Камерамэн

Официально, спустя два месяца, Хосок и Чимин завершили свою деятельность в порноиндустрии, хотя их команда не разошлась. Решили заново начать с нуля все вместе и заняться теми же съёмками, но уже свадебных лавстори. Работа была реально стоящей и требовала творческого подхода, но важен был баланс во всём: макияж, фон, свет, звук, а главное — сценарий. У каждой пары был свой путь любви, поэтому требовалось очень много сил как для съёмок, так и для подготовки. В первый раз обсуждение продлилось до глубокой ночи, даже пунктуальный Сокджин, следящий за временем, забил на всё, доказывая, какая локация лучше всего подойдет паре и какой цвет выбрать главным — тогда спор почти дошёл до кровавой бойни. Парни, работавшие со стилем и монтажом, а именно Тэхён и Намджун, также участвовали во всех дискуссиях. С эстетической стороны Намджун, как перфекционист, предлагал лучшие варианты, но давил бюджетом; конечно же, ему тоже хотелось сделать всё хорошо, но и о кармане кто подумает, верно? Тэхён же хотел быть в тренде и выдавал совершенно другие предложения, вроде снять прыжок с парашютом или дайвинг (не имея при этом водонепроницаемой камеры, ага). Когда его спросили, как он собирается всё это проделать без оборудования, он не растерялся и ответил, что купят. Сильное заявление. Чимин с Хосоком сидели с квадратными лицами, уже обессилев от шквала идей. Никто не мог прийти к компромиссу, апатия накатывала с невероятной скоростью, и уже все хотели взяться за старую работу. К счастью, с ними оказался самый тихий парень, который работал со звуком и сейчас сидел в сторонке до победного, слушая все предложения и отбирая самые оптимальные. Его звали Юнги. Увидев готовый нарисованный план, коллектив ахнул. Всё казалось идеальным; было взято что-то от идеи каждого, вышло совершенно свежо. Конечно, идея с дайвингом была отличной, но решили сделать бюджетный вариант: только погружать в воду договорились не самих молодожёнов, а их кольца. Юнги предложил вставить такое интро в начале, Тэхён был доволен, впрочем, остальной стафф тоже. С шумом таки удалось провести их первую свадьбу и сделать стоящий фильм. Молодожёны были довольными, они даже приплатили чуть больше нужной суммы. В тот же вечер весь стафф напился в хлам. Даже обычно собранный Юнги, выпив прилично, шутил с Сокджином на пару, чем сильно удивил всех. Единственные две девушки в их компашке, что работали со сценарием и мейкапом, хихикали от их дедовских шуток. В самом конце, подводя итоги застолья, Намджун обратил внимание всего коллектива на себя: — Ребят, тишина, тшшш, успокойтесь! — встав, блондин обвёл всех взглядом. — Вы задумывались над тем, что за год деятельности на «той работе» мы никогда вот так не собирались все вместе? — после его вопроса за столом наступила тишина, все переглядывались между собой. — Я с вами больше полугода работаю, но чёрт, реально ведь ни разу не собрались, — ужаснулся явно уже поддатый Чимин, театрально хлопнув ладошками по своим щёчкам. С его реакции остальные позабавились. — Ему больше не наливать, — попросил Тэхён, посмеиваясь над выходкой друга. — Я стёкл как трезвышко! — обиженно протянул Чимин, на что остальные снова захихикали. — Народ! — снова заговорил Намджун. — В общем, просто хочу кое-что сказать. Знаете, я рад, что не отказался от идеи и пошёл за Хоупом, вместе с вами. Благодаря ему мы работали усердно, да и сегодня все отлично выложились, я очень признателен каждому. Если бы наш режиссёр не поменял направление на сто восемьдесят, так бы и остались снимать… эээ… — Фильмы для взрослых, — подсказал Тэхён Намджуну. — Да… Поэтому давайте выпьем за нашего режиссёра. Хоуп, за тебя! — за столом снова поднялся шум, все повскакивали со своих мест и радостно принялись чокаться, благодарить Хосока. У него весь вечер не сходила улыбка с лица, ведь парень искренне радовался успеху своей команды. Поблагодарив всех, он рассказал о том, что Чимин помог ему с решением и с остальными вопросами, и все благодарности обрушились и на