотя почему «если»? Он узнает, и это будет неизбежным событием в жизни Берти. Неизбежным и последним. Но что насчет Дэвида? Он же чувствует, что они Истинный, так почему не показывает виду? Нет, конечно ему было трудно себя сдерживать, и несколько мимолетных касаний, нежных интонаций и взглядов он проронил, но… Хотелось другого. Альфа не хотел вести себя как неумелый школьник, который пишет стихи и таскает шоколадки любимому омеге. Нет, он не хотел так себя вести. Дэвиду хотелось не прятаться, а открыто выражать свои чувства к Берти, показать всем, что он принадлежит ему. А в особенности доказать это брату, который… А что он? Дэвид не мог объяснить, почему он так зол, почему какое-то непонятное чувство сжирает его изнутри, но все это появлялось, стоило увидеть Дилана и Берти рядом, даже если они просто говорили о работе… Разговор о работе. Тогда тоже вроде как был он, но альфа почувствовал и увидел совсем другое. Те взгляды, улыбки, непринужденная атмосфера – все это не вписывалось в рамки делового разговора. Дэвид невероятно злился, но не мог понять почему. Недавно догадка его все же посетила, но альфа со смехом ее откинул. «Может, я ревную?» - это промелькнуло в голове так ярко, что Дэвид даже на несколько секунд задумался, а потом… рассмеялся. Нет, ну правда, он - и ревнует какого-то омегу? Что за чушь! Но после мысль вернулась, стирая с лица хозяина улыбку. Он понимал, что Берти для него не какой-то там второсортный омега или шлюха из клуба, он.. он особенный. Хотелось видеть его только счастливым, иметь возможность обнять, прижать к себе и не отпускать. А его запах… сводил альфу с ума. Он чувствовал его везде, и это было невыносимо. Дэвид еще давно начал понимать, кто они друг для друга, и после очередного разговора в лифте сомнений не осталось: они – Истинная пара. Их тянуло друг к другу, и они уже давно могли быть вместе, если бы не… беготня Берти. Дэвид никак не мог понять, почему омега опасается оставаться с ним наедине, почему постоянно избегает разговоров и взглядов, хотя сам наблюдает за альфой издалека. Он любуется на расстоянии, не имея возможности или желания подойти. Но почему? Он же тоже чувствует это! Так почему противится? Зачем избегает? Почему так себя ведет? Дэвид не мог придумать вразумительной причины, кроме одной. Он до ужаса этого боялся, но только это приходило ему в голову. «Он влюблен в моего брата», - альфа этого очень боялся, но эта мысль прочно засела в его голове. Было неприятно видеть своего омегу рядом с Диланом… Да, именно «своего»! Берти должен принадлежать только ему! Никому больше! Но страх того, что Берти может быть влюблен в Дилана, оставался, как бы Дэвид ни убеждал себя в том, что они Истинная пара, что омега просто не может быть с другим. Каждый раз, приходя в офис незадолго до начала рабочего дня, чтобы успеть приготовить Берти утренний подарок, Дэвид надеялся, даже молился, чтобы тот пришел чистым, без запаха его брата. И каждый раз сердце отпускало, стоило в этом убедиться, а от наблюдения за счастливым лицом Берти, который пьет кофе и ест пирожные, на губах появлялась улыбка. Дэвид чувствовал, как он меняется, как у него частично начало пропадать желание ходить в клубы и соблазнять омег или бет, чтобы провести с ними горячие ночки. Он ощущал, каким мягким становится по отношению к Берти, и это не вызывало неприязни к себе или желания избавиться от этих чувств, как альфа думал раньше. Нет, ему бы даже нравилось чувствовать эту любовь, если бы в то же время не было так страшно. Он боялся, что все его старания будут напрасны, и Берти сойдется с братом, но… Как?! Как такое может случиться? У Дилана есть своя Истинная пара, ребенок, а Берти… он просто не может влюбиться в