него. Позже, заплатив за счёт, компашка, разделившись на группки, двинулась в разные стороны — кто куда, но перед этим все попрощались друг с другом. В сторону дома Чимина, к сожалению, никому не было по пути, но Пак не стал грустить по этому поводу. Он решает поймать попутку, ведь ждать такси совершенно не хочется, да и холодно к тому же. Парень выходит на дорогу, и удачно садится к милому дядьке, который бузит на пьющую молодёжь. Пак усмехается и отвечает на входящую смс, благо, телефон ещё не посеял по пьяни. Гукки: Привет, как ты там? Гукки: Сильно споили? Гукки: Где ты сейчас? Интервал между сообщениями маленький, Чонгук реально переживает, чему Чимин умиляется и, не стесняясь, пишет, как есть. Чим: Чони я в хламмну ^_^ Гукки: Вот знал же, давай я к тебе приеду? Чим: неа Чим: я сам доегду не прежвай Гукки: точно? Чим: отчно Больше Чон не пишет. Чимин, если честно, по нему соскучился, он-то свои проекты сдал, а вот у младшего были одни экзамены, поэтому в последнее время они виделись намного реже, чем обычно. Пак теряется во времени, задумавшись о парне, да так и засыпает. Голос водителя вырывает его из сна. Очнувшись, он сует всю мелочь старику из своего кармана и медленно, покачиваясь, идёт к подъезду. У двери Пак встречает хмурую и тучную физиономию Чонгука. — С тобой всё в порядке? — Гукки~я! — Пак узнаёт его и кидается на парня с обнимашками, Чон едва успевает его поймать в объятия, ведь траектория падения Чимина была направлена не на него, а на опавшие листья, что специально были убраны в кучку у подъезда. — Гукки, я скучал по тебе очень сииильно, — радостно клюёт его в щёчку Пак, но не чувствуя ответной реакции, парень хмурится, ведь понимает, что Чона здесь быть не должно. — Стой, ты почему приехал? Что-то случилось? — Я переживал, хён, — устало отвечает Чонгук. — Ты долго ждал? — ещё больше хмурится Чимин, а затем, спохватившись, тянет его к дому, со второй попытки вводит пароль, и, всё так же держа парня за рукав кожанки, поднимается на свой этаж. — Замёрз, наверное, — бормочет Чимин и возится с ключами, слава богу, с ними удаётся управиться быстрее, чем с паролем. Внутри дома чуть отдаёт знакомым парфюмом, Чонгук привык к обстановке ещё в начале отношений, поэтому ощущает себя словно дома. Он молча снимает верхнюю одежду с обувью, пока Чимин шустро вытаскивает откуда-то плед. — Пойдём, — Чимин снова тащит Чонгука за ладонь уже на кухню, усаживает его на кресло, ставит кипятиться чайник, успевает принести переносной обогреватель, ведь отопление толком ещё не подключили и дома чувствуется прохлада. Когда он хочет накрыть пледом сидящего парня, тот тянет его за бёдра и усаживает к себе на колени. — Хватит суетиться, — шепчет Чон в краснеющее ушко, заставляя тело Чимина вздрогнуть от пробежавших мурашек. — Ты чего? — решает осторожно спросить Пак, на что Чонгук только крепче его обнимает. Чимин сидит на тёплых коленях младшего, обнимает его в ответ и не понимает, что происходит. Но он замечает то, что на улице не было видно. При включённом кухонном свете заметно осунувшееся лицо и даже мешки под глазами младшего. — Ты хоть поспал? — снова спрашивает Чимин, на что Чонгук только зарывается в его шею и бурчит:  — Я скучал. Парочка сидит в таком положении, пока кипящий чайник не начинает свистеть. Чимину, наконец, разрешается слезть с тёпленького местечка, и он заваривает ромашковый чай. Согревшись вкусным напитком, парочка перемещается в спальную. Лёжа на кровати лицом к друг другу, парни греются под тем же пледом. — Почему ты ждал меня? Ты мог простудиться, — почему-то шепчет Чимин и тянется ладошкой к лицу напротив, чтобы нежно погладить. Чонгук льнёт к приятным прикосновениям и прикрывает глаза. — Я хотел пойти с тобой, но подумал, что буду там лишним и мешать тебе наслаждаться общением с коллективом. — Глупый Чонгукки, — мягко проговаривает Чим и целует парня в губы. Опьянение хоть и ушло частично, но лёгкое головокружение присутствовало. Чон отвечает на поцелуй охотно, со вкусом, правда, когда ладонь Чимина спускается вниз, он, отстранившись, просит остановиться, на что Чимин печально вздыхает. — Скажи мне, что я делаю не так? На вопрос Гук не отвечает, лишь резко садится на постели, показывая своё смятение. На самом деле, на протяжении всего времени их отношений Чон ведёт себя по-джентльменски: провожает до дома, целомудренно целует в щёчку, тратится на походы в кино, не разрешает платить за себя, таскает Чимину вкусняшки, проводит много времени с ним. Чимин польщён, но у него вылазит персональная проблема с сексуальными потребностями. Его либидо возросло, и он снова пришёл к мастурбации. К счастью, у него сохранилась запись с Чонгуком, и он периодически передёргивал на неё, хотя боялся как-то намекать, ведь буквально неделю назад он предложил перейти к более близким отношениям, как Чонгук чухнул быстренько куда-то, сославшись на какие-то дела. А между прочим, это Чимин должен быть в напряжении, ведь предлагал-то он себя в качестве пассива… — Дело не в тебе, — выдаёт Чонгук с неким отчаянием. — А что тогда? Что конкретно происходит? — Это сложно объяснить. — Вот скажи честно, чего ты стесняешься? Чего я не видел? Я видел тебя обнажённым, да я даже твою родинку на заднице заметил! Мы вместе, Чонгук, вместе, и, если есть проблема в чём-то, её так же надо решать вместе! — Чимин огорчается происходящим, и сейчас он в замешательстве. — Знаешь, если ты остыл ко мне, можем разойтись. Не мучай ни себя, ни меня и не делай вид, что я тебе нужен. Я не буду устраивать тебе истерик… Я в душ, — Чимин устало встаёт с кровати и роется в шкафу, достаёт полотенце и чистые вещи. Настроение окончательно испорчено, и у него появляется желание поплакать в душе. — Я не намерен расставаться с тобой. Просто у меня проблемы с эрекцией, — внезапно выпаливает Чонгук. — Что? — от неожиданности Чимин роняет вещи на пол. — Точнее, с ней у меня всё нормально. Я могу возбудиться, но на меня накатывает паника — и всё, возбуждение сходит на нет, — Чонгук слезает с кровати и подходит ближе к Чимину. — Врач рекомендовал не пить химию и обратиться к психологу… Чим, я очень хочу быть с тобой, ты мне правда нужен, но я не знаю, что со мной… — И ты молчал? И делал вид, что всё прекрасно? — Чимин потерянно схватился за свои волосы. — Слушай, я сам был не уверен в себе настолько… Теперь моя самооценка в самом низу. Чим, я… — Прости, я не должен был… Я — самый невнимательный парень на свете, прости, — прерывает его Чимин и просто обнимает. Он правда не думал, что такое может случиться с ним, с его партнёром. — Всё это время тебя беспокоило именно это? — держа в объятиях младшего, Чимин не представляет, что чувствовал Чон, пока он был занят своей работой. Какой же он дурак… Мозг судорожно обрабатывает информацию и пытается вынеси нормальную идею, что же делать дальше. Хочется одного — лишь бы Чон не закрывался в себе. — Я… да… — Для начала, давай примем душ, — Чимин хочет, чтобы Чонгук расслабился и всё ему рассказал, и тот соглашается. Пара отлипает друг от друга, и они идут в ванную, по пути собирая вещи Чимина и прихватив халатик для младшего. Вначале водные процедуры проходят в уютной тишине, затем, переборов себя, Чонгук рассказывает с чем ему сложно справиться. Выясняется, что, например, утром парень просыпается с нормальным стояком, а позже, пытаясь справиться с этим делом, на него накатывает некий страх, и всё возбуждение улетучивается, будто бы и не было ничего. — Я всё думал, что со мной не так, признаюсь, я думал о расставании, но не смог тебе сказать об этом. Мне казалось, что я не смогу вынести, если разойдусь с тобой. Хоть я и боялся, что рано или поздно ты захочешь большего… Я не знал, что делать, Минни. — Мне кажется, ты просто испугался из-за случившегося. Тебе нужно расслабиться, Гукки, не думай ни о чём, попробуй успокоиться, я рядом, — шепчет Чимин находясь близко-близко, ведь они лежат в наполненной тесной ванне, голова Чона откинута назад, на его грудь, и хён перебирает чёлку младшего мягкими движениями