Дилана, когда у него под носом есть свой Истинный альфа! Этого не должно случиться! Но тогда почему они так смотрели друг на друга? Почему говорили с улыбками на губах? Почему?! Что между ними происходит? И главное - почему Берти избегает Дэвида? Желая узнать ответы на свои вопросы, Дэвид решительно направился в кабинет к Берти, но замер, как только вышел из административного коридора в холл. Люди ходили, выполняя свою работу, два беты-секретаря носились с телефонами и распечатками, а в уголке рядом с креслами стоял Берти. Альфа как будто сам почувствовал те грусть и боль, которые отражалась в глазах Берти. Он стоял и смотрел, как к кабинету Дилана, после разговора с Коди, направился молодой парень с коляской, в которой сидел мальчик двух лет. Омега с золотисто-русыми волосами и светло-карими глазами улыбался, глядя на сына, который от нетерпения болтал ножками. Но дойти до кабинета у них не получилось - оттуда с счастливым видом вышел Дилан и, поцеловав мужа, подхватил на руки сына, целуя его в лоб и несколько раз подкидывая в воздухе. По холлу разнесся счастливых смех дружной, настоящей семьи. От этой картины у Берти болезненно сдавило сердце, он не мог поверить в то, что у него никогда такого не будет. Не будет ни альфы, ни ребенка… Омега, опустив грустные глаза, отвернулся, прижавшись спиной к стенке, чтобы перевести дыхание, которое сбилось от боли в груди. Он не мог этого выносить. Но Берти даже и не представлял, что за ним наблюдает Дэвид… У альфы внутри все переворачивалось, ревность захлестывала с головой, а руки уже так и чесались. Он не мог видеть Берти таким, он не мог чувствовать его грусть и боль… своей было слишком много. Почему он так смотрел на брата? Неужели не знал, что у того есть супруг и ребенок? Он любит его? Они были вместе, и только сейчас Берти узнал правду? Или что?! Дэвид не мог справиться с ревностью, болью и своим бессилием. Он не знал, что нужно сделать. Может, стоит подойти к Берти? Или разузнать все у Дилана? «Нет, у Дилана спрашивать ничего не буду, боюсь ударить, если он скажет мне то, чего я так не хочу слышать, но Берти…» - он уже хотел подойти к парню, но альфу что-то остановило. Что-то подсказывало ему, что сейчас не время, что еще рано, но как же было больно смотреть на такого Берти… Брюнет все еще стоял у стены, зарывшись рукой в волосы и сжимая их, наверное, до боли. Он пытался сдержать слезы, которые застыли в глазах. Было так больно от своего диагноза, от самого себя. Нет, Берти не было больно из-за того, что у Дилана есть семья, ему было больно от того, что он никогда такой не обзаведется. Он это знал, понимал уже давно, но принять не мог. Он бы отдал все лишь бы у него появился шанс иметь ребенка. Но этого шанса не было… просто не было. Поэтому оставалось лишь глотать свою боль и слезы, согреваясь от утреннего кофе. Спустя еще несколько дней Берти не выдержал и решил выяснить, кто приносит ему эти подарки каждое утро, хотя он знал, а точнее надеялся, что это будет именно Дэвид. Пусть он и отвергал то, что Дэвид ему нравился, то, что тот его Истинный, но сердце твердило обратное. Да и не мог омега уже так жить. На работе поползли сплетни, все пытались любыми способами выведать у Берти, кто его тайный обожатель, а он мог только пожимать плечами, играя роль «дурачка». От этого было неприятно, и на работе от этих взглядов и перешептываний омега чувствовал себя не в своей тарелке. Поэтому сегодня он решил прийти как можно раньше на работу и поймать Дэвида за руку. «Или не Дэвида…» - все время думал Берти, но его сердце отказывалось потакать его неуверенности и старалось как можно чаще издеваться над ним: «Ага, кто, как не он?» - вот и сейчас опять. Внутри у Берти все дрожало, а