пальцев. — Я попробую тебе помочь, малыш, — обещает Пак, и ему хочется верить. Младший всё это время был в напряжении; теперь же, после разговора, настроение у него рассеянно-ленивое. — Давай, я включу самый горячий фильм на свете, — вернувшись в комнату, Чимин сразу же принимается за исполнение обещанного. Чонгук разомлевший после ванны, не подозревая ничего, просто соглашается. — Знаешь, до работы с камерой, где-то с семнадцати лет, у меня всегда была коллекция стоящего порно. С каждым месяцем я находил нечто нестандартное или то, что больше всего западало в душу. Смотри, — Чимин вытаскивает из шкафа коробку из-под обуви, — Это вся моя коллекция, — Пак наглядно вытаскивает один из многочисленных дисков. — Вот этот был самый запрещённый и необычный, ну, в то время, для меня, — Чонгук заинтересованно берёт в руки диск, но затем хмурится: — Стой, это же сериал… «Queer as Folk», Драма, двухтысячного года? — Именно, я этот сериал приписываю жанру порно, ибо то, что показывается там — намного лучше обычного порно. А точнее некоторые сцены. Хоть и без конкретных подробностей, зато актёры супер. Да и сюжет затягивает. Обожаю Джастина с Брайаном. — Интересный у тебя вкус… — хмыкает Чон. — Но почему лишь один гейский сериал среди сплошного гетного и лесбийского порно? — Мне тогда понравилась искренность героев, это было что-то свежее среди однообразного траха. Другое голубое порево мне особо не заходило, да и смотреть остальное я начал уже в инете. Там у меня тоже есть несколько закладок… — Чимин загружает ноутбук и подключает его к висящей на стене плазме. — Знаешь, когда я стал работать оператором порно, сексуальное желание пропало. Каждый раз процесс съёмки был для меня словно походом в кино. И я забросил смотреть что-либо. — Что? — удивился Чон. — Ну, у меня не вставал, я даже не хотел спать со своей девушкой, в итоге пришлось с ней расстаться, — обыденно произнёс Пак. — Но ведь ты…? — Чонгук был ошеломлён, и он совершенно не понимал, как такое может быть. Он отлично помнил самый позорный день в своей жизни, так же, как и стояк Чимина в тот день. Старший, будто читая его мысли, сказал: — Ты смотрел мне в глаза и трахал воздух, кажется, ты единственный, кто заметил моё возбуждение. — Не понимаю… — выдохнул Чон. — Это было впервые за этот год, когда у меня кое-что зашевелилось в штанах. Ты ещё схватил меня за колени, я думал, что сдохну на месте от смущения. С тех самых пор не было ни дня без тебя в моих мыслях. Так что, парень, ты решил мою проблему своим шикарным видом, и это самое горячее, что я видел в своей жизни, — Чимин включил на ноуте кнопочку «воспроизвести» и легко залез на колени Чонгука сверху, пока тот, практически не дыша, наблюдал за собственным лицом в кадре на экране плазмы. Из колонок слышится какой-то стереотипный разговор — Чонгук уже и не помнит, что тогда говорил — но кадр сменяется, где он сам сразу же начинает соблазнять девушку. — Ты сохранил видео, — поражённо произносит Чонгук. — Именно, — Чимин целует покрасневшую шею своего парня. — И много мастурбировал, смотря на тебя. — Чимин, ты крэйзи… — не может больше найти слов младший. — Да, зато у меня здоровое влечение и сейчас я тебя очень хочу, — Пак демонстративно потирается полувставшим членом об упругий пресс младшего, но прерывается, направив взор на разворачивающуюся картину на экране. — Но знаешь, что больше всего меня здесь бесит? — Что? — Чонгук растерянный, не успевающий за эмоциями и действиями старшего, напрягается. — То, что твой член оседлала какая-то левая баба, а не я. Меня это выбешивает, поэтому всегда проматываю этот момент, — Чимин валит ахнувшего парня на спину и кусает за подбородок, слышит чонгуковское «ой», затем спускается поцелуями-укусами ниже к соскам и мучает левый, лижет живот. Постепенно напор смягчается, его действия становятся нежнее, и он спускается ещё ниже, распахивает халат полностью. У Чонгука учащается пульс, когда горячее дыхание хёна оказывается на уровне паха, а температура тела становится