как только он вошел в здание, у него даже ноги подкосились. Было страшно узнать, что это Дэвид, ведь омега совсем не подумал, что он ему скажет, но… было еще страшнее от мысли, что это может быть не он. Но кто? Кто, если не он?! Больше никто не пытался оказывать омеге знаки внимания, а значит это может быть лишь он. Но что, если это и права он? Что ему сказать? «Спокойно, что-нибудь придумаю…» - успокаивал себя Берти, поднимаясь в лифте на нужный этаж. Руки немного подрагивали, а душа отчаянно желала, чтобы это был Дэвид. Выйдя из лифта, омега отметил для себя, что народу вообще не было, кроме нескольких дизайнеров, которые работали не с ним. Берти прошел в свой кабинет, а перед самой дверью он что-то почувствовал, что даже замер на мгновение от бешеного сердцебиения. Такое волнение было очень непривычно для него, он не хотел снова влюбляться, но, кажется, это уже случилось. Но Берти все еще надеялся, что это какая-то ошибка, Дэвид не его Истинный и вообще не его, однако, вопреки этому, он с замиранием сердца вошел в свой кабинет. Никого из его коллег не было, солнце игриво падало на пол, стены, рабочие места, но это совсем не волновало омегу, он сразу бросил взгляд на свой стол. Глаза от удивления расширились - он не ожидал, что утренний подарок уже будет ждать его. А ведь он пришел так рано и надеялся дождаться воздыхателя на месте, а теперь… Кто это сделал? Дэвид же раньше всегда опаздывал на работу, разве он может вставать и приходить так рано? Зачем ему это? Хотя… вот это «раньше» все и портило. Дэвид перестал опаздывать и уже всегда был на работе, когда Берти приходил и.. Неужели, правда, он? Берти решил не сдаваться и, кинув сумку на стул, пошел в коридор. Может, наткнется на кого-то или, еще лучше… увидит Дэвида и поговорит с ним. Ведь если альфа здесь, то это точно он! Только он может так к нему относиться! От этих мыслей Берти уже и сам не замечал, что с удвоенной скоростью идет в сторону кабинета исполнительного директора, но тут его неожиданно окликнули: - Берти! Ты чего сегодня так рано? – омега повернулся и увидел Дэвида, который стоял и держал в руках чашку кофе с эмблемой их кафе. У Берти затрепетало сердце, и легкая улыбка появилась на лице - он был очень рад. Он был прав! Это был Дэвид! Он люб.. «Черт, и почему я так радуюсь? Мне же наоборот нужно его отшить, а я тут о таком думаю…» - с грустью подумал омега, а вслух сказал: - Привет, да вот, не спится мне что-то, после такого-то количества кофе. Не знаешь, кто мог мне его приносить? - Берти произнес это грубо, смотря на чашку в руке альфы, а Дэвид после этих слов понял, что его «раскрыли». Но он был только рад этому, теперь можно было открыто ухаживать за Берти, ведь… «Он подумал, что это был не Дилан, а я…» - улыбнувшись, альфа развернулся и пошел в кабинет Берти. Тот, возмутившись такому поведению, ринулся за ним. - Стой! Дэвид, так это прав.. – начал говорить, почти кричать Берти, зайдя за альфой в кабинет, но запнулся, увидев, что тот сдирает с чашки листочек бумаги и протягивает ему. От слов, которые были написаны на этом маленьком клочке бумаги, у Берти остановилось сердце, а глаза увеличились в два раза. Он и поверить не мог, что… «Ты мне нравишься. Дэвид» - эти слова - а главное, подпись - заставляют его растаять, а в груди разливается приятное тепло. Но в следующую секунду вся радость, теплота от признания испарилась, сердце резануло острым ножом реальности. Ему нельзя. Это не радость для него, а наказание. Он не может быть с ним. Он не может любить его. Это не для Берти. Он просто недостоин этого. Боль сковала, в глазах потемнело, а горло будто сдавило спазмом, вырвав из него лишь вздох. Альфа, стоящий перед ним, улыбался, а Берти сходил с