значительно выше. — Смотри, как ты сексуально выглядишь, — снова комментирует происходящее на экране Чимин, заставляя Чонгука и дальше смотреть запись. На экране происходит самое стрёмное по мнению Чонгука — это поцелуй. Целовалась тогда девушка хоть и хорошо, но ощущение неправильности сильно испортило момент. Его мысли прерывает Чимин, снова оказавшийся на уровне его лица. — Сто раз представлял себя на её месте, — глаза Чимина будто заглядывают в самую душу. — Поцелуй меня, — просит он. — По-настоящему, — тихий шёпот в губы, Чонгук не знает, как можно отказать такому уязвлённому Чимину, да и зачем? Чим выглядит так, словно забыл, как дышать, и если Чонгук не даст ему воздух, то он попросту не выдержит и умрёт. Поцелуй получается влажным и будто длится целую сладкую вечность. Губы Чимина мягкие и дарят ощущение окрылённости, Чонгук понимает, каково это — целоваться с любимым человеком. Тело ощущается каким-то не своим, лёгкие горят от нехватки воздуха, и действительно кажется, что и он сам разучился дышать. Чонгук готов и дальше задыхаться вместе с Чимином. Только с ним. — Чёрт, люблю тебя, — первое, что выдыхает хён, когда отрывается от младшего. Сразу же набрав воздух, он тут же смачно чмокает скулы Чонгука, оставив того охреневать от внезапного признания, сам снова спускается вниз. Вот так запросто Чонгуку признались в любви, отчего его сердце стучит с бешеной скоростью, разгоняя кровь по всему телу, особенно горячая волна ударяет вниз. Ощущается чувство сильного возбуждения. Мозг снова подкидывает ему кадры с того злополучного дня, и Чонгук весь напрягается, что не остаётся незамеченным. — Эй-эй, слушай меня, тише, не напрягайся сильно, — Чимин ощущает нервозность парня, которая передаётся и ему, но он пытается взять себя в руки. Нельзя терять контроль над ситуацией, поэтому старший, закусив губу, сначала сам устремляет взгляд в сторону, затем слегка поворачивает голову Чонгука в бок. — Смотри, здесь ты подготавливаешь её, и я снова тебя ревную, ведь хочу так же, ну же, растяни меня! — почти приказывает Чимин и суёт в руки младшего смазку; резко освободив себя от одежды, парень впервые обнажается перед Чонгуком. Младший ошалело разглядывает тело хёна и залипает на чудесные изгибы. Собственное возбуждение нарастает, и он вспоминает, что Чимин возбуждён уже долгое время и вообще-то, это его первый раз с парнем. Осознание бьёт по всем нервным окончаниям. — Минни, — восторженно выдыхает Чонгук, поражаясь мужеству своего парня, который поворачивается к нему задом и устраивается на нём сверху. Вау, поза 69. Чонгук настолько завороженно смотрит на упругую пятую точку, что теряет дар речи и остатки страха, когда видит сжимающуюся розовую дырочку. Задница смотрится сногсшибательно, а то, что следует за этим, выбивает весь воздух из лёгких: Чимин начинает оральные ласки, заставляя Чонгука задохнуться на выдохе. Чёрт, такого он не ожидал от слова совсем. Голова забита ничем и всем одновременно, и чтобы деть куда-то свои руки, у Чонгука как-то выходит смазать пальцы на автопилоте и приняться ласкать чужую плоть; протяжный стон Чимина пробивает все грёбанные ограничения внутри. — Никогда раньше… Не делал минет, говори вслух: Что. И как. Ты хочешь? — между делом диктует Чимин, прерываясь иногда на то, чтобы вдохнуть немного воздуха. — Осторожнее с зубами… И просто не останавливайся, — выдаёт опьянённый ощущениями Чонгук, его хватает только на это. Руки отчаянно сжимают аппетитную задницу и временами он проталкивает скользкие пальцы в тугое нутро: сначала один, два, затем три. Из-за чего Чимин стонет, причём пытается взять его член немного глубже в глотку, и эта вибрация переходит на Чонгука. Тело дрожит под натиском ласк старшего, крышу сносит буквально, Чон пытается не прощаться с ней раньше нужного. Параллельно звучат стоны со стороны экрана, Гук даже не хочет смотреть в ту сторону, ведь перед ним творится живой секс. Тело Чимина напряжено до предела, его бёдра широко расставлены, и открывающаяся картина вызывает трепет. Боже, что же делает этот парень с Чонгуком? Кому можно пожаловаться? Ведь он просто своим видом сводит с ума похлеще любой дури. Чимин, не желая быстрой развязки, отстраняется от горячей покрасневшей плоти, но напоследок мажет по ней языком и переворачивается, снова оказываясь лицом к лицу со своим парнем. У обоих загнанное дыхание в унисон. Чимин решительно выключает ноутбук, свет от экрана гаснет, в комнате остаётся лишь синее освещение от телевизора и мягкий свет от прикроватного бара. — Гукки, ты удивительно смотришься в кадре, но в жизни всё намного лучше. Особенно, когда тебя можно ощутить… Посмотри на свой крупный член, знаешь, как я его хочу в себе? — Чим принимается мягко дрочить младшему, вызывая просящие стоны. — Теперь ты понимаешь, что я чувствую, Гукки? Чувствуешь, как я возбуждён? Я хочу тебя. В самом что ни на есть прямом смысле. Чонгукки, дай мне свой твёрдый член, моя дырочка жаждет тебя, — выдыхает абсолютную пошлятину Чимин, буквально поливая его плоть смазкой, и Чонгук реагирует моментально. Он, наконец, валит уже самого Чимина на спину и оказывается сверху, чтобы исполнить просьбу… Нет, требование своего парня. Чонгука довели до этого чёртового края. Просто перешагнув этот грёбаный барьер благодаря любимому, Чон рухнул в его же объятия. Направив себя и скользнув внутрь обжигающей тесноты, он испытывает ни с чем несравнимый кайф, сходу темп берётся сумасшедший, Чон втрахивает Чимина в кровать, что ходит ходуном от их сплетённых тел. Чимин почти воет от простреливающих его ощущений. Воздух накаляется до критического предела, и в комнате витает сильный запах смазки. — Боже… Минни… я сейчас… — Кончи, ах, для… меня, — просит задушенно Чимин. Его голос, его руки, его объятия — всего этого слишком много для одного Чонгука, и он не в состоянии выдержать этот шквал эмоций. Чон кончает с оглушительным стоном, он отпускает себя. Чимин кричит и так же достигает оргазма, на зажмуренных глазах выступают слёзы от сильных чувств. На миг кажется, что вселенная прекратила своё существование, и по ощущениям словно застыл весь мир. Умиротворение наступает неожиданно; всё, чего хочется — это уснуть в объятиях Гука. Но безмятежность момента портится тем, что, обретя способность связно говорить, Чонгук выдаёт очевидное: — Хён. ты. Люблю тебя… — на что Чимин всхлипывает громко, боже, нет, только не это; не круто плакать после секса, думает он и вместе с этим охает, когда Чон старается аккуратно выйти из него. — Прости, ты в порядке? Что мне сделать? — Обними, — получается проныть охрипшим голосом, впрочем, Чонгук моментально делает, что нужно. Находясь близко и ощущая тёплого родного человечка рядом, постепенно приходит осознание, что всё позади и можно расслабиться, но Чимин боится разрушить хрупкую тишину. — Я думал, что умру от перевозбуждения, хён, — впрочем, младший уже испортил волшебный момент. Ужасно. Просто ужасно, но тем не менее Чимин ни на что не поменял бы этот миг. — А я ходить, кажется, не смогу, — протянул он, на что получил смешок Чонгука. — И постель вся изгваздана, — добил младший. — Ну да, ну да, пошло нахер моё самочувствие, тебе важна только кровать, — бурчит Чимин и пытается выпутаться из родных объятий чисто для вида, но ему не дают этого сделать. — Тише, тебе нужен отдых, особенно вот здесь, — Чон нагло лапает его и засовывает средний палец в растраханную дырочку, из-за чего старший шипит и грязно выругивается на хулигана. Чонгук только невинно улыбается, но затем прекращает все несанкционированные действия. — Ладно, прости, ты просто прелесть, я не смог удержаться… — Кобель, — обиженно жалуется Чимин. — Я даже рад этой кличке, — улыбается нежно Чон. — Неблагодарный нахал, — напоминает Чимин. — Ммм, твой голос услада для моих ушей. Я так благодарен тебе за всё… — Люблю тебя, — не выдерживает Чимин, снова говоря о своих искренних чувствах к этому невозможному парню. Ответ заставляет его снова почувствовать ком в горле и распустить нюни. — И я тебя. Сильно…