ума от чарующего запаха и жуткой боли. Он разрывался, понимая, что нужно все рассказать сейчас. Ведь если он скажет, вся «любовь» Дэвида исчезнет без следа и все это закончиться… Он не должен молчать, он должен все рассказать. Но если он скажет… Дэвид сразу бросит все свои ухаживания, он даже может… возненавидеть омегу, а ему.. так этого не хотелось. Берти уже столько времени не чувствовал чьей-то заботы, любви, а сейчас… так не хотелось все это терять. Но это его наказание, это его запрет… Ему нельзя быть с кем-то и нельзя скрывать свое бесплодие. Нужно сказать. Нельзя показывать, что он рад. – Больше не делай этого. Прекрати играть в эти игры. Мне… - сквозь ком начал омега, но альфа прервал его: - Тебе противно? Почему ты не хочешь, чтобы я для тебя что-то делал? – Дэвид сделал шаг вперед, сжимая кулаки. В голове почему-то всплыла та улыбка Берти, которую он подарил брату, и тот полный грусти и отчаяния взгляд, когда он смотрел на Монти с ребенком. Ревность в момент вспыхнула. Она оглушала Дэвида, и он продолжал двигаться на напуганного парня, который пятился к стенке. Берти не слышал его, было впервые так страшно рассказать о своем диагнозе и отказаться от того… кто был предназначен ему судьбой. Он не хотел, но это было необходимо. Он не имел права калечить Дэвиду жизнь, но и сказать не мог... сейчас не мог. Радость от ответного признания, хоть и просто в симпатии, счастье от того, что он не ошибся и именно Дэвид приносил ему утреннее угощение. Боль, ведь сейчас все это прекратиться, отчаянье… Омега словно загнал себя в клетку, из которой не хотел выходить, даже когда дверь была открыта. Он не верил в свою свободу. - Я тебе противен? – раздалось, как только Берти поднял глаза на Дэвида. Их взгляды встретились, чувства у каждого перемешались, запах друг друга дурманил обоих… Нормально думать было невозможно, в обоих играли только чувства. - Нет! – Берти выпалил это, даже не успев сообразить, что он говорит. Осознав свои слов, он отвел глаза в сторону, собираясь с остатками мыслей. Было немного стыдно. – Я не.. мне… - альфа усмехнулся, но не злобно, а мягко, по-доброму, и провел рукой по щеке омеги. Тот вскинул голову и с некоторым испугом посмотрел на Дэвида. Его серые глаза манили, в них можно было разглядеть все чувства альфы. Берти дернулся от руки, в ужасе понимая, что ему приятны эти прикосновения. – «Боже, что же я делаю…» - Рад, что я тебе все же нравлюсь, - улыбнулся Дэвид, наклоняясь немного ближе к лицу омеги. Он еле себя сдерживал. Запах был сладким, и альфа чувствовал тонкую ниточку их духовной, эмоциональной связи. Он не мог пока понять, какие чувства испытывает Берти, но Дэвид ощущал, как тот мечется между ними. Это радовало и одновременно огорчало. Что его держит? Почему он так неуверен? Ведь он знает, что они предназначены друг другу, так почему продолжает сопротивляться? В чем причина? В брате?! - Нет, я не это имел в виду! Ты мне совсем не… - Дэвид прервал ненужные, к тому же лживые слова легким поцелуем в щеку. Эта пара секунд была мучительна для них обоих. Им хотелось большего, но каждый сдерживал себя. Для всего остального у них еще будет время. Нельзя было спешить. - «Мне нужно ему сказать. Это неправильно! То, что он чувствует, это неправильно!» - кричал себе Берти, но с губ и звука не сорвалось. Он просто стоял, прижавшись к стене, и смотрел в глаза альфе. Но тот, неожиданно для него, развернулся и пошел к двери. Омега запаниковал, но эта паника была глубоко в душе, поэтому он просто стоял и смотрел ему в спину. А Дэвид, прежде чем уйти, обернулся и подарил улыбку своему омеге. Да, теперь он точно знал, что Берти сейчас и всегда будет принадлежать ему одному. Дэвид ни за что его не отпустит.